В те далекие годы, когда всё казалось неизменным, Алексей растерялся, когда жена вдруг исчезла из их привычной жизни.
Лариса стояла у старого окна хрущёвки и смотрела на мокрый московский двор: снег смешался с дождём, серость скользила по детским качелям.
Алексей листал новости на «Яндекс», временами фыркал и кидал телефон жене, показывая очередной возмутительный случай из «ВКонтакте».
Лариса, не отрываясь от экрана, сходи, пожалуйста, до универсама. Так чаю хочется.
Она обернулась и внимательно посмотрела на мужа. Когда он сам последний раз закупался в «Пятёрочке»?
Лёша, а ты не можешь сходить сам?
Я, знаешь, после смены еле ноги волоку. К тому же ты знаешь лучше, что брать.
Конечно, лучше знаю. Потому что пятнадцать лет сама составляю список, считаю рубли, помню, что соль на исходе, а Настя творог терпеть не может.
А ты вообще знаешь, что у нас обычно покупают? тихо спросила она.
В каком смысле?
Сколько молока уходит за неделю?
Алексей замялся:
Ну… много?
Какой творог берем?
Самый обычный?
«Домик в деревне», 9%. Лиза другой не ест. А хлеб какой?
Лариса, зачем всё это?
Вот за этим, она поставила чашку на холодный подоконник, что ты живёшь, как постоялец гостиницы. Еда появляется сама, вещи становятся чистыми, дети одеты.
Ну перестань, Алексей нехотя отложил телефон. Я ведь работаю! Деньги приношу!
Я тоже работаю. А потом у меня ещё вторая смена дома.
Мам, подняла голову Настя, завтра родительское собрание. Ты придёшь?
Конечно, Настюша.
А папа?
Лариса посмотрела на мужа. Тот развёл руками:
У меня завтра встреча в офисе.
А у меня значит неважная работа?
Не в этом дело…
В чём тогда? Дети только моя забота?
Ну ты же всегда лучше учителей понимаешь.
Лариса рассмеялась тихо, с горечью.
Ты даже не знаешь, как зовут классную у Лизы. Не вспомнишь, когда у Насти английский. Думаешь, это так и должно быть.
А разве нет?
Алексей, она села напротив, если меня завтра не станет, что ты будешь делать?
Ну что за разговор…
Скажи честно.
Он задумался, видно, что-то пробегает внутри.
Ну… выкручусь.
Ты не знаешь, где лежат документы девочек. Не знаешь номер детской поликлиники. Не знаешь их размер обуви.
Разберусь.
Настя с Лизой переглянулись. Повисла тишина: дети почувствовали, что это не шуточный разговор.
Лариса… что случилось? Почему вдруг…
Не вдруг. Годами копилось. Всегда думала: женская доля всё тащить. Теперь поняла: хватит.
Ночью она не могла уснуть.
Пятнадцать лет брака. Пять тысяч дней первой вставала, последней ложилась. Варила манную кашу, проверяла пятёрки, стирала, убирала, следила за прививками и днями рождения.
А Алексей? Он работал. Считал, этого достаточно.
Утром Лариса окончательно решила.
Девочки, сказала за завтраком, вечером уезжаю к бабушке Рае.
Надолго? спросила Лиза.
На неделю. Может, дольше.
Алексей поставил чашку:
Как? Работа же…
У тебя будет целая неделя пожить так, как я.
Лариса! Это как побег!
Нет, убирала тарелки, эксперимент.
Ещё какой эксперимент?
Посмотрим, сможешь ли ты сам домом жить.
К обеду Лариса упаковала вещи в старую дорожную сумку. Алексей метался за ней, убеждая, что всё это не нужно, что он «всё понял».
Когда ты вернёшься?
Когда пойму, что меня здесь ждут. Не используют.
Бабушка Рая Алексеева мать встретила их недоверчиво.
Что стряслось? Ссоритесь?
Не совсем. Я больше не прислуга.
Как же жена, мать!
Да. Не служанка.
Раиса Петровна качнула головой:
На наше время всё успевали, не жаловались.
А мужчины?
Как что? Работали!
И всё?
А что ещё? удивилась бабушка.
Лариса глянула на нее женщину, которая сорок лет сама управлялась с домом. Сына растила, не заставляя даже кружки мыть.
Устали ведь?
Очень, тихо выдохнула бабушка. Но женская доля…
Нет. Это выбор.
Первые три дня Алексей вечно звонил вечером. Жаловался: Настя плюёт котлеты, Лиза форму спортивную ищет, сам не знает, во сколько со школы встретить.
Девочек спроси, советовала Лариса.
Они и сами не знают!
Просто ты их не спрашивал.
На четвёртый день он замолчал. Лариса забеспокоилась, набрала сама.
Алло, голос измотанный.
Как там?
Паршиво, честно признался.
Долгая пауза.
Может, хватит? Я понял всё.
Что именно?
Что плохой отец я. Муж никакой. А ты героиня. Тяжело ведь страшно.
Лариса впервые за столько лет услышала признание: ей тяжело.
Речь не о том, легко или сложно. Мы должны быть вместе, не я одна плюс зрители.
Приезжай! Очень прошу.
Скоро.
На седьмой день Раиса Петровна сама начала разговор:
Дочка, хватит урока. Алексей звонил, чуть не плачет.
Через десять дней Лариса вернулась.
Девочки, ой, как я скучала!
И мы тоже! Настя повисла на шее. Папа теперь макароны варит!
Правда? рассмеялась Лариса.
И стирать научился, добавила Лиза, только мой свитер розовым сделал.
Алексей виновато смотрел на жену:
Не знал, что цветное отдельно надо.
На столе лежал рукописный список: расписание кружков, телефоны врачей, меню на неделю.
Это что?
Организовался, смутился муж.
Вечером, когда дети спали, они сели пить чай на кухне.
Прости, сказал Алексей. Я был слепой. Думал, всё само собой. Жил, как будто в сказочном доме, где всё делают домовые.
Лариса рассмеялась, открыто, впервые за много дней.
Не домовые. Уставшая женщина одна.
Больше так не будет, обещаю. Составил расписание на неделю делим всё поровну.
Серьёзно?
Серьёзно.
За окном стучал дождь, а дома было по-настоящему тепло.
Иногда женщине нужно исчезнуть, чтобы мужчина научился ценить.
Сказка, скажете? А вот и нет.