Золовка обещала приехать помочь с дачей, а привезла раскладушки и дружеское веселье
Да мы за пару часов всё разберём, Ольга, не беспокойся! голос из телефона был настолько радостным, что даже я перестал шинковать капусту и внимательно прислушался. Нас много будет. Я приеду, Катя наверняка подтянется, может и Настя подключится. У нас руки золотые, мы тебе картошку враз окучим, потом смородину соберём. Главное, мангал подготовь мы работаем, а вы угощение готовьте!
Я тяжело вздохнул, перехватил телефон другой рукой и вытер мокрые пальцы о старый кухонный фартук. В окошко сверкали подмосковные грядки солнечная жара, ровные ряды картошки, уже разросшаяся чёрная смородина, провисающая от ягод. Один я точно бы не справился, тем более после прошлых выходных поясницу от тягот тянет всё сильнее.
Верно настроены, Марина? переспросил я осторожно. Там работы, знаешь, выше крыши, и солнце сейчас палит это тебе не шашлыки щёлкать, а настоящий труд. Если просто посидеть хотите, приезжайте позже, когда мы с Петром всё сами доделаем.
Ой, ты меня прямо обижаешь! возмутилась Марина. Мы же не белоручки! Брат твой спину надорвал, тебе одному тяжко. Это ведь помощь родственная, от всей души. Ладно, жди к обеду. Одевайтесь по-дачному!
Пошли короткие гудки. Я бросил взгляд на Петра он сидел за столом на кухне, осторожно мазал хлеб маслом, стараясь не шевелиться: две недели назад на стройке надорвал спину и теперь двигался, будто старик, всё время оглядываясь на жену.
Ну что, едут? сразу понял по лицу мой настрой.
Приезжают, кивнул я и снова занялся капустой. Марина обещала целую бригаду нагнать. Говорит, всё быстро сделаем.
Пётр хмыкнул и откусил бутерброд:
Маринка и работа понятия в принципе совместимые, но редко встречающиеся в одной точке деревни. Не рассчитывай особо.
Да ладно, может, перестроилась человек. Видит ведь, как мы впахиваем. К тому же, объяснил шашлык только после дела. Это тебе не стимул?
Ну-ну, отмахнулся Пётр, спорить не стал.
Я решил принять лучшее. Всё-таки Марина взрослая, уже тридцать пять лет, двое детей, которых на выходные сплавила бабушке. Она ж, наверно, понимает, что дача это вам не реклама в журнале, а климат, земля и спина.
Воодушевлён ожиданием, я развернул бурную деятельность. Если помощников будет много, накормить надо по-царски. Огромная кастрюля молодого картофеля покипела, таз окрошки идеален для жары, пять кило свежей свинины быстро ушли в пряный маринад с луком. Мясо куплено специально, дорогое для такого случая не жалко. «Люди помогут поблагодарить надо», мысленно говорил себе, бросая специи.
К двенадцати всё было в порядке. Я успел даже пару грядок моркови прополоть, помылся, надел чистую футболку и шорты, вышел на крыльцо. Солнце колит так, что воздух дрожит в стороне слышно стрекот кузнечиков, пахнет разнотравьем да укропом с ветра.
Марины не было ни в полдень, ни к часу. Пётр, устроившись в гамаке под яблоней, посматривал на часы молчал. Я начал волноваться: картошка остывает, окрошка ждёт в холодильнике, а драгоценные часы, пока жара не накрыла кувалдой, уходят впустую.
Звон моторчика раздался только в без пятнадцати три. К нашим калиткам подъезжает серебристый внедорожник, из окон ревёт модная попса. Спешу открыть ворота.
Из машины, будто из мешка с конфетами, начинают высыпаться персонажи. Первая, сама Марина: теменные очки, шляпа, сарафан пляжного типа больше подходит на набережную в Ялте, чем на дачу в Одинцовском районе. За ней две её подруги: Катя и Настя. И те нарядились яркие купальники, прозрачные парео, шлёпанцы на платформе, горы бижутерии.
О-о, привет, колхозники! громко приветствует Марина, бросается меня обнять, от неё пахнет дорогими духами, весь запах укропа отбивает.
Здравствуйте, девчонки, я осмотрел их наряды. А переодеться вы с собой что-то взяли? У меня есть старые халаты и трико, но на всех вряд ли хватит.
Марина машет рукой пренебрежительно:
Да потом! Сначала отдышимся, с дороги ужас как попить хочется! У тебя квас есть холодный? Лимонад, может?
