Опять надела на мальчика эту синтетическую куртку? Я тебе сколько раз говорила: у ребенка кожа должна дышать!
Дорогой дневник,Сегодня я снова смотрела в мутное московское небо сквозь стекло кухни. Еще три месяца
Это что за мешки тут такие? И почему в прихожей грязно? Мария Фёдоровна едва переступила через чёрный
Дневник, февраль 2024 Сегодня я снова пришла домой с тяжёлым сердцем. Всё началось утром, на планёрке
Отказалась пустить родственников мужа на постой и сохранила нервы Ну, Ксюшенька уже билеты купила, ей
Он сказал, что я «не гожусь в отцы», — но именно я с самого начала воспитывал этих детей
Когда моя сестра Мая попала в роддом, я был на другом конце Подмосковья — на мотослёте. Она уговаривала меня не отменять поездку, уверяя, что всё будет хорошо, что времени ещё полно.
Времени не было.
На свет появились три замечательных малыша — а она не выжила.
Я помню, как держал на руках эти крохотные комочки в реанимации для новорождённых. От меня ещё пахло бензином и кожаной курткой. У меня не было ни плана, ни малейшего представления, что делать дальше. Но вот они — Рита, Белла и Кирилл — и я понял: уйти я отсюда не смогу.
Я поменял ночные покатушки на ночные кормления. Ребята из автосервиса закрывали мои смены, чтобы я успевал забирать детей из детсада. Я научился заплетать Белле косички, успокаивать вспышки Риты, уговаривать Кирилла съесть что-нибудь кроме любимых макарон с маслом. Я перестал уезжать в дальние мотопробеги. Продал две мотоцикла. Сам смастерил двухъярусные кровати.
Пять лет. Пять дней рождения. Пять зим простуд и кишечных инфекций. Я не был идеальным, но я был рядом. Каждый божий день.
И вот он появился.
Биологический отец. Его не было в свидетельствах о рождении. За всю беременность Майи он не навестил её ни разу. По её словам, он говорил, что «тройня — не для его образа жизни».
А теперь? Захотел забрать их себе.
И не один — с ним пришла соцработница Марина. Она посмотрела на мои рабочие комбинезоны и заявила, что я — «неподходящая среда для долгосрочного воспитания этих детей».
Я не поверил своим ушам.
Марина обошла нашу маленькую, но чистую квартиру. Посмотрела на детские рисунки на холодильнике. Велосипеды во дворе. Маленькие сапожки у входа. Улыбалась вежливо, делала пометки. Я заметил, как взгляд её задержался на моей татуировке на шее.
Самое плохое — дети ничего не понимали. Рита спряталась за меня. Кирилл начал плакать. Белла спросила: «Этот дядя теперь будет нашим папой?»
Я ответил: «Вас заберут только по суду. Никто не уйдёт с вами просто так».
Теперь… слушание через неделю. У меня есть адвокат. Толковый. Безумно дорогой, но оно того стоит. Моя мастерская еле держится на плаву — всё тяну сам, но даже последнюю отвертку продам, лишь бы дети остались со мной.
Я не знал, что решит судья.
В ночь накануне суда я не мог заснуть. Сидел на кухне с детским рисунком Риты в руках — я держу их за руки перед домиком, а рядом солнце и несколько облачков. Простенькие детские каракули, но честно говоря, на этом рисунке я выглядел счастливее, чем был когда-либо.
Утром надел рубашку на пуговицах, которую не доставал со дня похорон Майи. Белла вышла из комнаты и сказала: «Дядя Дэн, ты похож на батюшку».
«Надеюсь, судье нравятся батюшки», — попытался я подшутить.
Суд был как другой мир. Всё — бежевое, блестящее. Вин в дорогом костюме сидел напротив, изображая заботливого отца. Даже принес фоторамку с магазинной фотографией тройняшек — будто это что-то доказывает.
Марина зачитала свой отчёт. Не врала, но и не сглаживала углы: «ограниченные образовательные ресурсы», «тревожность по поводу эмоционального развития», и конечно: «отсутствие традиционной семьи».
Я сжимал кулаки под столом.
Потом настала моя очередь.
Я рассказал всё судье. От того, как мне позвонили про Майю, до того, как Белла вырвала мне на спину по дороге домой, а я даже не дёрнулся. Рассказал про задержку речи у Риты и как я устроился на вторую работу, чтобы платить логопеду. О том, как Кирилл научился плавать, потому что я пообещал ему гамбургер по пятницам, если не сдастся.
