Отказалась пустить родственников мужа на постой и сохранила нервы
Ну, Ксюшенька уже билеты купила, ей сдавать неудобно, деньги потеряет! И вообще, она тебе родственница или чужая? У девочки сложные обстоятельства, ей нужно хоть немного отвлечься, по магазинам пройтись, нервы успокоить, а ты прям кулак какой-то, честное слово. У вас двушка, места полно, не в царских хоромах живёте, чтобы так размениваться на родных.
Голос свекрови, Валентины Петровны, звучал из телефона так громко, что Марии даже не надо было включать громкую связь каждое слово металось по кухне, отражаясь от кафельных стен, будто мячик. Женя, муж Марии, сидел напротив за столом, ссутулившись, лениво мешал ложкой остывший чай. Он терпеть не мог такие моменты, когда оказывался между властной матерью и женой, которая, как оказалось недавно, тоже обладает крепким характером.
Мария аккуратно вытерла руки полотенцем, глубоко вдохнула и взяла телефон, решив перехватить разговор у мужа, который собирался что-то промямлить в своё оправдание.
Здравствуйте, Валентина Петровна, ровно сказала Мария. Давайте проясним. У Ксюши не сложная ситуация, а очередной отпуск, который она планирует провести в Москве на наш счёт. Мы с Женей работаем. У меня отчётная неделя, я работаю дома, мне нужна тишина. А Ксюша приедет с пятилетней Вероникой, которая, простите, неуправляемая от слова совсем. Мы уже проходили это два года назад.
Ой, чего ты старое вспоминаешь! тут же переходит на увещевания Валентина Петровна. Ребёнок вырос, умнел. А Ксюша тебе будет помогать! Полы помоет, суп сварит! Вам веселее будет! Женя по ней соскучился, они ведь с детства дружили.
Валентина Петровна, перебила её Мария. Решение окончательное. Мы не примем гостей ни на две недели, ни на два дня. Я отправила Жене ссылки на доступные гостиницы и хостелы в нашем районе. Если Ксюша хочет развеяться, пусть бронирует номер. С радостью встретимся выходной, погуляем, посидим в кафе. Но жить у нас она не будет.
На том конце тишина. Мария буквально ощущает, как свекровь набирает воздух для решающего броска.
Значит, вот так, да? голос Валентины Петровны дрожит от притворной обиды. Родную кровь на порог не пускаете? Совсем обмосковелись! Купили квартиру, сделали ремонт, теперь родственников за людей не считаете? Гляди, Мария, земля круглая. Сама как попросишь, все отвернутся. Женя! Ты слышишь, что жена твоя говорит? Ты мужчина или тряпка?
Женя, услышав своё имя, вздрогнул и протянул руку к телефону, но Мария покачала головой и сама завершила вызов. На кухне стало тихо, только холодильник привычно гудел, а за окном шумел вечерний проспект.
Ты слишком резко, наконец выдавил Женя, не поднимая глаз. Мама теперь давление мерить пойдёт, корвалол пить. А Ксюша Она правда купила билеты.
Женя, посмотри на меня, Мария села напротив мужа и взяла его за руку. Вспомни прошлый раз. Ксюша приехала на неделю, осталась на три. Вероника тогда разрисовала наши новые обои в коридоре, помнишь? Я сделала замечание, Ксюша сказала: Это же ребёнок, переклеите. Она съела все мои заготовки, ни разу не сходила в магазин, а перед отъездом забрала мой новый крем: Случайно в сумку попал, знаешь. Мы потом месяц приходили в себя. Ты спал на раскладушке на кухне, потому что Ксюше душно в гостиной одной, и она просила уступить, а я спала с ней и слушала, как она храпит. Ты хочешь повторения?
Женя поморщился, вспоминая, как трудно было тогда. Казалось, надо терпеть родня же. Но сейчас, глядя на спокойную, но твёрдую жену, он понимал, что повторения не хочет. Просто ему не хватало духа сказать нет матери, всегда управлять привыкшей.
Но они приедут завтра утром, тихо сказал он. Поезд прибывает в семь тридцать. Они просто придут к нам, Мария. Фактически.
Пусть приходят, пожала плечами Мария. Адреса гостиниц у них есть. Я не открою дверь, Женя. И тебе не советую. Если мы сейчас прогнёмся, они будут кататься на нас до самой пенсии. Ксюша уже всем в деревне рассказала, что у брата в Москве база, можно жить сколько влезет.
