Последний Новый год
Домофон вдруг зазвенел, будто гром среди ясного неба, и я, признаюсь, чуть не обжёгся, уронив ложку прямо в кастрюлю с оливье. Брызги майонеза разлетелись по плите, оставляя белые пятна на ещё утром вычищенной поверхности.
Открой, Саш, это мы! раздался знакомый радостный голос, который я безошибочно узнал: это была Тамара Андреевна, моя теща.
Я выглянул из спальни, где только что сложил свежее бельё на кровати. Уже собирался встречать Новый год с Олей, впервые за наши совместные четыре года. Она заранее купила шампанское, наготовила вкусных блюд, даже вытащила из шкафа новое платье то самое, красное, с пайетками.
Кто это там? спросила она тихо, хотя в её глазах читался тревожный вопрос.
Мама, улыбнулся я и поспешил к двери. Вот это действительно сюрприз!
Оля медленно вытерла руки о полотенце. По её лицу промелькнула тень. Она выглянула в окно и увидела, как у подъезда припаркована светло-зелёная “Лада” отчима, из которой вышли мама с пакетами, отчим Иван Павлович, сестра Ольги Марина с мужем Сергеем и двумя детьми шумными девчонками, которые тут же начали кидаться снежками.
Ты же говорил, что они в этот раз дома будут на праздники, Оля недоверчиво посмотрела на меня.
Так планировали, но, видимо, всё поменялось, пожал плечами я, уже поворачивая ключ в замке. Это же хорошо будет весело, всей семьёй встретим!
В двухкомнатной квартире, подчеркнула она, и я услышал нотки раздражения, нас теперь девять!
Ничего страшного, потеснимся, Новый год не каждый день, я открыл дверь и прошёл в коридор.
Первой вошла Тамара Андреевна, шурша пакетами, источая облако холодного воздуха с резким запахом духов “Красная Москва”.
Саша, дорогой! она чмокнула меня в щёку, а потом поспешила к кухне. Извини, что не предупредили. Мариночка с Серёжей поругались у его родителей, вот от нас и прибежали. Не в своё же нам, в конце концов?
Следом, не разуваясь особенно тщательно, прошли остальные. Иван Павлович сразу поставил сумки прямо на порог. Марина, улыбаясь, сразу оккупировала спальню, напевая:
Можно мы с девочками у вас поспим? А то так устали в пути, надо малышек уложить.
Но это же наша спальня… начал было я, но Марина меня не слушала, а дети уже разулись и бросились по комнатам, оставляя мокрые следы от снегоступов.
Сергей виновато пожал плечами:
Прости, Саша, всё так быстро вышло. Но мы ведь семья…
Конечно, выдавил я и пошёл на кухню.
На кухне началась бойкая деятельность. Тамара Андреевна уже выложила на стол колбасу, солёные огурцы, банку с селёдкой, разложила муку и сахара, а когда открыла холодильник, покачала головой:
Совсем пусто, хорошо, что мы захватили хоть немного. Я сейчас оладьев напеку!
Тамара Андреевна, у нас оливье наготовлено, жаркое, курица, попытался я возразить.
Всё равно я еще щи сварю, а то как же на праздник! Вы ж молодые, ничего толком готовить не умеете.
Мои протесты утонули в очередном шуме: в комнате раздался крик, и Марина прибежала с просьбой:
Саша, у тебя есть чистое бельё? Даша разлила чай на диван.
Весь остаток дня прошёл в беготне. Я крутился между кухней, где теща занималась угощением, и коридором, где дети носились по всей квартире. Оля старалась держаться, но по лицу я увидел: устаёт сильно, и никакого праздничного настроения у неё нет.
Вечером я хотел поговорить с Олей, когда она мыла посуду после ватаги гостей:
Оль, давай поговорим…
Потом, Саша, отмахнулась она, ты видишь: у меня дел полно.
В новогоднюю ночь наши гости так разгулялись, что я даже не успел переодеться пришлось встречать куранты в домашней рубашке. Оля вовсе не надевала платье, а с усталостью сидела у стола, виновато улыбаясь мне и гостям.
