Я вернулась с работы пораньше и застала мужа в нашей спальне
Ну что, Клавдочка, вот тебе на, подарок судьбы. Мой Фёдор решил облегчить мою женскую долю и привёл в дом помощницу. Да, да, не робота, а вполне себе живую женщину. Зовут Валентина. Говорит, я слишком устаю, а она за небольшую оплату (в гривнах, чтоб не сильно по кошельку било) и приберется, и ужин сварганит. Даже не знаю радоваться мне или собираться в разведку
Тамара Павловна прижала телефон к уху так крепко, что чуть не расплющила его, слушая рваные возгласы подруги. Клавдия, верная традициям, всегда реагировала бурно, но Тамара уже научилась фильтровать смысл среди этих переживаний. Она уставилась в окно на кухне: герань стояла на подоконнике, как на параде, красная и серьёзная. А ведь когда трудилась мастером-наставником на чулочной фабрике, всё успевала и дом, и цветы, и с мужем поболтать у вечернего чая. Сейчас, когда доблестно числится бухгалтером на пол-ставки в ЖЭКе, ощущение такое, что времени стало ещё меньше.
Клуша, поболтаем потом, у меня смена начнётся сейчас, одёрнула она Клавдию.
Трубку бросила, очки поправила. Взгляд упал на старый шрам на руке тот самый, фабричный, из восьмидесятых, когда станок тянул не только чулок, но и руку, за компанию. Больно было ужасно, но работу не бросила. Молодая, что с неё взять. Теперь вот пятьдесят восемь, а кажется, батарейки уже сели.
Фёдор Иванович вылез из спальни, почесал затылок. Штаны пижамные норовят съехать, волосы дыбом как ёжик перед дождём.
Тома, ты чего с кровати скачешь? Ещё и семи нет.
На работу, Федя. Забыл, что ли? Я сегодня с восьми.
А, точно! Слушай, Валентина придёт, покажи ей, где наши сокровища зарыты. Она смышлёная, разберётся быстро, сказал, суетясь у холодильника.
Тамара кивнула и начала наливать чай. А внутри какой-то сомик тревоги шевельнулся, но она решила его не кормить. Ну что может произойти? Женщина просто дом прибирает у той же тёти Сони помощница была, и ничего. Главное сервиз «Ромашка» не трогать, ещё с мамы память, да и Мурке частичку колбасы оставить.
До вечера, не скучайте! она напялила пальто, платок, выскользнула из квартиры. На лестничной площадке встреча с соседкой, тётей Верой, местным спецкором по новостям.
Тома, слышала, у вас помощница новая?
Виктор ого-го! нашёл, привёл, будем теперь домом трио брать!
Смотри, других баб в дом это не огурцы на рассаду пустить, не шутки.
Тамара усмехнулась. Тётя Вера из всего всегда трагедию делает. Муж у неё верный, как швейцарский поезд, куда ж ему? Тридцать восемь лет брака, три года до этого «притирались». Сын уже взрослый, внучка Варя по пятому классу. Какая измена? Тут другой фантазии не хватит!
День на работе тёк, как сироп по миске, медленно, липко. Сидя за столом, Тамара вникала в рекордные показания воды, ругалась с бабой Валей из двадцать седьмой опять отопление не то и ждала обеда. Голова гудела, домой хотелось жутко. Интересно, какая же эта Валентина парком знакомая, цветы торговала, работу искала. Вот Фёдор герой, сразу заботу проявил, спасал экономику семьи гривнами. Добрый мужик, что сказать.
Вернувшись, Тамара ощутила запах чужих духов сладких, как компот из магазина, и не её марки. На кухне Фёдор, замешивает что-то в кастрюле. Рядом Валентина: возраст ближе к тридцати пяти. Брюнетка в аккуратной прическе, свежий маникюр, губы подкрашены, одежда не золотая, но с умом: джинсы, светлая блузка, цепочка как пасха у бабушки, скромно и мило.
Томка, вот, познакомься, Валентина! Валя, это моя жена, Тамара Павловна.
Валя поднялась, руку протянула мягко, по-медицински.
Очень рада! О вас столько говорили хорошего!
И что ж, управились? Тамара скользнула в комнату.
Всё сделала: пол помыла, пыль прошлась, борщ сварила. Правда, не уверена вы свёклу любите или нет, поэтому чуть-чуть кинула, на пробу.
Тамара кивнула и поплелась в комнату. Интерьер прежний, только духи не забылись, а усталость сдавила плечи. Хотелось лечь и изображать страусиную несчастность.
За ужином Валя рассыпалась рассказами: родилась в Прилуках, работала когда-то в салоне красоты «Вдохновение», потом поехала в Киев большие надежды, большие разочарования. Фёдор слушал, кивал, умело подливал чай. Тамара молчала, думала, что завтра надо полить герань и Серёже позвонить, узнать когда Варя на выходные приедет.
Ну, мне пора, завтра к десяти буду! Валя подобрала сумочку и, выдав ряд теплых слов и воздушных поцелуев, ушла.
Тамара осталась на кухне с кружкой чая. Чувство тревоги только увеличилось: вроде ничего страшного, а орган внутри дрожит, как чайник на плите.
Через несколько дней Валя стала местной достопримечательностью: приходила каждое утро, уходила вечером. Тамара начала замечать странное Фёдор как на свидание: рубашку гладит, волосы укладывает, улыбается чаще, чем раньше. На кухне кофе дорогущий появился, шоколад, орехи. На вопрос откуда «Валя угостила».
