Дневник, 14 марта
Я, Сергей Петрович, снова сегодня остановился у края двора и не спешил заходить дальше до своего подъезда осталось каких-то двадцать метров, а подсознательно словно задержал себя. На асфальте темнела лужа, за ней отполированная людскими шагами полоса льда. Одинокий фонарь светил в сторону детской площадки, а на тропинку его света не хватало. Из темноты вынырнула женщина с авоськой, ступила на лёд и села на бок, не успев даже вздохнуть. Пакет развернулся, и по снегу покатились яблоки.
Я подскочил, помог ей подняться, собрал рассыпавшиеся яблоки, поддержал, пока она постукивала по своим коленям и ругала себя за спешку.
Тут каждый день кто-нибудь падает, проговорила она, отряхивая ноги. Писали, конечно, жаловались толку нет.
Я только кивнул, а внутри почувствовал щёлкнувшую пружину. Не то чтобы жалость будто усталость от постоянного этого «каждый день». Довёл её до подъезда, подождал, пока она прошмыгнёт в тепло. После вернулся к тропинке, встал, смотрю в темноте мелькают силуэты, люди черепашьим шагом тянутся на остановку, кто-то подсвечивает телефон, кто-то ругается.
Дома снял ботинки, поставил на коврик, мыл руки дольше обычного. Кухня затихла, только холодильник жужжал в углу, а я медленно пил воду из фильтра, не включая телевизор. Вспоминал её слова: «Писали уже». Писали значит можно. Только в конце всегда кто-то сдавался.
Открыл старую папку там мои квитанции, документы, вырезки телефонов управляющей компании и городской администрации. Проверил, пишет ли ручка, включил ноутбук: экран блеснул холодным светом, как в больнице.
Я ведь не человек, чтобы жаловаться по мелочам. Всю жизнь проработал на заводе, потом на морском терминале, привык договариваться словом или делом, а не письмами. Но слова в диспетчерской всегда об одном: «В план внесено», «Передадим», «Денег нет». Каждый раз выходил оттуда с ощущением, что тебя вежливо отставили.
Зашёл на городской портал, нашёл раздел Обращения граждан. Графы стандартные: фамилия, адрес, телефон. Заполнил аккуратно, как в анкете. А вот дальше всегда самое трудное текст жалобы.
Начал с: «Прошу рассмотреть вопрос…». Стер. Мягко звучит, будто вежливая просьба. Попробовал: «Прошу принять меры по обеспечению безопасности пешеходов…». Слишком официально, как будто прокурору. Отошёл от клавиатуры, посмотрел в окно. Двор темнел, а где-то там всё те же люди на льду.
Подошёл снова, и стал писать так, словно объяснял на работе: четко, по существу, без эмоций.
«Во дворе дома 92 по проспекту Шевченко, между подъездами 3 и 4, неосвещённая тропинка к остановке Лукьяновская. Вечером видимость никакая, покрытие скользкое. За последние недели люди падали, особенно много пожилых. Прошу поставить дополнительный фонарь у тропинки или переориентировать имеющийся; рассмотреть устройство безопасного прохода к остановке. Прошу также регулярно посыпать дорожку противогололёдными материалами. Прилагаю фото».
Перечитал вроде всё чётко. Надел куртку, вышел и сфотографировал тропинку с разных ракурсов, чтобы видно было и темноту, и лед. Прикрепил, отправил, на экране высветилось: «Ваше обращение зарегистрировано. Входящий номер…»
Странное ощущение вроде бы не гарантия, но хоть какой-то след. Записал номер на бумажке, убрал обратно в папку.
Через день поехал на работу на трамвае, а сам слушаю: две женщины обсуждают, кто вчера упал возле их подъезда; мужчина в старой ушанке ворчит: «Да кому надо никто делать ничего не будет». Я молчу.
Через неделю письмо на электронку: админстрация ответила. Открываю, читаю в тишине, после ужина. Всё по шаблону: «Ваше обращение рассмотрено…», далее: «Содержание внутридворовой территории управляющая компания. Вопрос освещения в план следующего года при наличии финансирования. По посыпке запрос передан». Всё прилично, всё правильно и всё мимо.
Злость внутри не вспышкой, а как точность движений. Перепроверяю: номер совпадает, ответ пришёл именно на моё обращение, не абы кому. Но по сути очередная отписка.
