Дорогой дневник,
Сегодня я снова смотрела в мутное московское небо сквозь стекло кухни. Еще три месяца назад я была счастливая новобрачная, а сейчас чувствую себя самой обыкновенной прислугой в собственной квартире.
Как обычно, утро началось с настойчивого стука в дверь:
Долго еще будете нежиться? отозвалась властная теща. Саша, сынок, тебе ведь пора на работу!
Вздохнула. Светлана Григорьевна, по привычке, будто меня и не существует, разговаривает только с сыном. Саша сонно потянулся и стал рыться в шкафу в поисках рубашки.
Что ты ему на обед приготовила? кухня уже под ее контролем. Опять твои эти новомодные салатики? Мужику борщ нужен настоящий!
«Тот, который вчера варила», подумала я, но предпочла промолчать. За эти три месяца я научилась глотать обиды, словно горькие таблетки.
Мама, не начинай, буркнул Саша, нервно завязывая галстук.
Это как это не начинай? всплеснула руками сваха. Я ж о здоровье твоем забочусь! А она… Светлана Григорьевна скривила губы. Она и готовить толком не умеет.
Мне стало нехорошо ком подступил к горлу. Десять лет преподаю в университете, кандидат наук, а здесь будто невидимка, тень.
Может хватит, а? вырвалось неожиданно для самой себя.
Ты что сказала? развернулась теща. Это мне, невестка, ты сейчас?
В слове «невестка» колючий яд. Саша уткнулся в портфель, делая вид, что срочно что-то ищет.
Я говорю, может хватит делать вид, что меня здесь нет? Мы с Сашей муж и жена, этот дом наш, не только твой.
Ваш? теща расхохоталась. Милая, этот дом я строила тридцать лет назад! Тут каждый кирпич мой! А ты… ты пришла и уйдешь.
Эти слова были как пощечина. Я посмотрела на мужа а он, не говоря ни слова, пулей выскочил в прихожую, на бегу застегивая пальто.
Мне пора, опаздываю! прокричал и хлопнул дверью.
Повисла густая тишина, нарушаемая только победным сопением Светланы Григорьевны, которая мыла уже чистые тарелки, явно демонстрируя свое превосходство.
Кстати, бросила она через плечо, мои подруги вечером заглянут. Убери-ка как следует, а то в прошлый раз пыль на буфете была!
Я молча вышла из кухни. В спальне, где пока еще не царит ее власть, набрала номер лучшей подруги Веры.
Ты была права, шепчу. Я не выдерживаю больше.
Наконец-то! вздохнула Вера. Я три месяца смотрю на тебя и страшно. Помнишь, я предлагала с квартирой помочь?
Еще как, совсем тихо отвечаю. А однушка еще не сдана?
Для тебя держу! Приходи вечером посмотрим.
Весь день я автоматически выполняла указания тещи, но внутри уже вызревал план.
Вечером, когда Светлана Григорьевна принимала гостей и наслаждалась вниманием, я тихо выскользнула в коридор.
Ты куда собралась? крикнула она.
В магазин, невозмутимо ответила я. К ужину вашему.
Только недолго!
Квартира оказалась крошечной, но уютной. Светлые стены, окно на уютный двор, тишина.
Беру! уверенно сказала я риелтору, протягивая паспорт. Когда могу переехать?
Хоть завтра, улыбнулась женщина. Только задаток внесите.
Возвращаясь домой, я услышала, как в гостиной теща взахлеб обсуждала меня с подругами.
Не та жена для Саши, сетовала Светлана Григорьевна. Ни борща, ни ума только книжки свои любит!
Знаем мы таких, поддакивала Зинаида Михайловна. Современные дамочки
Замерла в коридоре, сжимая пакет с продуктами. Остро больно но и спокойно. Решение принято.
Утром встала раньше всех, позавтрак готовила молча. Саша молча ел, даже не посмотрел на меня.
Поговорить надо, спокойно сказала я.
Потом, Аля Я тороплюсь, как всегда отмахнулся.
Нет, сейчас.
Что-то в голосе заставило его наконец поднять глаза: и видно было, как он не узнает меня.
Я так больше не могу, твердо сказала я. Это не семья, а дешевый спектакль: я в роли молчаливой прислуги.
Аля, ты чего выдумываешь? Это просто мама
Просто тиранит? Просто унижает? Просто ставит выбор или жена, или она?
В этот момент теща появилась в кухне, в своем халате.
О чем вы тут шепчетесь? Саша, ты опять опоздаешь!
Я медленно повернулась к ней.
А вы, Светлана Григорьевна, никогда не устаете всеми командовать?
Ты как себя ведешь, невоспитанная! побагровела она. Саша, слышишь?!
Но я уже не слышала, не боялась. Достала из сумки папку.
Здесь дневник, который я вела три месяца. Каждый упрек, каждое унижение. С датами, свидетелями. Записи ваших разговоров с подругами обо мне.
Теща побледнела. Саша переводил глаза с меня на мать.
Ты следила за мной?!