Она хозяйски идёт к багажнику. Я был уверен сейчас оттуда вылезут сапоги, возможно, перчатки со средствами защиты, но вместо этого появляются три складных лежака, огромная сумка-холодильник, резиновый лебедь и колонка с музыкой.
Это зачем? ошарашенно спрашиваю.
А как же! удивляется Настя, надувая губки. Загорать! Ты сам про погоду говорил, объединим приятное с полезным.
Петр вылез из гамака медленно, как больной, смотрит на этот шапито с выражением «Ах, я же говорил…». Я только головой качаю.
Марин, ты разве не за картошкой приехала? Всё необработанное, ягода осыпается…
Пётр, хватит брюзжать, как дед! Мы только с дороги; надо же сперва расстелиться, выпить коктейльчик, жара спадёт и мы мигом всё переделаем, правда?
Конечно! весело подтверждают подруги, шезлонги уже на середину газона только что выстриженного
Я смотрю, как полотенца, кремы от солнца, журналы и банки с лимонадом разлетаются по моему участку.
Чего замер? орёт Катя, скидывая парео, оставаясь в вызывающе откровенном купальнике. Тащи бокалы, шампанское стынет! А закусить есть что-то? Сказал же, окрошка есть!
Окрошка есть, подчеркнул я медленно. Но она после труда, в обед.
Началось! закатила глаза Марина. Да нас голод замучил! Давай, не жадничай, угощай по-гостеприимному!
Я сжал зубы, попытался взять себя в руки. Хотелось сразу высказать, выставить их обратно в душную Москву. Но мать всегда учила избегать ссор, особенно при брате.
Ладно, сказал я. Щас принесу. Но потом на грядки, ясно? Само не окучится.
Зашёл на кухню, Виктор за мной ковыляет.
Не кипятись, Ольга… Я им скажу…
Нет уж, лучше не вмешивайся, Пётр. Сестру сам знаешь. Начнёшь возмущаться будет орать на всю округу. Пусть поедят может, задумаются.
Обед прошёл шумно. Девчонки обсуждали цены на купальники, какой-то отпуск на Красном море. Я ел молча, глотая окрошку, как воду. Гостям же всё нипочём тянутся за добавкой, затем чай с печеньем.
Во, как пошла! Марина вальяжно на спинке кресла, по животу себя гладит. Ольга, готовишь супер! Вот за это люблю к вам приезжать. Пойду полежу теперь.
Марина, говорю, вставая. Время четыре. Солнце уже не так печёт, вперёд на картошку и ягоду. Всё приготовил тяпки, вёдра. Перчаток новых не нашёл, ваши не привезли?
Подружки недовольно переглянулись.
Серьёзно хочешь, чтоб мы сейчас в жару с полными животами туда попёрлись? Марина глянула на меня сквозь очки. У меня сердце больное! И Настюша только кремом намазалась коже впитаться надо!
Вы обещали, твёрдо сказал я.
Обещали выполним! весело отмахнулась Марина. Вот прохлада придёт, всё разом переделаем. А пока Музыку, девчонки!
Через минуту на весь дачный посёлок заиграл клубный ремикс. Три “трудяги” улеглись на лежаки, банки открылись, разговор перешёл на последний сериал.
Я стоял на крыльце с кучей немытой посуды, внутри всё сжималось от обиды. Пётр сидел, голову руками закрыл. Видно, стыдно ему и за сестру, и передо мной.
Пойду сам, говорю жене. Картошку хотя бы тронуть.
Я с тобой, Пётр попытался подняться.
Сиди, спину не рви, остановил его. Ты гостей развлекай.
Переоделся, повязал платок, набрал вёдра и пошёл на поле. Уже чуть попрохладнее, но сухо и жарко. Земля кирпичом, тяпку еле втыкаешь, спина горит. Пот градом, злость всё сильнее каждый сорняк будто по обиде бью.
Скатерть дома наполнена смехом и визгом. “Петя, подтягивайся, спинку тебе кремом намажем!” несётся с газона.
Стараюсь не слышать: довёл ряд второй, пот ушёл в глаза, комары начали звереть, а я хожу дальше, окучивая один за другим.
Прошёл час, второй. Я закончил с картошкой, сел на корточки у смородины. Ягоды уже чудом держатся, надо скорее собрать. Палец окрасился, ноги затекли.
В семь тишина, музыка умолкла. Ко мне приближается весёлая процессия: Марина и её подруги, весёлые, румяные, уже подшофе, идут по дорожке.