Звоню в управляющую компанию. Диспетчер отвечает усталым голосом.
Из администрации ничего не поступало. Посыпка по графику, отрезает.
По какому графику? Там лёд неделя уже, не выдерживаю.
Я передам мастеру…
Понял: смысла спорить нет. Открыл сайт повторно, заполнил форму, написал коротко и сухо: «Управляющая организация не подтверждает получение информации по вашему поручению. Прошу сообщить входящий номер, сроки рассмотрения по освещению. В отсутствии полномочий прошу перенаправить в компетентный орган согласно порядку…» Перепроверил текст не угроза, не истерика.
Через пару дней возле подъезда меня окликнул парень с пятого этажа.
Это вы писали про фонарь? спросил с интересом.
Я, отвечаю.
А можно текст? У нас у школы тьма кромешная, хочу тоже отправить.
Я удивился. Не думал, что кто-то узнает. Парень уже готов записывать.
Скину вечером, согласился я, адрес уберите свой впишите.
Спасибо большое!
Вечером переслал ему, потом соседке, которая спросила в чате: «Кто знает, как оформлять обращения?» Обычно в чате одни скандалы про мусор и парковку. А тут смотрю: люди ищут слова, спорят.
Через неделю кто-то написал: «Сергей Петрович, а давайте подписи соберём?» Один ворчит: «Толку не будет», другой язвит: «Пиарщик». Прочитав это, чуть не закрыл чат совсем. Я не любил быть в центре обсуждений, а теперь пришлось.
Встал, прошёлся до тропинки. Лёд никуда не делся, только следы гуще стали. Вспомнил женщину с яблоками как старалась не выглядеть слабой. Понял: дело не в подписях, а в весе письма.
Распечатал коллективный бланк: сверху пункты обращения, таблица для подписей внизу. Пошёл по соседям: сначала к тем, кого знаю пожилая Мария Ивановна с первого этажа, семья с третьего, Виктор, который всегда курит у подъезда.
Сергей Петрович, да я два раза уже падала! подписываясь, беспокоится Мария Ивановна. Только не пишите, что это я вдруг скажут, сама виновата.
Не напишу, просто безлико, отвечаю.
Виктор, бросив взгляд, хмыкнул:
Депутатом решил стать?
Нет, говорю спокойно, просто хочу, чтобы свет горел.
Всё равно ничего не поменяют…
Я ждал, пока он докурит. Он посмотрел на тропинку, на темноту, потом решительно подписал.
Только чтоб без шума.
Конечно.
Через неделю набралось сорок две подписи. Аккуратно положил в папку, сфотографировал на всякий случай и отнёс в МФЦ только там ставят отметку о принятии. Девушка в окошке спросила:
Копию с входящим номером сделаете?
Обязательно.
Поставила штамп, протянула мне копию. Почувствовал странную уверенность как в первый раз: не обещание, но отметка, что был здесь.
Через несколько дней звонок с незнакомого номера:
Сергей Петрович? Это корреспондент района. Можем поговорить про ваш запрос про освещение?
Стоял в подъезде, рядом за дверью кто-то смотрел «Время». Не хотел я никаких интервью не герой. Но девушка говорила уверенно.
Я не активист, говорю.
И не надо. Просто расскажите, какая ситуация и как реагируют на ваши обращения.
Вздохнул, рассказал кратко. Она спросила, не боюсь ли нанести вред отношениям с УК.
Я боюсь, что кто-нибудь руку сломает, вышло резко, но спокойно.
После звонка в чате взорвалось:
«Молодец!»
«Давно пора!»
«А про парковку напиши!»
«И про мусор!»
Я смотрел и чувствовал: теперь на меня все надеются и благодарят, и подозревают, и ждут всего сразу.
На лестнице встретил соседку с четвёртого.
Теперь вы у нас главный?! с натяжкой улыбнулась, но в глазах недоверие. Смотрите, чтоб потом не сказали, что с администрацией заодно…
Это с кем это я? спросил я.
Она махнула рукой и ушла. Всё, как обычно: пока удобно благодарят, а не станет поедят сплетнями.
Через две недели пришло приглашение в администрацию. Просили явиться на приём в рабочее время, прямо среди дня. Попросил у начальника на работе отгул.
