– Ты снова не убрал со стола! Лидия бросила губку в мойку, что аж брызги разлетелись по кафелю.
Яков поднял глаза от своего «Дружинника», недовольно поджал губы.
С добрым утром, буркнул он и вновь утонул в голубом свете экрана.
Какое уж тут доброе? Лидия почувствовала, как внутри струнно затянулось нечто. Я тебя вчера просила хоть посуду отнести. Одну тарелку попросила! Одну, Яша!
Забыл, не отводя взглядов от экрана, бросил Яков. Ну не трагедия же.
Кусочки ржаного батона рассыпались по клеёнке, словно жизнь над ней покуражилась. Лидия сгребла их ладонью прямо на пол. Потом всё равно подметать. По классике жанра ей же.
Ты вообще что-нибудь в этой жизни кроме своих «Бабкиных сосисок» помнишь? указала она на планшет «Дружинник», который супруг держал, как ковчег.
Начинается, Яков тяжело выдохнул. С утра пораньше. Не выспалась опять?
Лидия стояла у плиты, вцепившись в край стола. Руки подрагивали непонятно, от злости или от усталости. На подоконнике шипел и булькал «УтроБосс», варивший ему вечный кофе. Как всегда. Как все последние тридцать восемь лет подряд.
Да выспалась я, говорила Лидия тихо, каждое слово будто отламывая от себя. Просто мне надоело быть призраком в собственной квартире.
Яков наконец-то оторвался от девайса. Осмотрел жену так, как будто увидел новую соседку.
Какая ещё призрак? Ты чего разошлась-то?
Лидия налила себе кофе. Руки тряслись, чашка прыгала по блюдцу. Села напротив, уставилась мужу в глаза: красные, невыспавшиеся и раздражённые, как дворник под дождём.
Ничего, выдохнула она, просто ничего.
Повисло густое молчание, из серии «разрежь ножом и то будет мало». В окно неслись крики ворон. Где-то хлопнула железная дверь подъезда. Начинался обычный понедельник в панельной девятиэтажке на Восточном массиве Киева. День, не отличающийся от вчерашнего, и, честно говоря, от любого за последние лет тридцать.
Допив кофе, Лидия, тяжело вставая, убрала со стола. Яков уже вновь ушёл в бездну планшета. Крошки предательски хрустнули под её шлёпанцами, когда она подметала пол. Он не заметил даже этого.
***
В маршрутке было душно, как в бане, и тесно, как на хрущёвской кухне в Новый год. Лидия прижалась носом к стеклу, наблюдая, как мимо мелькают уныло-серые дома и люди, стремящиеся кто куда все по своим делам. Она тоже куда-то стремилась, и у неё были свои заботы. Только порой казалось, что их никто не видит. Даже тот самый человек, с которым она прожила бок о бок почти сорок лет и то не замечает.
Она обдумывала утреннюю сцену. Даже не ссору, а такой себе бытовой микробыт, крошку скандала, что прочно поселился в их доме. Капля за каплей, год за годом и вот уже лужа, потом озеро Но она всё делает вид, будто на дворе солнечно и сухо. Как будто так должно быть.
Яков не был уж прямо плохим мужем. Не пил, не бил, на «Электроне» больше тридцати лет пахал, деньгу домой носил. Когда-то он ей цветы дарил. Когда-то они гуляли по Подолу, держась за руки, и казались себе главными героями кино. Когда-то он смотрел на неё так, будто красивей Лидии Николаевны и не бывает во вселенной.
А теперь? Теперь он вечно смотрит на «Дружинник». Или телевизор. Приходит с работы, шлёпается на диван и равнодушно жует новости. Она готовит, бегает с тряпкой и с кастрюлями. Он откусывает очередной бутерброд, бурчит «спасибо», и обратно в телек. Она моет посуду. Он засыпает, развалившись, словно Медный всадник на диване. Она будит его, и опять молчание сложились полигонами на своей половине кровати.
Так день за днём, год за годом. Как в хорошем советском фильме, где никто не умирает и не женится а просто живут.
Лидия закрыла глаза, уставилась лбом в запотевшее стекло. Когда она стала такой? Когда превратилась в эту невидимку-товарища, которая даже крикнуть толком не может? Ей стало даже немного страшно. Она боялась разрушить и это пусть и облезлое, но убежище, где стены помнили их молодость, их песни, шаги детей, давно разлетевшихся по миру.
Маршрутка тормознула возле офисного центра, где под табличкой «Контекст+» ютилась её фирма. Лидия поправила сумку на плече и пошагала внутрь. Работа. Оплот спокойствия. Оплот занудства. С утра до вечера сражаешься с «Эльбрусом» древним, как папин баян, компьютером, который виснет, стоит только покашлять. Но Лидия Николаевна не жалуется она справляется. Она вообще всегда справляется.
***
В бухгалтерию ворвалась Оксана вихрем, с яркими ногтями ядрёного фиолетового цвета. Села напротив Лидии, тут же вручила ладони на осмотр.
Видала? Только вчера в салоне набахала. Ну как, огонь?