После боя курантов, когда все выпили шампанского, я заметил, как Оля пошла мыть посуду. Я попытался вернуть её в комнату:
Оль, ну праздник же!
Сейчас дойду, сухо бросила она.
Настроение было напряжённым. Я видел, что она на пределе. Наутро всё только усугубилось. Младшая, Лариса, разбила любимую чашку Оли ту самую, что была куплена во Львове на экскурсии. Марина только хмыкнула:
У вас ещё целый шкаф кружек, чё зря переживать, Саш?
Я почувствовал неловкость, но не знал, что сказать. Оля молча подмела осколки и выбросила их, потом закрылась в ванной, и оттуда долго не выходила.
В следующие дни хаос только нарастал. Тёща полностью взяла управление кухней на себя: занималась готовкой, но после оставляла горы посуды. Оля драила всё по кругу. При этом Тамара Андреевна часто говорила:
Вот молодец у меня Олечка, руки золотые, хозяйственная, не то что Маринка…
Она улыбалась, но я чувствовал эта похвала не приносит радости.
В один из вечеров я заметил, что Оля долго возится у холодильника. Заглянул в кухню и увидел, как она перебирает пачки гривен она копила их на что-то личное, кажется, на новый телефон или небольшой ноутбук для работы. Я хотел подойти, но тут вбежала Марина:
Оль, чего возишься? Пойдём к нам, сейчас начало мультфильма!
Оля натянуто улыбнулась и спрятала свои купюры обратно на полку шкафа.
К концу пятого дня мне казалось, что мы превратились в персонал муниципальной гостиницы. Мама меня особо не слушала, сестра гостей командовала, а я был словно невидимка.
Однажды ночью, когда я вставал за водой, услышал, как Оля беззвучно плачет на кухне. Я сел рядом:
Оль, ну не плачь. Скоро все разъедутся…
Она ничего не ответила, только потёрла глаза. В этот момент я понял: мы оба уже совсем не своими мыслями заняты.
На шестой день случилось то, чего никто не ждал. Оля вдруг пропала. В спальне её вещей почти не было. Только записка осталась на столе: “Мне надо побыть одной. Не ищи меня. Оля.”
Я был в шоке. Мать кинулась звонить всем знакомым, Марина возмущалась:
Вот эгоизм! Всех напрягла и сбежала.
Я же растерялся и только через три дня нашёл Олю у её бабушки Зинаиды Семёновны, которая жила в селе под Житомиром. Она сама открыла нам дверь, встретив строго, но спокойно.
Саша, ты не обижайся, сказала мне бабушка, когда я вошёл. Но Олечке надо отдохнуть. Устала она у тебя смертельно. Дай ей время.
Я молча кивнул. В тот день впервые задумался: я ли хозяин своей семьи? Почему всё вокруг привычки родителей, желание Mарины командовать стало выше желаний моей жены? Где это равноправие, про которое мы так много говорили с Олей? Почему для неё вовсе не нашлось ни укромного места, ни отдыха?
Пока мы ехали обратно, я размышлял о нашей жизни. Оля вернулась через неделю, посвежевшая, отдохнувшая, и впервые взглянула мне в глаза честно. Сказала:
Саша, я не могу больше так. Если ничего не изменится, я уйду навсегда.
Я понял: сто раз повторял себе, что всё ради семьи. Но семья это когда уважают даже в быту, и не грузят всех заботами одного. Настоящая семья это поддержка, а не бесконечная эксплуатация любви.
Я решил, что теперь всё будет иначе. Если родители захотят приехать прежде спрошу Олю. Если надо готовить на всех буду помогать сам, а не только выставлять жену перед гостями. Каждый человек, а не обслуживающий персонал, и в первую очередь это касается моей жены.
С этого Нового года я понял ценный урок: уважение главная ценность семьи. Ни шумные гости, ни родственные обязательства не стоят слёз, потерянной мечты и утраченного уважения к себе и друг другу. И если по-настоящему любишь надо быть не только мужем, но и партнёром, и другом для той, с кем решил жить рядом.