Билет в одну сторону
Перестаньте за меня всё решать! Мне такая жизнь не нужна! Слышите? Не нужна! Я сама выберу свою судьбу! выкрикивала Катя, больше не сдерживая ни обиду, ни злость. Глаза у неё пылали казалось, ещё немного, и она бросится на родителей.
Её голос разносился далеко за забор и дом. Во дворе и на улице уже кто-то появился с лейкой, кто-то замешкался с ведром, а кто-то, не скрываясь, встал у калитки все поглядывали именно на дом Сони.
В такой деревне, что под Нижним Новгородом, любые крики тут же становятся достоянием всей округи. А уж когда в центре событий семейная ссора, тут к забору подтягиваются все: от Марьи Семёновны, которая сплетни собирает словно грибы после дождя, до подростков, которым хоть бы что посмотреть.
Вот уж Катерина разошлась, шептались по двору односельчанки. На мать-то орёт, учит там чему-то. Вот времена Совсем уж страх потеряла!
В словах этих слышалось всё: и осуждение, и интерес, и тайная радость скучно же вечерами без обсуждений на семью Сони. Был бы только повод!
В это же время в доме страсти только накалялись. Соня стояла, багровая от гнева, глаза налились слезами и яростью, а из соседней комнаты уже слышно тяжёлые шаги Василий Иванович не выдержал, спешил вмешаться.
Ещё и орёшь на родителей?! гаркнул он своим басом.
За этим раздался визг Кати, а следом громкие рыдания. Отец не жалел слов, говорил жёстко и резко, чтобы больше его слушались, ну а в доме всё стихло только минут через десять.
У калитки, несмотря на сумерки, задержалась та же Марья Семёновна. Она вздохнула с показным сочувствием:
Бедная Соня, намучилась с Катей. Вот ведь сестрички как небо и земля. Маша-то, хоть и младше, а будь здоров: и по хозяйству помогает, и деньги в дом несёт. Родителей не перечит, слушается всегда. А эта только крик и слышен. Говорят, если заставить поработать так и вовсе праздник.
Тут подключилась Татьяна Григорьевна к её суждению в деревне прислушивались:
Всё сами виноваты баловали, вот и получили. Надо было строже. Пусть бы замуж выходила, да кто её возьмёт?
Тоже верно, поддакнул Пётр с соседней улицы, Машка-то у них уже с женихом. Дождутся совершеннолетия свадьбу сыграют, а старшей не скоро пристроиться.
Обсуждали долго, почти парадом разошлись по домам, продолжая перетирать новости между собой.
Но Надежда, которая стояла чуть поодаль, только пожала плечами. Она смотрела на Катю не с осуждением, а с сочувствием. Ну да, спорит. Ну да, не такая, как сестра. Но ведь хотя бы пытается устроить свою жизнь как хочет. Про Машу у Надежды мнения не было: та всегда только соглашалась с родителями, ничего своего. Слабая просто, думала она.
Катя хоть что-то делает, размышляла Надя, медленно входя во двор. Когда-то она сама мечтала уехать но побоялась, осталась, а теперь жалеет. Катя, держись за мечту, шептала она, прячась в свой дом.
***
В крохотной комнате, куда вечерний свет пробирался сквозь мутное окно, две сестры сидели в молчании. Маша тихо поставила на табурет ужин картошку с курицей. Она старалась быть незаметной: уж слишком бурно закончилось всё недавно.
Катя, ну зачем ты так? Маша тихо присела рядом, не решаясь смотреть в глаза сестре. Зачем с отцом связываться? Знаешь, чем кончается.
Катя медленно повернула голову, глаза у неё опухшие, волосы растрёпаны, на щеке след от подушки. Всё лицо сплошное раздражение и усталость.
А что мне ещё делать?! с горькой смешкой сказала она, приподнимаясь. Я хотя бы пробую менять что-то! Не хочу тухнуть тут до старости. Мы же не в позапрошлом веке. Сейчас вообще девушки сами решают, где жить!
Маша сжала край простыни. Она-то свой план давно придумала, но рассказывать сейчас смысла не было. Сестра всё разнесёт в пух и прах упрётся, наорёт да и всё.
Но почему так? Всю деревню на уши подняла, Маша вздохнула, Сначала хотела тебе рассказать про свои планы, а теперь вижу всё равно не поймёшь. Только спорщики и скандалисты из нас нужны этой деревне…
Катя вскочила, посмотрела на сестру с обидой:
Я не хочу так жить! Я хоть что-то делаю, а ты?..
Не нравится езжай, Маша пожала плечами, Кто держит. Вон, каждый день автобус. Купишь билет за двести рублей и поезжай к своей лучшей жизни. Только хватит унижать семью.
Катю словно ледяной водой окатило. Она замолчала, потом села обратно, сжав кулаки.
Легко сказать билет купить, процедила она, а дальше? Вокзал и ночёвка? Не у всех счастье так просто, как у тебя.
Маша вздохнула, подумав то ли наивность у Кати, то ли лень. Может, просто боится что-то менять.
Ты попробуй хоть раз заработать поймёшь. Деньги не на деревьях растут.