Вечер прошёл в мрачном предчувствии. Женя нервно ходил по квартире, проверял телефон, вздыхал. Мария демонстративно спокойна: запустила стирку, сварила ужин, проверила рабочую почту. Она прекрасно понимала: битва ещё впереди. Валентина Петровна и Ксюша люди душевные, для которых нет это надо надавить больше.
Утром Мария проснулась от звонка в домофон. Восемь тридцать. Женя ушёл на работу сбежал пораньше, оставив жену охранять границы самой. Она его не осуждала ломать привычки, воспитанные с детства, непросто. Главное, что он не открыл им дверь.
Домофон прорывался. Мария подошла, выключила звук. Через минуту зазвонил мобильный. Ксюша. Потом Валентина Петровна. Потом снова Ксюша. Телефон вибрировал, но Мария спокойно налила себе кофе и открыла ноутбук впереди важное совещание по Zoom, ни одни родственники не помешают.
Полчаса спустя начался громкий стук в дверь. Видимо, гости сумели проскользнуть в подъезд. Стук требовательный, наглый.
Мария! Открывай! Мы знаем, что ты дома! визгливо кричит Ксюша. С поезда, устали, ребёнок в туалет хочет! Совести нет!
Мария подошла к двери. Сердце колотилось, она заставила себя дышать ровно. Замок не открыла, только подошла вплотную.
Ксюша, я же предупреждала, что не ждём. Уходите.
Ты совсем уже, да? заорала Ксюша. Куда я пойду с чемоданами и ребёнком? Открывай! Женя сказал, что можно!
Женя такого не говорил. Вчера вечером отправила тебе адреса гостиниц. Ближайшая через два дома. Идите туда.
Я маме позвоню! грозит Ксюша. Она тебе устроит! Пожалеешь!
Звони, кому хочешь. Дверь я не открою. У меня рабочий день.
За дверью грохот. Затем девочка заплакала: Мама, я кушать хочу! Мама, тётя плохая!. Мария закусила губу. Манипуляция ребёнком ожидаемо, но неприятно.
Вероника, не плачь. Сейчас эта змея откроет, никуда не денется! громко говорит Ксюша, явно на публике.
Мария вернулась за ноутбук, надела наушники с шумоподавлением, включила музыку. Ей нужно было готовиться к работе. Стук продолжался ещё минут пятнадцать и стих видимо, соседи пригрозили вызвать полицию.
День прошёл напряжённо. Мария ждала подвоха. И он случился вечером, когда Женя вернулся с работы. Он вошёл усталый, виноватый.
Они сидят на лавочке у подъезда, прошептал он, снимая ботинки. Ксюша, Вероника и чемоданы. Соседи смотрят косо. Баба Галя с первого этажа уже сказала, что мы нелюди.
И что ты думаешь делать? Мария скрестила руки. Впустить?
Ну жалко… Погода плохая, ветер, Вероника кашляет. Может, пустим на одну ночь? Завтра я сам отвезу их в гостиницу.
Мария посмотрела на мужа пристально. Понимает ему стыдно перед соседями, жалко племянницу, страшно перед матерью. Но отчётливо знает: если пустить их на одну ночь, они задержатся на две недели. Ксюша найдёт тысячу причин: деньги кончились, гостиница плохая, у Вероники температура, обратно билетов нет.
Нет, Женя, твёрдо сказала Мария. Если пустишь сейчас я соберу вещи и уеду в гостиницу сама. И вернусь только когда их не будет. Выбирай. Либо сейчас отстаем свои границы, либо наш дом превращается в проходной двор.
Женя опустил голову, постоял так минуту, потом выдохнул:
Ты права. Я сам виноват, надо было сразу маме сказать жёстко. Ладно, сейчас вызову им такси, отвезу, оплачу два дня гостиницы больше не могу.
Хорошо, кивнула Мария. Только домой не веди. Вещи, чай нет. Сразу в такси.
Женя ушёл. Мария, прячась за шторой, наблюдала, как муж подошёл к лавочке, где сидела Ксюша, а рядышком, на чемодане, болтала ножками Вероника, жуя ватрушку. Видимо, со starvation перебор.
Разговор был бурный: Ксюша тыкала пальцем в окна квартиры, махала руками, кричала. Женя стоял спокойно. Приехало такси. Ксюша шумно погрузила чемодан, посадила ребёнка перед тем как сама сесть, показала неприличный жест в окно. Женя сел спереди, и машина уехала.
Мария вздохнула. Раунд за ней. Но всё ещё впереди.
Женя вернулся через час, выглядел так, будто разгружал вагон угля.
Заселил, оплатил два дня. Сказал, что дальше сами. Ксюша кричала на весь ресепшен, что я под каблуком, что ты меня околдовала, что мы сильно зажрались. Мама звонила пять раз, пока ехали я не отвечал.