О, наш работяга! смеётся Катя. Мы изголодались, пора шашлык жарить!
Я медленно поднялся с ведром ягоды в руках.
Вы пришли помочь? спрашиваю устало.
Да ну тебя! Марина попыталась взять горсть ягод, я убрал ведро в сторону. Мы, видишь, никакие у Кати ногти, у Насти давление, а уже и комары сели Давай с утра начнем, правда, и всё мигом сделаем! А сейчас к мясу! Петр сказал, что шея как у ресторанного повара.
Я смотрю на сестру брата, ни тени стыда у неё только требовательность и желание гулять.
Мяса не будет, сказал я тихо.
Как это не будет?! Марина даже остановилась. Ты сам говорил замариновал!
Для работающих. Ты ведь обещала вы работаете, я кормлю. За сегодня только шезлонги раскидали и газон помяли. Пирушка так просто не получится.
Ну и щедрец! Я твоя сестра! зашипела Марина. Это мой брат твой!
Пётр, стоящий сзади, осунулся, лицо посерело.
Слышу, Марина, тяжело проговорил он. И я с Ольгой согласен.
Да вы оба куку! перегнулась Марина. Мы к вам с душой, а вы как враги
С какой душой? вмешался я. С этой колонкой и фламинго? Марина, собирайтесь.
Да я никуда не поеду! Я пьяна, за руль не сяду, девчонки тоже. Останемся ночевать, утром поговорим. Кормить всё равно надо, от мяса не отвертишься.
Мясо заперто. Холодильник тоже. Дом на замке, твёрдо сказал я, похлопал ключами. Через полчаса спущу Рыжика.
Рыжик соседский алабай, которого Пётр иногда брал на время. Сейчас его не было, но Марина дико боялась собак.
Обманываешь! визгнула Марина.
Проверь, бросил через плечо.
Катя с Настей заговорщицки зашептались:
Марина, пошли отсюда! Настя забилась в сторону. С собаками связываться себе дороже. Давай такси вызовем, пополам оплатим.
Это возмутительно! истерила Марина, но вещи начали собирать, надувного лебедя как-то пыталась сдувать, но тот только смешно булькал.
Пётр не помогал просто стоял. К воротам подъехало такси, Марина, хлопнув дверью своей машины, села в авто, за ней подруги.
Через минуту после того, как их увёз Яндекс.Такси, над участком наступила долгожданная тишина.
Пётр вошёл домой.
Уехали? спросил я.
Уехали, кивает. Потом подошёл, приобнял по-братски. Прости меня, Ольга, дурак я. Надо было сразу дверь закрыть, как только шезлонги увидел.
Надо было, согласился я. Но ты ведь добрый, родственники всё.
Такая родня хуже врагов, вздохнул он. Знаешь, что она сказала напоследок? Дескать, я должен деньги за бензин за поездку.
Я прыснул со смеху:
А что ты ей ответил?
Предложил вычесть из аренды участка под лежаки и стоимость мяса.
Мы посидели в тишине.
Жаль мясо пропадёт? спохватился вдруг Пётр.
Я посмотрел на него и впервые за день улыбнулся от души:
Не пропадёт. Жарь мангал по-тихому спину береги. Вечером шашлык вдвоём, под кузнечиков и тишину это счастье.
Тот вечер стал, наверное, самым уютным летом. Мы вдвоём жарили сочный шашлык, пили ледяной квас, Пётр шутил, рассказывал истории, я смеялся, как в молодости. Просидели до ночи на веранде, глядя на окно.
Машина Марины стояла ещё три дня. Забрал её потом муж, мрачный такой, без слов. Марина не звонила месяц. Потом пожаловалась общей маме, что её, мол, не кормили и выгнали. Мама, зная все характеры, перезвонила мне: выслушала и только сказала: “Всё правильно, сын. Давно пора”.
С тех пор у нас новые правила. На калитке смешная табличка: «Кто не потрудился завтрака не получит». Но для своих, для Марины это давно не шутка.
Когда в следующий раз она появилась скромная, без подружек, я вручил ей ведро и послал за яблоками. И она пошла, ворча в полголоса, потому что знала: наш холодильник только для тружеников, а ключи теперь всегда при мне.
А лежаки мы с Петром купили потом сами. И теперь вечером после работы растягиваемся на них, глядим на небо и радуемся плодам своего труда. Такой шашлык действительно умею готовить только для своих, кто ценит.
Понравилась история? Подписывайтесь, оставляйте лайки и напишите в комментариях: а вы как бы поступили на моём месте?