Заработать, ха Всё равно отберут. Я пока не совершеннолетняя. Тебе хорошо рассуждать.
В комнате повисла тишина. На улице потемнело, ветер заколачивал в окна. Маша смотрела на упёртый профиль сестры обида была смешана с жалостью и бессилием.
Если ты сама в себя не веришь ничего не изменится, наконец сказала она тихо. Я помочь хотела, но ты не слушаешь.
Маша взяла тарелку и пошла к выходу. На пороге задержалась и почти шёпотом:
Жаловаться и ничего не делать не борьба. Это просто жалость к себе.
Катя уткнулась в подушку, дышала прерывисто то ли плакала, то ли просто устала от всего. Маша посмотрела с порога, пожала плечами, про себя подытожив: сколько ни объясняй хоть об стенку. Не хочет значит, не надо. Её судьба.
Дверь она прикрыла тихо хлопать не стала и говорить больше ничего не захотела. У неё и своих дел и забот было выше крыши.
План у Маши был подробнейший и тайный. Родителям ни слова. Остаться здесь, выйти замуж за сына главы деревни да никогда! Она хотела настоящей жизни: большой город, вуз, работа, друзья чтобы самой решать, как жить.
Но как это осуществить? Мать с отцом не просто не поймут закроют, запретят, документы спрячут. Для них всегда: Женское счастье дом, семья и муж. А ты книжки читаешь
Маша не спорила, на людях была согласная и покладистая зарабатывала их доверие. Потом работала в местной библиотеке, экономила каждую копейку, часть зарплаты приносила в дом, а остальное по чуть-чуть прятала, аккуратно, под старый ковёр в своей комнате.
К совершеннолетию был готов счёт: на первое время в городе хватит, проезд, аренда угла, еда. Документы тоже были готовы, планы расписаны.
Главное тихо уехать.
***
Утром Маша пришла к матери, осторожно потрогала щёку.
Ма, мне надо в город, зуб раскалывается, всю ночь не спала. Тут врача нет, я уже всех спросила.
Мать, ковыряя бельё, опешила:
Как так? Кому бы съездить Не знаю, как быть. Может, тёте Вале позвонить?
Ну, ма, не надо никого отвлекать! Я сама справлюсь. Там всё рядом и больница, и магазин. Ладно уж, подарок как раз присмотрю.
Мать поколебалась, посмотрела на Машу:
До вечера дома чтобы была. И позвони или я за тобой кого пришлю.
Маша осторожно улыбнулась:
Конечно, мам. Паспорт дашь? На регистратуре ведь без него не примут.
Бери, только аккуратно с вещами.
Через полчаса Маша стояла на остановке с небольшой сумкой вместо вещей лишь документы и сбережения. Так надёжнее.
Автобус подошёл почти по расписанию. Водителю улыбнулась, отдала сто пятьдесят рублей и всё. Села у окна, вглядываясь в знакомые улицы и дома, которые теперь казались такими чужими.
В городе Маша сразу зашла на вокзал и купила билет на любой скорый поезд лишь бы прочь. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но собиралась: нельзя сдаваться сейчас.
На станции, не доезжая до конца, она вышла осторожничала. Если родители бросятся искать, пусть ищут на конечной. А она возьмёт билет на электричку, и уже там, в Ярославле, начнёт свою настоящую жизнь: поступать, работать, снимать жильё.
***
Вдохнула Машка городской воздух тот самый, чистый или грязный, теперь было не важно. Это было начало её настоящей жизни.
Два года спустя она держала студенческий билет мединститута: фотография, печать, фамилия всё по-настоящему! Путь был долгий: ведь в деревенской школе учителя сами не всё знали, и ей пришлось учиться всему заново. Просыпалась в пять, ложилась за полночь, в рабочие перерывы зубрила термины.
Работала поначалу дворником в поликлинике: уборка, мусор, обеды в одиночестве. Стыдно? Да какое там зато самостоятельность! Персонал привык, помогали чем могли, никто не осуждал. Жильё нашла случайно: добрая хозяйка сдавала комнату почти бесплатно для студентов чтоб не пропадали по чужим углам.
Родители её долго искали, обзванивали знакомых, писали в полицию. Но Маша уже была совершеннолетней дела никого не касались. Очень скоро их уведомили по всем правилам: не против воли, сама ушла, всё с ней в порядке.
Сестра Катя была в бешенстве: Ну надо же, мышка-тихуня всех обманула! Я думала, одна без нас пропадёт. И ведь могла бы меня с собой взять!
Но Маше уже было не до этого. Только иногда в соцсетях она видела новости из дома: фотографии старых друзей, сельские праздники и не испытывала злорадства, просто немного грусти. Всё, что было, осталось прошлым.
Она смотрела в окно городской комнаты, учила сложные темы и знала: идти осталось немного. Совсем скоро она станет педиатром, сможет лечить детей И ради этого стоило терпеть усталость и одиночество.
Путь нелёгкий был и долгий но зато её, и только её. Маша знала: однажды всё получится. Надо только идти дальше к своей мечте, к своей жизни.