– Маня, принимай поставку! Ты где опять запропастилась? Зову-зову, а ты будто и не слышишь меня!
Алексей заглянул в кладовку маленького магазинчика, куда привозил свежие продукты со своего хозяйства, и только присвистнул.
Мария Семёновна Беликова, или по-простому Большая Маша, сидела посреди пола и ревела так, что хоть святых выноси. Сарафан её, яркий, праздничный, уже давно насквозь мокрый от слёз, но Маша продолжала с той же силой выжимать подол, покачиваться и снова приниматься всхлипывать. Каждый раз, стоит хлопнуть подолом, только сильнее начинала хныкать и совсем не замечала, что происходит вокруг.
И Алексея она не увидела.
Белочка, ну ты чего? вспомнив старое школьное прозвище Маши, Алексей присел на корточки рядом. Кто обидел? Только скажи, я сейчас
Не-е-ет… вырвалось у Маши просто с каким-то звериным надрывом, и Алексей, не ожидая такого, сам на пол бухнулся.
То ли он выглядел настолько растерянно и комично, то ли Маша решила, что слёзы пора бы уже прекратить, но река её страданий вдруг как-то иссякла. Маша тыльной стороной ладони размазала слёзы и, чуть всхлипнув, спросила:
Лёш, а я вообще красивая?
Алексея такой вопрос не шокировал. Где только каждый мужчина оказался бы он бы в такой момент ответил одинаково. Алексею это вообще не составляло труда: он был сыном, мужем, зятем и отцом двух девиц-подростков, а потому выпалил сразу:
Конечно!
И ведь не наврал он действительно считал Машу по-своему красивой.
Они с Машей знали друг друга целую вечность росли в одном дворе в Виннице, ходили в один детсад, сидели за одной партой, дрались за карамельки на ёлках, но всегда держались друг за друга. Алексей даже почти считал её сестрой.
В школе Маша была первой на физре, потому что самая высокая. Но кто хочет тот и обидит, не остановит рост. Только вот удивительно: за других Маша горой стояла, а себя защитить не могла превращалась сразу в жёлтую фиалку: губы дрожат, нос красный и только слёзы катятся. Успокоить мог только Лёша: тянул Машу за руку к умывальнику и приказывал:
Пошли умываться!
Всегда слушалась, хоть и была старше, и выше его почти что на голову. Алексей был узковат и невысок завидного пока роста. Их со школы называли «Малыш и Карлсон». Только вот Карлсон, конечно, была Маша
Прозвищ они не стыдились наоборот, вместе смеялись над ними. Именно к Маше Лёша шёл жаловаться, если закрутила голову очередная одноклассница, а сама Маша Лёше доверяла тайны сердечные, которых, правда, было мало Маша считала себя однолюбкой.
Она грезила по Павлу Васильеву. Это в каждом классе был свой «гангстер» и сердцеед: его мать гордилась сыном пуще себя самой. И взгляд у Павла был такой, что даже самые дерзкие девочки переставали хихикать.
Маша впервые приметила его, когда ей было десять: на День знаний, нарядная, с белыми бантами, как кому-то показалось, чересчур высокая на фоне остальных. Кто-то дёрнул за косу Ленточку сорвал, и в спину крикнул:
Дылда!
Сначала Маша не оценила обиду, но когда повернула голову попала. Павел стоял с её лентой и в наглую смеялся:
Что, не видела такого красавца, как я?
Ответа за Машу дал Лёша влетел, дал по лбу Павлу, ленту вернул. Но Машин взгляд уже только за Павлом и бегал.
С тех пор Маша во всём давала списывать Павлу, молча стояла в углу, когда он танцевал с другими, выслушивала насмешки и терпела. А тот привык привычная тень где-то рядом. Но обижать её уже не решался, знать знал достанется потом.
Алексей всё это терпел, сжимал зубы, молчал, выслушивал Машу, надеясь, что пройдёт не пройдёт, но хоть немного перебесится.
Правда, когда уже в восьмом классе Лёша поймал Павла за школой, сказал ему коротко:
Машу тронешь похороню! Я тренируюсь
Тот понял, и больше к Маше не лез.
А Маша так и мечтала о Павле, писала дневники с сердечками, адресованные «любимому», только никогда не решалась передать. Всё ждала вдруг посмотрит на неё, вдруг поймёт
А Лёша себе девушек никогда не искал его Катерина ещё со школы провожала в армию, а когда вернулся, уже стала его женой.
Маша гуляла на их свадьбе с радостью нравилась ей Катя, да и вся эта новая жизнь вокруг. Только никто не знал, как больно было на душе у неё Павел ведь после выпускного уехал, даже слова не сказал, и больше о себе не дал знать.
Её мать посмотрела на неё с высока и сказала только:
Деточка, у него большие планы, успех ждёт его в большом мире, какая тут назад Винница?
Маша после того разговора только кивнула и пошла по своим делам.
