Татьяна положила на тарелку перед мужем два румяных творожника и снова повернулась к плите снимать остальные сковороды. Когда обернулась, увидела, как Павел неохотно копает вилкой один из сырников.
Ты чего такой хмурый? Бери скорее, а то на завод опоздаешь, сказала она, привычно бросив взгляд на часы.
Павел доел молча, потом тяжело встал из-за стола.
Не забудь про бутерброды, Татьяна подала ему свёрток, завёрнутый в газету.
Когда муж ушёл, она занялась домашними делами: убралась, заправила постель, помыла полы. Потом собралась в магазин за хлебом и за продуктами на ужин. На лестнице столкнулась с Сергеем со второго этажа.
Павел дома? Хотел позвать его на баталию.
Какую ещё баталию, Серый? Совсем с ума сошёл, что ли? строго посмотрела Татьяна на соседа.
Да не волнуйся ты! Я так, шутя во дворе в домино хотел поиграть, Витька с женой на дачу ускакали, а без четвёртого никак, Сергей выставил перед собой клетчатую коробку.
Да Павел на работе. Сам же знаешь пятница. Не забывай, что он на заводе.
Что, опять устроился? Вот даёт! Пенсионер сидеть не может. Сергей усмехнулся, но, заметив настороженный взгляд Татьяны, смутился, отвёл глаза и стал спускаться по ступенькам.
Постой! Татьяна схватила его за рукав помятого пиджака. Он и не увольнялся. Каждый день на смену ходит.
Я… Сергей замялся. Ладно. Его уволили, на пенсию отправили, шестьдесят восемь лет всё-таки. Две недели назад… Он тебе не сказал? Прости, я думал ты в курсе. Получается, что не сказал…
Вот оно что… прошептала Татьяна. А он каждый день уходил, бутерброды с собой брал… Ну, Пашка, только домой вернись, устрою допрос. Решил, что я не замечу? разозлилась она, отпустила Сергея и вернулась в квартиру.
Села на табурет в прихожей, задумалась куда же уходил Павел? Вспомнила, что две недели назад он вернулся мрачнее тучи, сказал, что приболел. Всё выходные простоял к окну спиной, лежал на диване. Поила его клюквенным морсом, бульоном. А в понедельник снова будто ничего не случилось ушёл на работу. Сегодня утром тоже как-то странно ел сырники будто через силу. Сразу бы догадалась!
Вскочила решительно. «Надо искать. Город маленький, все друг друга знают. Может у реки с рыбаками или где ещё…» Татьяна захлопнула дверь, прихватив платок и зонт.
Целый день ходила по улицам, высматривала мужа на лавочках у Дворца культуры, на рынке, у автобусов. Хотела в заводскую проходную заглянуть да туда его не пустят, да и гордый он слишком. Вернулась домой ближе к пяти вечера, измученная.
Скоро ж Павел придёт… спохватилась, включила плиту, начала приготавливать ужин: поставила варить картошку, принялась жарить котлеты, как всегда, к шести всё было готово.
Сидела и смотрела на стрелки старых курантов ждала. Вот и повернулся ключ в замке. Татьяна хотела броситься к двери, но сдержалась, села обратно.
Павел медленно прошёл на кухню, сел за стол, не поднимая глаз.
Ты чего сегодня так рано? сдержанно спросила она, наблюдая. Бледный какой-то, не заболел?
Да всё как обычно… не раньше. Павел отвернулся.
Помой руки, сейчас накрою, поужинаем.
Не надо. Дай передохнуть, тихо сказал он, чуть улыбнулся усталым уголком рта. Полежу немного, уж потом.
Она наблюдала, как Павел тяжело встал из-за стола, опершись на спинку, и пошёл в комнату, шаркая тапками. Через минуту заскрипел старый диван.
Татьяна села за стол, думала, как бы его обнадёжить. Да ведь ничего страшного, что дома останется. Зачем притворяться? Пусть будет рядом, да на даче столько дел! Сестра давно звала. Скоро грибы пойдут… Татьяна вздохнула и пошла к мужу.
Вошла тихо: Павел лежал на боку, одну ладонь под щёку, вторая вдоль тела. Татьяна хотела приподнять опущенную руку, но та безжизненно свалилась обратно. От движения Павел еле заметно вздрогнул, но не проснулся.
Паша! вскрикнула она сипло и оборвала на полувздохе.
Поняла всё. Обмякла на колени перед диваном, тихо зарыдала, уткнувшись лицом в его грудь. Как опомнилась поднялась и выпрямила его вытянутую руку, как он сам любил.
Пошатываясь, спустилась по лестнице и постучала к соседям. Дверь открыл Сергей в ситцевой майке.
Серёжа, Павел… прошептала она, не имея сил вымолвить страшное. Сосед всё понял, обнял Татьяну за плечи.
Вместе они поднялись наверх. За ними поспешно вышла из квартиры низенькая полная жена Сергея Марьяна. Она перекрестилась, встала рядом.
Нужно в “скорую” позвонить… Или сразу перевозку. Нет, сначала “скорую”, по-хозяйски распорядилась Марьяна, пошла к телефону.
Эх, Павел… Младше меня был, а ушёл первым, пробурчал Сергей.
Попросился полежать. Ещё сказал: “Устал”. Я зашла а он… рыдала Татьяна.
Добрый мужик был. Обиделся он это всем тяжело, когда работа заканчивается. Тридцать лет на заводе не шутка, грустно бормотал Сергей.
Приехали двое из «скорой», в синих костюмах, с тяжёлой аптечкой. Осмотрели Павла, оформили бумагу, дали телефон перевозки и ушли.
Татьяна припала к мужу, долго прощалась, облила слезами рубаху. Перевозка приехала только ночью. Не смогла смотреть, как уносят Павла ушла на кухню, прижавшись к Марьяне. Сергей усадил Татьяну за стол, дал воды.
Федя, вы поможете? пришибленно спросила она, переводя взгляд с него на Марьяну. Завтра в похоронное бюро… Всё как надо…
Поможем, не волнуйся. Собери одежду ему, обувь. Всё сделаем как у людей, кивнул Сергей. Детям, может, позвонишь?
Позже я, сама…
Отпевать? Крестили его? спросила Марьяна.
Не любил он этого… тихо шепнула Татьяна.
Всё равно не надо по-сухому. Я зайду к батюшке, узнаю, решительно сказала Марьяна.
Такие дни тянулись бесконечно. После похорон дети разъехались, звали Татьяну к себе, но она не захотела.
Ходила по квартире, бросала взгляд на диван, где всю жизнь в обедах и вечерах лежал Павел. Умом понимала нет его, но всё казалось, что он прикорнул на минутку и сейчас спросит: «Опять я заснул под твой голос?»
Всё смешалось: воспоминания, тень Павла, привычное шуршание его тапочек… Иногда пугалась: это память или он и впрямь рядом? Казалось, может сойти с ума от этой тишины.
По утрам всё равно просыпалась рано всё хотела ему завтрак приготовить, кофе подать. Спохватывалась, понимала и очередной раз начинала плакать. Дочь звонила, предлагала сменить обстановку, но Татьяна недолго у неё выдержала, через неделю вернулась домой. Всё тихо, пусто… Павел больше не снился на диване.
По вечерам Татьяна доставала старый альбом, перебирала фотографии, вслух разговаривала с Павлом.
Смотри, вот свадьба наша, а вот ты мне из армии сулил письмо А это…
Говорила ответа не ждала. Молчать было невыносимо. Телевизор включала тихо для компании, чтобы не казалось, будто совсем одна. На фотографиях да в памяти Павел навсегда остался молодым, живым всегда рядом.