Нет, защищала себя. А вот ключи это моя новая квартира. Я переезжаю сегодня.
Нет! Мы семья! вскочил Саша.
Ты знаешь, что такое семья? Это поддержка, уважение, забота друг о друге. А у нас что?
Видишь, вмешалась теща, я предупреждала тебя все они такие, современные, только сбежать!
Замолчите, резко сказала я. За три месяца я старалась быть частью вашей семьи, готовила, убирала, терпела. Но вам не жена нужна, а служанка.
Повернулась к мужу:
А ты прятался за работой. Но мальчик, который боится маму, не станет мужем.
Наступила тишина. Я спокойно направилась к двери. Позади рухнула на стул теща, схватившись за сердце.
Сашенька, мои таблетки! Сердце!
Я повернулась. Этот спектакль я видела много раз. Саша бросился к матери, но я остановила его за руку:
Стой. Саша, посмотри мне в глаза.
Впервые за три месяца наши взгляды встретились: в его страх, в моих усталость.
Тебе выбирать, сказала я. Не между мной и мамой. Между взрослостью и вечным детством.
Мама болеет! дернулся он.
Вызвать скорую? спросила я у тещи. Давайте, пусть врачи посмотрят.
Тут же «сердце» прошло, глаза полные злости:
Уходи, неблагодарная!
Вижу, кивнула я мужу. Как всегда: манипуляция, истерика.
Взяла визитку:
Адрес новый. Вот когда станешь взрослым заходи. Но без мамы.
Неделя в новой квартире прошла как в тумане. Телефон разрывался: Саша звонил, теща строчила сообщения от угроз до всхлипов.
В пятницу вечером раздался стук. На пороге стоял Саша небритый, осунувшийся.
Пустишь?
Я молча впустила. Он сел на табурет, уткнулся в ладони.
Теперь я все понял, сказал он глухо. Только, может, поздно
Что именно?
Что я всю жизнь мамой руководился от выбора носков до тебя.
И что теперь?
Нашел маме квартиру. Маленькую, но приличную. Орала, грозилась проклясть, но
И?
И впервые не слушал ее. Ты знаешь, она успокоилась быстро никакой «сердечной атаки».
Я смотрела в окно. Октябрьский дождик размывал фонари.
А у нас… шансы есть? тихо спросил он.
Ты думаешь, достаточно съехать от мамы и всё?
Ну а разве нет?
Нет, Саша. Проблема что три месяца ты смотрел, как мать меня унижает, и молчал. Прятался за работой, вместо того, чтобы быть опорой.
Провела пальцем по запотевшему стеклу.
Помнишь, как познакомились? Ты говорил ценишь мою самостоятельность. А потом сам рад был, что я превратилась в безликую тень
Я не хотел
Привык. Плыл по течению.
Больше всего обидно вот что: я тебя действительно любила. Не маминого мальчика, а того, кем ты мог бы быть.
Он поднялся, подошел.
А теперь?
Не знаю. Старой себя, которая готова терпеть ради видимости семьи, больше нет.
Можно обнять тебя?
Нет, мягко отказала я. Давай начнем заново. По-настоящему.
Он кивнул, отступил.
Тогда завтра сходим куда-нибудь? В кино?
В кино, улыбнулась я. Как на первом свидании.
Следующие недели у меня прошли как во сне. Саша действительно пошел к семейному психологу, а вечера проводили вместе: пили чай в маленьких кофейнях на Чистых прудах, гуляли под легким московским дождём, обсуждали книги, вспоминали, как мечтали оба о будущем. Словно знакомились заново.
Светлана Григорьевна звонила ему почти каждый день. Раз попыталась закатить скандал при всех, прямо на службе он спокойно вызвал ей такси домой.
Знаешь, что удивительно? сказал однажды Саша. Она и правда изменилась: вышла на курсы компьютерной грамотности, помогает в цветочном магазине
Видишь, улыбнулась я. Ей пришлось заполнять пустоту: раньше вся жизнь только ты.
Сегодня на терапии кое-что понял.
Что же?
Что впервые влюбился по-настоящему не в образ жены, созданный мамой, а в тебя живую.
Я растерялась.
Что это значит?
Хочу начать все сначала. С чистого листа. Два взрослых человека.
Смотрю на прохожих за окном кафе. За эти недели я действительно увидела в Саше нового человека: тот, что учится выбирать, защищать границы своей жизни, отвечать за себя.
А мама?
Мама останется мамой, уверенно ответил он. Но не третьей в наших отношениях.
Она приглашала меня к себе, сказала я вдруг. Хвасталась цветами, рассказывала про работу… Счастливая стала когда перестала контролировать тебя.
Кручу кружку кофе.
И что теперь?
Хочу жить с тобой. В новом доме. Все по-новому. Без тяжелых воспоминаний. Наши правила, наша семья.
А если я скажу «нет»?
Тогда приму, тихо сказал он. Научился уважать чужой выбор. Буду работать над собой ради себя самого.
Я долго смотрела на него.
В его глазах не осталось детской растерянности, только спокойная взрослость.