Лидия уставилась, прикидывая, почему такие ногти в офисе это как мак в борще.
Красиво, натянуто улыбнулась она. Живенько.
А сама бы когда-нибудь решилась, ну? Оксана критически осмотрела Лидиины ладони с коротко остриженными ногтями. Сразу настроение вверх! Мы с Артемом в субботу в «Глечик» ходили он только на руки и смотрел. «Как у начальницы», говорит!
Лидия кивнула, спряталась за монитор. Цифры поплыли перед глазами. Но Оксана не сдавалась:
А вы как выходные отметили? Куда выбирались?
Так, пожала плечами Лидия, по хозяйству в основном. Вечно что-то не доделаешь.
Враньё ответило ей уютно и предсказуемо. На самом деле вся суббота прошла под телеотборочный турнир «Кубка по футболу», а Лидия стирала, нарезала, драила, имитируя праздник. Потом в одиночестве заканчивала уборку. Позже легла спать, а Яков страж телевизора остался на посту.
Ну вот что это такое, всплеснула руками Оксана. Жизнь мимо! Надо иногда баловать себя. Вот Артём у меня Спонтанно! Говорит: «Увидел в магазине духи сразу о тебе подумал!»
Лидия улыбнулась, но внутри всё сжалось. Когда Яков дарил ей что-то «просто так»? Последний раз пылесос «Торнадо Люкс» на юбилей, три года назад. «Ты же любишь порядок», сказал. Она поблагодарила. А ночью плакала так хотелось получить хоть маленькую глупость, не про пыль и уборку, а про неё.
Лид, ты где потерялась? Оксана тронула за плечо. Всё ок?
Да Лидия встрепенулась, вернувшись к цифрам. Немного не выспалась.
Надо витаминчики пить. Я омегу-3 принимаю! Артём выписывает с Польши там совсем другое качество!
Лидия кивала, изображая бурный интерес. А сама мысленно считала, сколько посуды ей надо сегодня оттирать вечером за Яковым, который, вероятно, так и не уберёт за собой ни тарелки, ни вилки, ни следа присутствия. Как всегда.
Всё, пошла дальше крутиться! Оксана подскочила, ещё раз залюбовавшись своими шедеврами маникюра. А вечером у нас гости, Артём будет бургеры мастерить. Мужчина на кухне сказка!
Ушла, оставив после себя стойкий шлейф духов и лёгкую зависть. Лидия сидела, глядя в пульсирующий курсор. Бургеры, кулинария, муж с руками из правильного места Где-то такое бывает но не здесь.
Она вспоминала статьи на женских форумах про кризис брака после пятидесяти: мол, работают отношения или работают только микроволновки и стиралки. Она пробовала: и в кино誘етить, и на дачу вытащить. Яков вздыхал: «На что тратиться, если дома можно картошку пожарить?» Лидия бросала попытки. Смирилась? Мол, так у всех.
Но вот почему тогда в груди эта тяжесть? Почему вечерами особенно хочется забиться под одеяло и забыться сном как можно раньше?
***
День тянулся, как февральская слякоть. Цифры скакали туда-сюда, «Эльбрус» зависал. Лидия смотрела на часы каждые десять минут они не торопились отмерять её скуку.
В шесть часов вечера она выключила всё, собрала сумку. На улице уже опустился осенний мрак, ветер выл так, что уши мёрзли даже в шапке, купленной ещё когда сын был на первом курсе.
Маршрутка редела, народу поубавилось. Через полчаса она снова была у подъезда. Там, где её ждали те же заботы, те же грязные тарелки, тот же муж, уже приросший к дивану. Там, где её невидимый труд как будто и не существовал.
Вспомнила про Надю давнюю подругу. Та развелась в 55. Муж ушёл к молодой, Надя жаловалась на одиночество, а потом вдруг: «Ты знаешь, Лид, хоть теперь сама по себе! Порядок как оставила, так и лежит. Свобода, а не жизнь!»
Лидия тогда не поняла: как можно радоваться одиночеству? Ей казалось, что её союз с Яковым пример выживаемости. Они «сохранили брак». Но что сохранили? Тот ли брак, где каждый сам по себе, а жена служит почти официанткой и прачкой?
Бытовое выгорание недавно читала такое выражение. Невидимый женский труд никто не замечает, пока ты не бросишь этим заниматься. Вот тогда все сразу взбрыкивают: а почему рубашки не выглажены, а суп не сварен? Но благодарности за годы этого нетруда только кивки из разряда «ну, ты же хозяйка».
Вот она поднялась по лестнице, зашла и сразу по носу ударил запашок «доброго вечера». В коридоре валялись Яшин ботинок и куртка, из комнаты грохотал футбол. На кухне горы посуды, крошки на столе, пустой пакет из-под «Саду Околицы» расплескался по линолеуму.
Лидия почувствовала, как внутри закипает вода во второй раз. Она шагнула в комнату, Яков лежал на диване и залипал в экран:
Яков.
Тишина, только телевизор выносит мозг.
Яков! повысила Лидия голос.
А? Чего?
