Мне с сыном там не место, вздохнув, кивнула на дверь Марина.
За окном синеют короткие зимние вечера. В теплой московской квартире на последнем этаже пахнет булочками и домашним уютом, чуть слышно звучит музыка из радио.
Марина, молодая женщина с усталым, но радостным лицом, аккуратно выносит на стол яблочный пирог, только что вынутый из духовки, еще укрытый вафельным полотенцем.
Сегодня у свекрови, Галины Петровны, день рождения. В квартире собрались самые близкие: виновница торжества, ее сестра Татьяна с супругом, и, конечно, муж Марины Алексей.
Практически всё готово, с облегчением думает Марина, снимая с себя фартук. Осталось уложить Ванюшку.
Пятимесячный Иван их единственная радость сегодня капризничает особенно сильно. Видно, тяготит его шум гостей и непривычные лица.
Он плачет, не желая отпускать маму. Марина прижимает его к себе, ощущая, как болит спина после целого дня хлопот: уборка, готовка, заботы о малыше…
Ну что, мой хороший, пора баиньки, шепчет она, мягко укачивая сына. Сейчас уложу тебя и присоединюсь…
Она выходит в гостиную. Там уже расселись гости с фужерами сухого красного.
Галина Петровна, тётя Таня, простите, я минут на двадцать. Ванюшка переживает, никак не усыпить, обращается она больше к свекрови.
Галина Петровна, хорошо сохранившаяся женщина лет шестидесяти с аккуратной сединой, отрывается от беседы и мягко улыбается:
Конечно, Мариша, не спеши. Мы подождём. Ведь правда, подождём? обращается она к семье.
Татьяна Петровна, бойкая и громкая, поддерживает сестру:
Да что там! Малыш важнее всего! Мы пообщаемся. Алексей, ты поможешь?
Алексей, не отрывая глаз от смартфона, отмахивается:
Он с Мариной быстрее засыпает. Я его только разбудить могу. Идите, мы тут побудем…
Марина кивает и уходит в детскую, захлопывая за собой дверь. В комнате спокойно мерцает ночник в виде медвежонка.
Устраивается в кресло-качалку, прижимая к себе горячий, пахнущий детским кремом комочек.
Монотонные укачивания и напевы постепенно делают своё дело дыхание Ивана становится глубоким, крепким, кулачки разжимаются.
Минуты тянутся: ещё чуть-чуть… Иван засыпает, Марина осталяётся сидеть, даже не дыша громко, чтобы не спугнуть его сон.
Доносятся приглушённые голоса и смех из-за двери. «Хорошо, что ждут Сейчас переложу в кроватку и приду», думает Марина с благодарностью.
Она осторожно поднимается, идёт к кроватке на цыпочках, аккуратно укладывает сына.
Ванюшка во сне вздыхает, но не просыпается. Марина, облегчённо вздохнув, поправляет одеяло и выходит в коридор.
Направляется в столовую пригладив волосы, надеясь наконец присесть с бокалом вина, почувствовать себя частью семейного праздника.
Но застывает на пороге: все уже за столом, едят, весело разговаривают.
В центре большая миска борща, который, видимо, налил Алексей. Галина Петровна на почётном месте с аппетитом ест селёдку под шубой, поддакивает Татьяне.
Дядя Виктор отламывает хлеб, смеётся над очередной шуткой. Алексей разливает по бокалам красное грузинское.
Марину никто не замечает. Все словно уверены: без неё уют и праздник не нарушится.
В горле встаёт комок: ещё несколько секунд она стоит и смотрит, не в силах сделать шаг навстречу шумному застолью.
Ей чудится, что она служанка: всё сделано, свой долг выполнила и можешь быть свободна.
Галина Петровна поднимает глаза первой:
О, Мариночка, вот и ты! Мы думали, ты уснула вместе с Ваней. Ну давай, присаживайся, борщ стынет.
Голос весёлый, беззаботный. Ни обиды, ни вины, только лёгкое недоумение и это особенно обидно.
Алексей наконец смотрит на жену, но его взгляд пустой:
Ну, садись уже, я тебе налил, всё пока остыло.