Однажды Тамара заметила: кровать немного сдвинута, бельё не то явно не её рук дело.
Федя, это ты постель менял?
Нет, Валя старалась. Говорит, по-польски надо «поставка дезинфекции делать». Для здоровья полезно.
Тамара промолчала, взяла свой «Ромашка» сервиз цел, весь на месте. Но осадок наваливается.
Дозвонилась Клавдии:
Клав, у меня чувство, будто в квартире гастроли цыганского театра понятно, что, но ничего не понятно.
Я же говорила! Чужих баб вперёд ногами надо пускать, не через порог! Мужики в возрасте вроде кабачков весной думают, молодость на грядке отыщется!
Фёдор всю жизнь верный был! Представляешь, на три года старше меня Да и характер мягкий.
Ты бы не верила, пока не увидишь. Поверь, потом будет поздно!
Тамара умолкла. Неделя тревоги превратилась в марафон недоразумений: духи не её, взгляд Фёдора новый, продукты в холодильнике «потайные». А тут ещё заколка у себя на диване нашлась не её, блестящая, как слеза Барби.
Федя, чья?
Валентины, наверное, обронила. Устала прилегла. Ты ж видишь, горит на работе.
Тамара метнула взгляд и пошла ночевать к себе. Спала без сна мысли крутились как волчок.
Наступил осенний вторник. Придя домой пораньше, Тамара услышала приглушённые голоса из спальни. Дверь приоткрыта. Она тихо вошла. На кровати, их общей, сидели Валя и Фёдор, держась за руки. Слов ловить не пришлось всё сказали лица.
Что происходит? отчеканила она.
Они вздрогнули. Фёдор зашепелявил оправдания: «У Вали проблемы, вот поддержал, как человек!» но Тамара уже ничего не слышала и спряталась в кухне.
Дальше события пошли по наклонной. Рано или поздно правда выплывает в самый неудобный момент. Вот и её застала с поличным: однажды пришла домой, захлопнула дверь, прошла по квартире и… увидела в их семейной крепости двоих на кровати. Сердце в пятки, глаза на ходу заморозила.
Фёдор сдрейфил, Валя затерялась в халате и исчезла из квартиры со скоростью бегемота, которого преследует лев. Тамара села, прижала голову руками, тишина звенела, как колокольня в селе.
Дальше стандарт: «Это не то, что ты думаешь», «мне одиноко», «ты всегда на работе», «она меня видит, а ты смотришь как на старика». Ну конечно, виновата пахала, старалась ради семьи, а вот не доглядела. Классика жанра!
Уходи, Фёдор. Ты мне сейчас не нужен, как вчерашний прогноз погоды, прошептала она тихо, и поди угадай то ли простила, то ли вычеркнула.
Собрала сумку и пошла к Клавдии та встретила, как комендант-самоучка: «Ну-ну, всё предсказуемо, мужики те же дети, только седее». Полили друг другу чай, журили жизнь, орали на судьбу.
Сын позвонил, спросил: «Мам, что там у вас? Отец поджав хвост, говорит, ты ушла!» «Ничего, разногласия. Варя на выходных приедет не волнуйся». Но внутри пустота до горизонта.
На четвёртый день она вернулась ради внучки. Фёдор, притихший, глаза красные, лицо музей тоски. Ни слов, ни музыки только бытовое соседство ради Вари, пирогов с капустой, ради ближайших суббот.
Вечер прошёл спокойно: Варя как комета, везде, всюду, требует сказок и пирогов. Фёдор тихонько пришёл к жене: «Я был дурак. Любил тебя и буду любить. Это всё ошибка большая, дурацкая». Она слушала и не верила. Можно, конечно, простить но зачем? Начинать всё с нуля после пяти десятков лет жизни Вообще сил не осталось.
Жили они потом как сожители: работали, готовили, иногда разговаривали о квитанциях или кошке. Фёдор нашёл работу охранником в ТЦ две смены в неделю. Ожил как будто зачем-то снова нужен. А для Тамары вся жизнь теперь наброски карандашом: прежние цвета блеклые, доверие на ремонте.
Поддерживала только Варя. Когда внучка была рядом жизнь начинала дышать. Уезжала ком в горле. Фёдор искупал вину как мог записался на компьютерные курсы для пенсионеров («А вдруг пригодится!»), предлагал помощь по дому, признавался в стыде перед семьёй. Всё хорошо, но что-то сломалось навсегда.
Так и стали жить: без ссор, без скандалов, но и без огонька. Валя как вода ушла из их судьбы, но осадок остался. Тамара всё чаще ловила себя на мысли, что большего ей и не надо главное, чтобы Варя приезжала, герань цвела, а муж хотя бы не ломал её любимую чашку.
Вот и последний эпизод: Варя принесла рисунок семейная идиллия, как она есть. Бабушка рядом с дедушкой, все держатся за руки. И только Тамара знает, что действительно держит их семью вместе: привычка, общая история, память и, что самое смешное, вера в то, что впереди когда-нибудь ещё распустится новая герань ярко-красная, упрямая, как сама жизнь.
А за окном город дышал, не зная и не желая знать о маленьких катастрофах и победах как всегда, всё по-русски: с иронией, терпением и неумирающей надеждой.