Третий глаз Нинель
В тесном полуподвальном помещении фирменного отдела «Технотранс» в Нижнем Новгороде царила атмосфера коммунального сборища. Сплетни витали в воздухе плотнее запаха кофейных капель и перегретых масляных обогревателей. Работа ни шатко ни валко: обзвонить покупателей, заполнить накладные, заварить чай и так до бесконечности. От скуки народ придумывал себе развлечения по мере испорченности.
Заводилой этих развлечений и местным грозным авторитетом была Нинель Павловна. Около пятидесяти лет, с кудрявыми ярко-рыжими волосами, тоннами блестящей бижутерии при каждом шаге звенела, будто трясут новогоднюю гирлянду. Нинель всю жизнь считала, что судьба ее несправедлива муж слинял, сын без дела сидит у нее на шее, а на зарплату менеджера особо не разгонишься. Год назад она ездила к одной старушке на окраину Мурома, и жизнь ее переменилась: у нее «открылся канал».
Девочки, теперь я всё вижу, шептала она, закатывая глаза. Такая у меня теперь аура! Бабка сказала: «Нинель, ты теперь проводник.» Я теперь насквозь людей вижу!
Сначала народ реагировал на ее «дар» как на невинную блажь. Скажет Инне, бухгалтерше на вечном салате и воде: «Инна, у тебя печень не в порядке. Вижу.» Инна фыркала: «Моя печень, Нинель, меня еще переживет.» Но Нинель Павловне нужна была сцена. Нужны были восторженные взгляды и шушуканье.
В то утро она появилась особенно загадочной. Расстегнула свое синее плащ-пальто, поправила брошь-скорпиона и демонстративно села за стол, не говоря ни слова, гипнотически смотря на Людмилу, начальницу отдела.
Людмила женщина с северным характером и железными нервами. Вела отдел давно, прощать не любила.
Нинель, чего уставилась? Клиентов нашла?
Люд, проникновенно зашептала Нинель Павловна, извини, ну не могу я молчать. Вижу я…
Что видишь? Людмила посмотрела на нее поверх очков.
Авария вижу, Люд. На Объездной. Твой «Логан» в хлам, да и крови много. Ты осторожней, если в выходные по трассе поедешь…
В офисе повисла мертвая тишина, лишь старенький холодильник зашумел еще громче. Людмила заледенела и взглянула прямо в глаза Нинель.
Слушай, ты, провидица жестко процедила Людмила. Ещё раз рот откроешь про мою семью или про мою машину выкину тебя с твоей энергией в окно. Поняла? К телефону!
Нинель судорожно прикусила губу и углубилась в бумаги, но минуты на десять потом переключилась на Веронику.
Вероника, а по-простому Ника, работала в отделе всего три недели. Совсем молоденькая, двадцать три года, круглое детское лицо, светлые растрепанные волосы. Она была уже на седьмом месяце, ходила осторожно, переваливаясь уткой и постоянно поглаживая живот. Муж работал дальнобойщиком, сейчас под Смоленском, и все ждали его возвращения к родам. Все относились к ней с трогательным участием и чайку принесут, и сладенького положат.
Как только Людмила вышла покурить на лестницу, Нинель тут же перехватила инициативу.
Вероничка, иди сюда, присаживайся, поговорим по душам.
Вероника на секунду замялась, но не отказалась старших уважала.
Что, Нинель Павловна?
Не бойся, Нинель с драматизмом взяла ее за руку и закрыла глаза. Вижу я вокруг тебя свет розовый а в нем крутится черное пятно, вихрь какой-то. Прямо у живота.
Вероника отдернула руку, вся вспыхнула.
Зачем вы так? Почему пугаете?
Честно говорю, дочь. Родишь тяжело. Очень тяжело! Ребенка, может, не спасут Привыкай к мысли, готовься, молись почаще.