Лёша попытался её образумить:
Маня, гляни вокруг, сколько хороших ребят! Зачем тебе этот Павлик?
Но нет не слушала. Сердцу ведь не прикажешь.
А Лёша видел не пройдёт у неё эта влюблённость, ну и ладно. Пусть. Главное, чтобы ей было хорошо.
Сам он обжился в пригороде, открыл хозяйство большую ферму возле Киева. Катя поддержала. Они и Маша решили открыть небольшой магазин, чтобы снабжать всех свежим.
Кто мне поможет, если не ты, Манюня? подшучивал Лёша.
Я ничего не умею! отмахивалась Маша. Не врач, не педагог. Мать меня так и не успела выучить
После смерти отца, Ксения Андреевна, мать Маши, старалась как могла, чтобы дочка не почувствовала себя обделённой, но судьба распорядилась иначе из-за травмы и инсульта Ксения слегла, Маша не смогла уехать учиться осталась на подхвате, стала пробоваться на разных работах.
Алексею было Машу жаль, хотел выручить как мог. Придумал так нанять сиделку для Ксении, а Машу отправить на курсы массажистов: у неё ведь руки золотые. Сиделка по имени Анечка, добрая, улыбчивая, стала почти членом семьи, а Маша всё-таки пошла учиться и, когда закончилось всё обучение, сама совсем не ожидала, как быстро стала своими массажами помогать и взрослым, и детям.
Со временем всё вроде бы устаканилось, но однажды зимой Маша на гололёде так неудачно упала возле школы, что травмировала обе руки. Попала в больницу. Алексей и Катя с ней нянчились Катя даже ночью дежурила, а Лёша взял все заботы о её ферме и магазине на себя.
Маша долго не могла простить себе эту беспомощность даже рубашку застегнуть нужно было просить. Лечилась, разрабатывала кисти, но работать так, как раньше, не могла. Алексей её подбадривал:
Ты же сильная, Машунь, прорвёмся! Главное не сдавайся!
Не привыкла она к помощи, потому больше молчала, чем просила, но знала поддержка есть, плечо рядом.
Жизнь шла своим чередом. Маша подрабатывала в магазине продавалась там лучшая фермерская картошка и молоко. Многие не знали, что вся эта небольшая сеть магазинов принадлежит ей тоже. Её никто не считал красавицей ни мужчины, ни соседки. Но среди своих она была своим человеком: крестная у Лёшиных дочерей, со всеми в семье на короткой ноге, а у самого младшего Лёшкиного сына так вообще любимая тётя. Только ей Мишка доверял перед операцией, только она обнимет и скажет:
Не реви, всё у нас будет хорошо! Мы вместе справимся.
Она никогда не подходила под каноны красоты. Она была большой, мощной, солидной, статной. Волосы тёмные, глаза глубокие, взгляд сильный. Всё у неё было и рост, и руки, и характер, как у настоящей богатырши.
Но мужики в Виннице почему-то внимания не обращали вон продавец, да и только.
Однажды, когда Алексей опять привёз партию со своей фермы, заглянул в магазин и застал Машу в слезах. Перекинулись парой слов, Маша вдруг и спросила:
Лёшенька, а я красивая?..
Что тут ответить? Главное свой человек! И Катя, и мама, и Анечка рядом счастье ведь вот оно, совсем под боком.
И вдруг Павел заявился. Постаревший, потухший, не похожий ни на красивого юношу, ни вообще на себя прежнего. Маша глянула не узнала даже. А он, по привычке, попытался задеть, поиздеваться. Всё мимо. Маша только развернулась, да убежала в кладовку и в слёзы.
Прошлое распалось на осколки, а главное стало вдруг неинтересно. Не о том мечтала она. И все эти годы, вышло, была влюблена не в того
Через пару дней узнала от его мамы: три брака, ни жены не удержал, ни детей своих не навещает. Всё мимо, всё пусто.
А жизнь её наполнилась по-настоящему: магазин стал приносить доход, дети взрослых друзей тянулись к ней, мама её пошла на поправку, и даже сама Маша поняла она нужна, полезна, по-настоящему счастлива среди своих.
Прошли года. Постепенно Маша стала мастером своего дела; к ней очередь выстроилась на массаж по всему городу. И когда однажды собрались всей своей большой компанией у беседки, Лёша с Катей переглянулись:
Вот это женщина! Не угонишь, вечный двигатель! Беременна уже, двойню носит, а всё мчится навстречу жизни: и магазин под боком держит, и по больницам бегает детишкам помогать!
Дети пускали мыльные пузыри, соседи готовили мясо для шашлыка, Катя обнимала мужа, а Маша уже смеялась у ворот и кричала:
Лёш, открывай ворота, жизнь пришла!
Всё как должно быть. Вот оно, счастье: когда дом полон родных, когда все на свете знают у них всегда есть Маша Большая, сильная, добрая и настоящая.