Всё остыло… что-то надломилось в голосе Марины. Она вспомнила все эти случаи: «подождите, вы же хозяйка», «ну подумаешь, задержалась», «разве это важно?»
Главное о ней забыли. Просто начали без неё.
Я… не хочу есть, тихо говорит Марина.
Да ладно, обижается тётя Таня. Устала весь день, конечно, голодная бываешь! Давай, садись, аппетит появится.
Марина не двигается. Смотрит на мужа, надеясь найти поддержку но он уже увлечён сыром.
Нет, твёрдо говорит она. Спасибо, я вижу, что вы справляетесь. Продолжайте.
Разворачивается и уходит обратно в детскую. В груди всё стучит, руки дрожат.
Она почти не думает действует автоматически. Марина аккуратно достаёт сына, заворачивает в байковое одеяло, накидывает на себя пуховик, влезает в валенки.
Марин, ты куда? доносится голос мужа.
Он, наконец, оторвался от праздничного ужина. Ответа не слышит: Марина уже выходит в подъезд на холодную лестницу.
Ну ты и придумала! Алексей выбегает за ней в носках. С малышом на улицу? Он же спит!
Марина оборачивается. В тусклом свете лампы её лицо бледное, решительное.
Мне и Ване здесь не место, кивает она в сторону квартиры. За столом вас много, и вы вращаетесь прекрасно без меня.
Ну что за детский сад? шипит Алексей, Все ждали! Ну сели на минуту раньше борщ уже остывал Это ж не трагедия.
Ждали? горько усмехается Марина. Я открыла дверь и вы полным ходом ужинаете. Мама твоя даже не поняла, почему я могу обидеться. Моё место кухня и спальня с ребёнком, так?
Марина, ну ты серьёзно? Пошли домой, ребёнок замёрзнет.
Нет, Алексей. Это не случайность, это отношение. Я поеду к маме, поворачивается и спускается, крепко прижимая сына.
Марина, постой! кричит Алексей, но тут открывается дверь, выглядывает Галина Петровна с тревогой:
Лёша, в чём дело? Куда она? С ребёнком, ночью?
Уходит, потому что мы сели за стол без неё… раздражённо бросает Алексей.
На лице свекрови настоящая растерянность.
Господи, из-за таких пустяков? Я же сказала «подождём»… Ну да, начали, поговорили… Не ожидала, что так примет к сердцу. Лёша, догоняй!
Но уже поздно. Марина с ребёнком в машине выезжает на тёмную улицу. Слёзы катятся по щекам она плачет не из-за борща и пирога, а от чувства чужой, когда вроде бы семья, но ты для них никто.
Долгое время Марина ездит по ночной Москве, думая о случившемся. Алексей и Галина Петровна много раз звонят, она не берёт.
Через пару часов возвращается домой не поехала к матери, чтобы не тревожить.
В квартире пусто гости ушли.
Алексей выходит навстречу с угрюмым лицом.
Ты хоть понимаешь, какую сцену закатала? нервно говорит он.
Тебе этого не понять, шепчет Марина. Я весь день у плиты, всё убирала, а вы не могли даже меня дождаться. Чувствую себя горничной…
Алексей забирает у неё Ивана, и Марина не сопротивляется.
Вечер проходит в молчании. Утром всё так же напряжённо.
Первым разговор начинает Алексей. Подходит, обнимает аккуратно со спины:
Прости, наверное, не стоило… надо было дождаться. Никто не подумал, что для тебя это и вправду важно…
А надо бы… шепчет Марина.
Не знаю уже, как поменять… он тяжело вздыхает.
Марина смотрит на мужа и понимает, что злость ушла.
В другой раз подумаешь, старается быть строгой.
Думаю, мама теперь запомнит, что тебя стоит ждать, слабо улыбается он.
Галина Петровна узнаёт, что невестка затаила обиду и фыркает:
Нашлась мне принцесса. Нужно было шевелиться самой. Всё дует губы, я больше не приду, чтобы лишнего не сказали. Только и остаётся ещё и в туалет отпрашиваться, чтобы никого не обидеть.
И держит слово: с того дня в гости не ходит, а Марину не зовёт.