Татьяна положила на тарелку перед мужем два румяных творожника и снова повернулась к плите снимать остальные
Дубликат ключей для мамы Дай мне ключи от вашей квартиры, строго сказала сыну Галина Сергеевна.
— Ты посмотри, Дуся, мужиков — пруд пруди! А тебе и тут жениха не нашлось — смеялась Люся
В селе жила одинокая Евдокия. Тридцать три года стукнуло, а ни мужа, ни детей. Красивая, ладная женщина, а пары себе не нашла, да и из села никогда не выезжала.
Когда-то, лет десять назад, сватался к ней Федька с соседней улицы, только вот Люся, бойкая девка, увела жениха. В селе по-всякому относились к судьбе Евдокии: кто жалел, а кто и издевался, как та же Люся.
— Точно вам говорю, бабы, это у них по женской линии порча — голосила Валька. — Сами гляньте: мужика в их доме давно не было. Дед Евдокии будто пропал ещё до рождения её матери. Отец, царство ему небесное, помер, когда девочке три года было. А Евдокия и мужика-то вблизи не видела. Так и останется вековою одиночкой. Кто ж её возьмёт в такие лета? Говорю ж, порча…
— Какая там порча? — смеялась Люся. — Просто баба она не ахти, вот от неё и бегают мужики. А теперь поздно спохватилась — мужики-то все при бабы. Ну, может, Дуся в Москву махнёт — только её там и ждут! — снова хихикала Люся.
Зима прошла. На окраине деревни нашли целое угольное месторождение, стали шахтёрский посёлок строить. Весной мужиков понаехало — бригад десять.
Послали туда и деревенских женщин “по хозяйству” помогать, поехала и Евдокия. Только парни там в основном молодые, а кто постарше — так все женаты.
— Ты гляди, Дуся, мужиков — море! А тебе и тут жениха не нашлось — усмехнулась Люся.
Евдокия промолчала, только ушла. Болело у неё на душе — Федька был ей очень мил, а теперь она не жалела: к бутылке он приложился, а Люсю гонял…
Вскоре приехала ещё одна бригада. Был у них бригадиром мужичок — все бабы его пугались.
— Ой, девки, видели его? Ко мне как подошёл, я ложку уронила! Испугалась! Не понять, то ли молодой, то ли старый, такой урод… — пожаловалась Валька.
— Может, хоть на нашу Дусю он глянет? — снова хохотала Люся. — Говорю ж, зараза у него, не подходите! Болезнь!
После Люсиных “советов” мужика стали меж собой называть “урод”, имени его никто не знал.
— Хозяйка, у меня безрукавка порвалась, не зашьёшь? — однажды попросил “урод” Евдокию.
— Да чего не зашить, показывай… Тут не зашить — латку ставить надо! Не переживай, сделаю, завтра отдам.
— Спасибо тебе, хозяйка.
— Рано спасибо говоришь…
— Смотрите, девки, Дуся у нас мужскую жилетку ухватила, да ещё бригадирскую! Теперь, видать, на самое видное место повесит! — поддела Люся.
Дрожали руки у Евдокии, когда латку ставила, но сделала на совесть.
Утром собралась на работу, а жилетку отдавать не хочется — так тоскливо одной, что и чужая одежда в доме — уже радость. Сунула жилетку хозяину и убежала.
— Да не бойся ты меня, хозяйка. Я не больной, я обожжённый. Как звать тебя?
— Евдокия.
— Я — Анатолий. То ли. Настоящего имени не знаю: в войну меня в детдом привезли, ни имени, ни фамилии. Уже тогда обожжённый был, фамилию дали Горелов. Считали, что года два мне. Дата поступления — теперь мой день рождения. Тридцать один сейчас мне. А ты думала — старый…
— Ничего я не думала…
— Спасибо тебе, Евдокия. Муж не ругался, что жилетку чужую шила?
— Нет у меня мужа…
— Если ещё попрошу — не откажешь?
— Не откажу.
И не отказала Евдокия Толе. Сама попросила помочь забор починить — три десятка лет во дворе мужика не было. Оказался у Толи золотые руки и душа золотая.
Зажили Гореловы на зависть всей деревне, а Люся — так чуть собственной ядом не подавилась.
Евдокия своего мужа любила, а Толя жену на руках носил, с дочерей — Мариночки и Наташи — пылинки сдувал… Ну и пусть на лицо некрасив, главное — человек хороший!
Ставьте лайки и пишите комментарии! Вот посмотри, Аграфена, мужиков-то пруд пруди! А толку всё равно жениха и тут не сыскала, ехидно смеялась Люська.
Возвращение с дня рождения: воспоминания о прекрасно проведённом вечере.Анна возвращалась с мужем из
Ольга Викторовна, напрасно вы вмешиваетесь. Я со своим сыном взрослые люди, и мы сами решим, кто где
Семейные тайны Вернувшись с очередного рейса, Екатерина быстро поднялась на свой этаж панельной многоэтажки
Ты что, мама, с ума сошла? В твои-то годы замуж выходить? голос Вероники дрожал от гнева так, что хрусталь
Ты уверен, что хорошо знаешь свою жену? Игорь, не хотел говорить тебе об этом в день свадьбы…
Всё началось с того, что мы с Галиной Спиридоновной стояли посреди странной, невесомой квартиры, где
Золовка обещала приехать помочь с дачей, а привезла раскладушки и дружеское веселье Да мы за пару часов