Судья посмотрела на меня и спросила: «Вы действительно верите, что сможете в одиночку воспитать сразу троих детей?»
Я сглотнул. Мог бы соврать. Но не стал.
«Нет. Не всегда верю», — сказал я. «Но я их воспитываю. Каждый день, уже пять лет. Я делаю это не потому, что должен. А потому, что они — моя семья».
Вин подался вперёд, будто хотел что-то сказать. Но промолчал.
И тут случилось что-то неожиданное.
Белла подняла руку.
Судья удивилась: «Молодая леди?»
Она встала на скамеечку и сказала: «Дядя Дэн каждое утро нас обнимает. А если снятся плохие сны — спит на полу рядом с нами. И однажды он продал свой мотоцикл, чтобы сделать нам отопление. Я не знаю, какой должен быть папа, но у нас папа уже есть».
Молчание. Абсолютное молчание.
Не знаю, решило ли это всё. Может, судья уже всё решила заранее. Но когда наконец произнесла: «Опека остаётся за господином Десмондом Фоминым», — я выдохнул так, как не выдыхал много лет.
Вин даже не посмотрел на меня, уходя. Марина слегка кивнула мне на прощание.
В тот вечер я приготовил на ужин сырные гренки с томатным супом — любимое блюдо детей. Белла танцевала на кухонном столе. Кирилл размахивал ложкой, как световым мечом. Рита обняла меня и прошептала: «Я знала, что ты выиграешь».
И в этот момент, несмотря на жирную плиту и усталость, я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Семья — это не кровь. Это тот, кто остаётся. Снова и снова. Даже когда трудно.
Если ты веришь, что настоящим родителем делает любовь — поделись этой историей. Возможно, сейчас кому-то она очень нужна. ❤️ Говорили, что я «неподходящий для роли отца», но ведь именно я с первых дней растил этих детей.
Не надо нам ваши соленья, Галина Сергеевна. В них соли на месяц хватит. Мы стараемся, чтоб Славик не
Могла бы хоть халат сменить, что ли. Смотреть невыносимо, вечно в этом застиранном, прямо как у продавщицы на рынке.
Запретила золовке брать мои вещи без разрешения и поставила замок на шкаф Кто оставил пятно от тонального
Однажды я вернулась с работы и застала в нашем доме бывшую жену моего мужа.
Теперь, когда думаю об этом, понимаю, что её присутствие — не лучшая идея. Она всегда торопится, ни с кем не завязывает разговор, и кажется, что никого не любит. В прошлый раз она даже не поздоровалась. А сейчас она стала ещё более нетерпеливой — просто молча заходит в кухню, где мы все собираемся, и садится, даже не взглянув на меня. К тому же у нас совсем мало места — мы живём в небольшой квартире! Может, ей стоит всё-таки уйти…
Я восхищаюсь мужем за его любовь к дочери. Горжусь тем, что он отличный отец и — что особенно важно — старается быть рядом с дочерью после развода. Не у всех родителей это получается, но Олег умеет ладить с бывшей женой ради ребёнка.
Сейчас я жду ребёнка и вижу, что мой муж будет прекрасным папой. Всё было бы замечательно, но некоторые моменты меня тревожили. Несколько раз, возвращаясь домой, я находила его бывшую жену у нас. Первый раз она меня совсем проигнорировала, попрощалась с дочерью и ушла.
В другой раз поздоровалась, но тут же продолжила беседу с дочерью, будто меня нет. Через час она ушла. Я сидела одна, чувствовала себя неуютно, была голодна, но не решалась готовить, пока она в кухне. Мы с ней никогда не разговаривали…
Я поделилась этим с Олегом, он не знал, что сказать, и, кажется, ему было неприятно, что всё вышло так. Он понимал, что ситуация не идеальна, но не хотел нарушать общение дочери с мамой. Я не против их встреч, но не хочу, чтобы это было у нас дома. Пусть гуляют или поедут куда-нибудь. Я не желаю общаться с бывшей женой, а муж не хочет ссориться из-за этого.
Теперь это повторяется всё чаще — я просто сижу одна, пока она не уйдёт…
Полагаю, никому не приятно, если приходится часто сталкиваться с бывшей женой мужа. Такая неприятная ситуация… Сегодня вернулась с работы и увидела в нашей квартире бывшую жену моего мужа. Чем больше думаю об этом