Теперь это уже не было глупостью, это уже было подлостью. У Вероники навернулись слезы, она обхватила живот руками, шепча сквозь рыдания:
Зачем вы это говорите Вы жестокая!
Я честная! отчеканила Нинель.
А кто вас спрашивал? громко швырнула папкой Инна. Ты бабушка больная, что ли? Сейчас ей плохо станет что тогда?
Я просто предупредить! Ей аборт делать надо было, пока срок маленький. Теперь уж как бог даст!
Вероника вдруг выпрямилась, вытерла слезы и в глазах вспыхнула злость.
А знаете, Нинель Павловна, у меня и у самой что-то открылось. Вот дело доходит и я стала видеть.
В офисе все стихли, даже чайник притих.
Что ты там видишь? нервно спросила Нинель.
Вижу, как доживёте до девяноста, и дальше, не волнуйтесь, долголетие у вас в роду. Живите, радуйтесь.
Ну это хорошо! проглотила Нинель, не поняв, к чему это.
А вот про вашего Сашу взгляд Вероники стал колючим …вижу я, что погибнет он, да не болячкой, глупо совсем. И не будет у вас ни внуков, ни продолжения рода Вот так, к сожалению.
Взрыв следовал моментально. Нинель сорвалась на крик:
Ах ты тварь!!! сжав кулаки, поползла в атаку, но тут, как бы из ниоткуда, ворвалась с лестницы Людмила и перехватила Нинель за локоть.
Спокойно! Стоять на месте обе! рявкнула начальница. Орали уже достаточно!
Она моему Саше смерть напророчила! причитала Нинель, размазывая тушь кулаком.
А вы? повернувшись к Веронике, спросила Людмила. Вы слышали, чем она меня обрадовала? Мне жить не даёт своими «видениями»!
А что, подняв голову, сказала Вероника, я не железная. Сказала, что думала. Только у меня, простите, талант новенький
Это разные вещи! завизжала Нинель.
Да все вы тут махнула рукой Инна. И та, и та: одной свой ребенок дороже, другом чужой пустяк. Совесть-то где?
Весь отдел слушал, даже мужчины переглядывались. Некоторые ухмылялись, некоторые в шоке. Оксана ядовитая сотрудница тут же влезла:
Вероника, ты беременна, быть доброй должна. А Сашу зря тронула мать у всех одна!
Хватит! выкрикнул Виктор-программист. Одних несет от дара, других от обид. Обе хороши. Клуша с цыплёнком
Нинель готова была разбить голову Виктору, но Людмила резко всех одернула:
Молчать! Офис не ринг! Нинель умойся, Вероника воды попей!
Но Нинель легко не отпускала:
Она должна извиниться! почти ревела. Прости мои слова, забери назад. Я жить не смогу!
Ещё раз к директору полетишь! устало парировала Людмила. Ты первый балаган устроила.
Когда эмоции чуть схлынули, Инна подошла к Веронике:
Как ты? Может, домой или скорую?
Не надо, выдавила Вероника со стыдом. Не знаю, что на меня нашло. Не хотела я про Сашу сказать
Да брось, она заслужила! буркнула Инна. Только уж если что, твои слова сбудутся быстрее. Сашу кормить перестанет, он и пропадёт, небось.
Позже Нинель с трагическим лицом, умытая и напомаженная, громко, чтобы все слышали, дозванивалась до сына:
Сашенька, дома сиди, никого не впускай, не выходи я волнуюсь! Я тебе гривен на еду переведу, только береги себя!
Бронежилет купите ему, пошутили мужчины за спиной.
К черту все, изверги! огрызнулась Нинель.
Людмила поняла: толку сегодня не будет, вызвала Веронику к себе в кабинет.
Картину мне опиши, строго сказала она.
Там же Вероника, всхлипывая, пересказала весь кошмар.
Ты дура, конечно, сказала Людмила по-родственному, но она дура вдвойне. Теперь все шептаться будут, что ты ведьма ее сына «похоронила». Такое запоминается.
