Я живу в Киеве. Мне 36 лет, и я воспитываю сына одна с тех пор, как мне исполнилось 19. Тогда на руках у меня уже был годовалый мальчик и целая жизнь впереди, с которой я не знала, как справиться. Его отец ушел еще до его рождения сказал: «Я не готов быть отцом» и больше не появился. Я поселилась с сыном в маминой однокомнатной квартире, спала с малышом на одной кровати, поднималась каждые два часа покормить его и в пять утра уходила искать работу.
Моя первая работа уборка квартир. Я оставляла сына маме, брала рюкзак с тряпками, мылом и перчатками и шла трудиться. Бывали недели, когда мне платили во время и такие, когда вдруг заявляли, что «помощь больше не нужна». Позже устроилась в пекарню вставала в четыре утра, работала до обеда, бежала забирать сына, готовила, стирала вручную, а вечерами пекла пирожки и продавала их соседям.
Когда сын пошел в школу, я надеялась, что станет легче, но началась новая борьба. Часто денег не хватало даже на новые тетради оттирала старые имена маркером и переиспользовала прошлогодние. Иногда просила продавца дать продукты в долг. Сыну улыбалась, а по ночам тихо плакала, когда гривен не хватало до зарплаты.
Когда Артем так зовут моего сына стал подростком, ему исполнилось 13, наступил сложный период. Он начал огрызаться, запирался в комнате, кричал, что устал расти без отца. Иногда уходил до поздней ночи, а я неподвижно сидела в темноте, вслушиваясь в тиканье часов и сердце сжималось от тревоги. Как-то раз он вернулся с разбитой губой подрался в школе. В другой раз позвонили учителя: поймали на списывании. Мне казалось, что я теряю его.
Когда сыну исполнилось 15, мы поговорили по-настоящему откровенно. Я призналась, что далека от идеала, что часто была усталой, раздражительной, что не всегда могла играть с ним мне приходилось выживать, чтобы не бросить его. Мы плакали вместе, в обнимку, сидя на кровати. После этого что-то изменилось: он стал подрабатывать по выходным мыл машины во дворе. Иногда возвращался с небольшой суммой, протягивал: «Мам, не много, но в дом». Начал помогать с покупками.
Сейчас моему Артему 18. Это уже не тот мальчик, которого я носила на одной руке, когда мыла полы. Он учится в институте на частичной стипендии, встает рано, сам заправляет постель, спрашивает, нужно ли мне что-то утром. Иногда просто молча обнимает. Я смотрю на него высокого, с глубоким голосом, и не могу поверить, что это то же самое малышу, который когда-то прижимался ко мне на одной кровати в однушке без отопления.
Моя жизнь не была легкой. Я никуда не ездила, ничего не праздновала, не видела достатка. Молодость ушла в работе, заботах и борьбе. Но каждое трудное утро, каждая двойная смена, каждая бессонная ночь сейчас все это не зря, когда я вижу, как мой сын становится настоящим мужчиной с принципами.
Я не была идеальной матерью. Я была матерью, на которую хватило сил. И одна с этим справилась.