Ты кухню видел вообще? Посуду свою видел?
Я кушал дома, потом бежал на завод, не успел. Что за трагедия?
А вчера? А позавчера? дрожала Лидия. Ты никогда не мог за собой убрать?
Лида, не начинай! Я устал, выдохнул Яков.
Ты устал?! она вдруг поняла, что кричит. Ты устал? Ты? А я тогда кто андроид модели «Мультиварка Девять»?
Впервые за сорок лет крик сорвался с губ. Вся накопившаяся обида лилась потоком, Яков смотрел недоумённо:
Я на заводе с утра до ночи. Думаешь, легко? А ты только ко мне цепляешься.
Легко?! Я не только работаю, но и по дому пашу! Тебе хоть раз пришло в голову спросить, как я себя чувствую и не надоело ли мне быть тут призраком для тебя?
Яков дернул головой:
Дом держу, деньги приношу!
Дом держишь? Ты?! Это, значит, сейчас в носках на кухне убираться твоя заслуга? Может, ты ж за ночь посуду моешь, а я просто этого не вижу?
Это женское дело, буркнул Яков. Мама моя убирала, бабушка убирала.
Я не хочу жить, как твоя мама! Я не хочу быть кухаркой и прачкой! Я Лидия! Я человек!
Ну всё, понеслось Яков отошёл, а Лидия вдруг поняла сейчас-то и страшно. Пусть скучно, пусть напряжно но вдруг такой скандал не починить, вдруг он уйдёт
Он и правда оделся, хлопнул дверью: «Пойду, остыну! А то наговорю ещё» Лидия осталась одна. Села. Заплакала тихо, чтоб даже кот, если бы был, не услышал.
***
Не помнила, сколько просидела в кухне тем, как тень. Наконец, привела в порядок бардак (по старой привычке!), убралась, вымыла всю посуду до скрипа, прошлась шваброй. Всё снова стало аккуратно, по-советски стерильно. А толку?
В голове шумело одно: да почему я должна всё делать? Почему нельзя оставить всё как есть, пусть сам разгребает потом? А потому что с детства: жена должна. Женщина должна. Тьютор семьи. Безропотный тыл, а не человек.
Быть может, Яков прав они, правда, засиделись вместе. Что их держит любовь, привязанность или страх остаться абсолютно одной? Представить квартиру без мужа тоскливо, хоть и аккуратно. Зато никто не спросит, где ужин, никто не вывалит свои ботинки посреди коридора. Но и «доброе утро» не прозвучит. И, как ни странно, это пугало даже больше, чем перспектива рухнувшей семьи.
Когда Яков, наконец, вернулся ночью тихо, незаметно, Лидия прикинулась спящей. Он заглянул, посмотрел, лег в зале на диван. Наутро ушёл на работу, выпив кофе сам (чудо!), аккуратно убрав за собой. Маленькое чудо. Или только отголосок вчерашнего взрыва?
На работе Лидия была молчаливой, а Оксана пыталась вытянуть хоть что-то про мужа всё впустую. Лидия вдруг поняла: ей больше не хочется врать, улыбаться, завидовать чужим ресторанам и маникюрам. Она просто очень устала.
Вечером её ждала неожиданность: в прихожей стоял букет синие васильки, герберы и даже скромная ромашка в середине. Яков стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.
Это тебе, буркнул.
Спасибо, тихо сказала Лидия. Они красивые.
Постараюсь помогать, кивнул он, опуская совсем уж смущённый взгляд.
Несколько дней Яков демонстративно выносил мусор, мыл за собой тарелки, даже однажды включил пылесос. Но потом всё быстро скатилось обратно диван, «Дружинник», случайное «спасибо» за ужин.
Пока однажды в пятницу в бухгалтерии Оксана пришла всю в слезах:
Артём ушёл. К другой. Всё время витамины с Польши, подарки а дома ноль. Поняла это только теперь.
Лидия слушала и вдруг почувствовала себя страшно мудрой. В идеальных семьях иногда всё внутри даже хуже, чем снаружи. И ты устала не одна.
А ты счастлива? спросила Оксана.
Лидия честно ответила: Не знаю. Мы уже столько лет вместе, но радости особой нет. И сил на войну тоже. Просто всё одно и то же.
Надо учиться говорить правду, кивнула Оксана.
В этот вечер Лидия открыла дверь и сразу ахнула: на кухне стоял Яков с фартуком по поясу и знатно подгоревшей сковородкой. На столе две тарелки.
Первый блин, смущённо отшутился он. Котлеты ушли в бой неравными.
Спасибо, что попробовал, слабо улыбнулась Лидия.
Вместе ели, вместе мыли посуду. Первый раз за много лет что-то стало другим чуть теплее, что ли. Маленький шаг не в сторону, а навстречу.
Я не умею, но учиться можно, тихо признал Яков. Давай попробуем быть не просто соседями.
Попробуем, кивнула Лидия.
Сидели вместе на бедном киевском диване, снаружи шумели трамваи Восточного массива, а дома впервые за годы стало не столь холодно и не столь пусто.