Вероника ушла домой растревоженная. На лестничной клетке ее поджидала Нинель:
Думаешь, отделалась? Ты моей семье проклятия желать будешь жизнь твоя не позавидуешь!
Уйдите от меня, твердо ответила Вероника, хотя сердце у нее колотилось, лечиться вам надо.
Ты меня еще узнаешь…
Вероника вышла во двор, вдохнула ледяной, колкий воздух и тихо заплакала.
На следующий день положение не изменилось: половина отдела держалась кучкой у стола Нинель, недобро поглядывая на Веронику. Сплетни кипели.
Я в церковь вчера свечку за Сашу поставила, восклицала Нинель. Господь все видит. Такой грех смерти кому-то желать!
Инна не выдержала:
Нинель, может, хватит спектакль устраивать? Про печень Инны забыла? Или Лени из соседнего кабинета, что чуть с балкона не спрыгнула? Кто ж наслушался про измену мужа?!
Иди ты, Инна! Всегда за обиженных! огрызнулась Нинель.
Веронике стало плохо к обеду. Голова кружилась, живот ныть начал. Муж на связи недоступен. С трудом дотащилась до Людмилы:
Мне плохо. Кажется, скорую надо.
Инна, вызывай скорую! завопила начальница.
Запаниковали все. Кто-то принес воды, кто-то толкнул окно. Но только у Нинель на лице мелькала странная улыбка словно зловещее удовлетворение.
Ты чего ухмыляешься? заорала Инна, увидев это. Добилась? шепот разнесся по отделу.
Я ничего Я только говорю, как вижу!
Спустя четверть часа следом увезли Веронику с угрозой выкидыша сказали, сильный стресс.
Отдел промолчал долго и горько. Даже Оксана не нашла, что сказать.
Вечером стало известно ребенка спасли, но оставили в стационаре. Вероника плакала, муж звонил и грозился разнести отдел.
Утром Нинель тряслась вся, жалобно вытирая глаза:
Девочки, я не хотела. Просто хотела предостеречь
Ты отрава и есть, сказала Инна. Очень надеюсь, что останешься одна.
Людмила вышла, сообщив, что директор требует, чтобы Нинель к вечеру собрала вещи и ушла. Документы оскорблений и угроз отправят в отдел кадров остальное разберется следователь.
Впервые в жизни Нинель замолчала. Оксана отвернулась, и никто не провожал ее взглядом. Она тихо собрала свой пластмассовый кулёк с украшениями, вытерла слёзы, и только в дверях Инна шепнула ей вслед:
Полечись, Мадам. А то вижу я болезнь в тебе и врачи не помогут.
Когда за женщиной закрылась дверь, кто-то шепотом хихикнул, кто-то зло сплюнул на пол.
Людмила терпеливо собрала коллектив:
Всем работать. Разговоры и обиды за дверями офиса. Кто через час не наберет клиентов разговор будет другой.
И вдруг работа закрутилась споры забылись, остались будни.
К вечеру позвонил муж Вероники, Николай Людмила возвестила, что их завтра выписывают домой. Все облегченно выдохнули.
Вечером Инна подозрительно долго задержалась, перебирая отчеты.
Инна, чего сидишь?
Да так бормотала она. Люд, я, наверное, её даже жалеть стала. Сын ноль, муж ушел, работа только здесь была. Не умеет по-другому.
Не жалей, ответила Людмила. Такие люди несчастны не потому, что их не любят. А потому, что сами не умеют любить.
Наверное
На следующий день коллеги скинулись на огромный торт и всей честной компанией поехали навестить Веронику. О Нинель в отделе больше не говорили. Только если кто заходил с вопросом, где рыжая, отвечали с невозмутимой серьезностью:
Третий глаз открылся, не выдержал конкуренции. Закрыли вместе с дверью.
За окном медленно клубился над Нижним метельный снег, и воздух на поверку стал чуть легче.