Ты молодец, Мария обняла его. Правда. Горжусь тобой. Это было сложно, знаю.
Мария, теперь нас проклянут вся родня узнает, какие мы сволочи.
Пусть узнают, спокойно сказала Мария. Зато будут знать: к нам нельзя приехать без приглашения и присесть на шею. Это репутация, Женя, и её надо защищать.
На следующий день звонки снова пошли: звонила и свекровь, и родня с Самары, даже какая-то троюродная сестра, которую Женя видел раз всего. Все стыдят, призывают к совести, напоминают про гостеприимство. Мария просто блокирует номера, Мужу велела временно отключить мобильный.
Вечером Ксюша прислала сообщение: У Вероники температура, в гостинице холодно, мы почти умираем! Срочно забери нас!. Женя показал сообщение жене, побледнев.
Спокойно, сказала Мария. Там хорошее отопление, отзывы читала. Манипуляция. Напиши: Вызывай скорую, если всё плохо. К нам нельзя, у нас карантин, я болею.
Какой карантин? удивился Женя.
Придумай пусть будет грипп, ротавирус, что угодно. Это их испугает, они боятся.
Женя написал: У меня подозрение на воспаление лёгких, высокая температура, врач запретил общаться. Вызывай врача, если Веронике плохо.
Ответ пришёл быстро: Вот гад! Ладно, сами разберёмся. Не болей, заразный. Про температуру больше ни слова.
Через два дня Ксюша уехала домой. Денег на развлечения не осталось, жить в гостинице за свой счёт ей не хотелось. Перед отъездом написала злое сообщение что больше ноги не будет в этом гадючнике и всю правду расскажет о бессердечной москвичке.
Прошла неделя. Всё улеглось. Женя, который переживал из-за конфликта с матерью, вдруг заметил, что в доме удивительная тишина никто не звонит по пустякам, не учит жить, не требует денег. Свекровь объявила бойкот, но для него это стало облегчением.
В субботу они с Марией сидели на кухне, пили чай с домашним пирогом. Солнце светило, играя на чистых, не испорченных обоях.
Знаешь, задумчиво сказал Женя. Ты оказалась права. Если бы пустили сейчас бы тут был кошмар: Вероника прыгала по дивану, Ксюша критиковала твою стряпню и требовала катать её по распродажам. Я глотал бы анальгин.
И мы бы ругались, добавила Мария. Ты бы злился на меня, я на тебя. А так сидим в тишине и покое. Сохранили нервы и отношения.
Но мама… вздохнул Женя.
Мама остынет, уверенно сказала Мария. Позвонит, но уже по-другому. Поймёт, что старые методы не работают. Придётся строить отношения заново, по новым правилам.
И действительно, через три дня раздался звонок от Валентины Петровны.
Женя, привет, голос сухой, но без надрыва. Как здоровье? Ксюша сказала, болел сильно.
Привет, мам. Было, да уже лучше, поправляюсь.
Ну, слава богу. А то я беспокоилась. Слушай, тут у отца юбилей шестьдесят. Вы приедете? Только ненадолго у нас ремонт, места мало…
Женя посмотрел на Марию и подмигнул. Свекровь без слов приняла новые правила. Теперь места мало и в деревне.
Посмотрим, мам, ответил Женя. У нас работы много. Может, на денёк заскочим, поздравим, да обратно. Ночевать не будем, в гостинице остановимся, чтоб не мешаться.
Ну… как знаете, в голосе заметна растерянность, но возражать не стала. Как решите, так и будет.
Положив трубку, Женя впервые за сорок лет почувствовал себя по-настоящему взрослым.
Ну что? спросила Мария.
Зовут на юбилей, с уточнением, что места мало.
Замечательный результат, улыбнулась она. Это называется взаимное уважение.
Это стало переломным моментом для их семьи. Они поняли: нет это не грубость, а щит, защищающий мир в семье. И пользоваться этим щитом нужно, не испытывая вины. А родные… Родных, как известно, любят на расстоянии: чем дальше тем крепче любовь.
Кстати, через месяц Ксюша выложила фото из Сочи с надписью: Наконец-то отдых по-человечески, а не эта душная Москва! Видимо, деньги всё-таки нашлись, просто тратить их на гостиницу в столице было жалко. Мария, увидев фото, только усмехнулась и поставила лайк. Пусть отдыхает где угодно лишь бы не на их диване.
Если этот рассказ вам отзывается не забудьте подписаться и поставить лайк. Напишите в комментариях, как вы держали оборону перед настырными родственниками.