Всё по своим фонарям? спросил он устало.
В день встречи надел чистую рубашку, аккуратно сложил в папку все бумаги. В метро держал папку как самое ценное. В администрации охранник переписал мои данные, я сел в коридоре среди таких же людей с документами, все нервные, у всех своя боль.
В кабинете чиновник средних лет, костюм, бумаги. Посмотрел на меня прохладно.
Сергей Петрович, значит?
Я просто житель, ответил я. Инициатор обращения с подписями.
Он прочитал листы, выгнал пару фраз:
Вы же понимаете, территория двора ответственность управляющей компании? Мы им уже направили.
Понимаю, говорю, только они отвечают, что ничего не получали, а люди падают. Тут список подписей, фото.
Положил бумаги на стол. Чиновник помолчал, чуть посерьёзнел.
Хотите, чтобы завтра фонарь поставили? Так не бывает.
Я взрослый человек. Я не про завтра, а про срок и ответственного. Если УК пусть письменно подтвердят, что поручение получили. Если освещение хочу знать, что наш адрес внесли в план, документально.
Он повздохнул, записал что-то.
Даст поручение выйти на место, перепроверят. По освещению если технически возможно, добавят светильник. Не завтра, но адрес зафиксируют. По дорожке составят акт и обновят разметку.
Согласился выйти при осмотре, раз надо.
Вышел из кабинета, ноги дрожали, как после разноса от начальства. Сидел потом в коридоре, переводил дух. Вечером написал в чат:
«Администрация обещала выезд комиссии, запрос в УК. Нужен кто-то, кто сможет быть со мной на месте. Один не справлюсь».
Пришло несколько «не могу», а вдруг в чате откликнулся сотрудник УК. Он написал: «Могу подсказать, как оформить бумаги, и приду».
Встретились вечером у подъезда. Это был уставший мужчина в рабочей куртке.
Неофициально, объяснил он тихо. Бумаги часто теряются в канцелярии. Запросите у нас входящий номер сразу пошевелятся. По песку если будет акт от города, легче получить материалы.
Я почувствовал облегчение не из-за решения, а потому что кто-то на той стороне говорит по-человечески.
Выезд назначили на вторник. Взял термос с чаем ожидание длинное. Приехали чиновница с планшетом, представитель УК, рабочий. Я показал: вот тропинка, вот темно. Предложили поставить светильник, обновить разметку на выезде, акт по посыпке составить.
Представитель УК бурчал: «Проход неофициальный». Я спросил: «Люди идут, значит, путь». Чиновница только кивнула.
После выезда пришёл домой устал, но не от бессилия. В чате опять переживали: «Ну что?», «Когда фонарь?», «А про мусор?».
Я написал: «По фонарю и песку акт составлен, в течение месяца обещали. Другими вопросами пусть займётся тот, кто готов помогу, но всё на себе тащить не буду».
Отключил чат, оставил только личные сообщения.
Через два дня снова позвонила девушка из газеты.
Правда, что комиссия была?
Была. Пожалуйста, только без громких слов напишите, что есть акт и сроки.
Вам не страшно, что теперь на вас смотрят?
Страшно, не скрываю. Больше боюсь, если буду молчать.
Прошёл месяц. Писал, звонил, запрашивал копии, номера входящих. Учился говорить коротко, без оправданий. Иногда было тяжело, особенно когда кидали комментарии: «Ну что, наш защитник, где фонарь?» или «Ты не устал?»
Однажды вечером увидел на опоре у тропинки новый фонарь. Ещё висела защитная плёнка, провод аккуратно проложен. Электрик стоял на лестнице.
Это по вашему обращению? спросил тихо.
По заявке, отмахнулся он. Можете подержать лестницу?
Я подержал, пока он прикручивал. Проверил, сказал:
Вечером гореть будет.
Рядом на асфальте уже виднелась свежая разметка, у тропинки навалили песко-соляную смесь, даже лопата осталась.
Вечером вышел снова фонарь светил ровно, как положено. Люди шли увереннее, не ощупывая каждым шагом лед. Женщина с коляской просто прошла мимо, не оглядываясь.
Зашёл домой, написал в чат: «Фонарь работает, разметку освежили, дорожку теперь будут регулярно посыпать. Если лёд пишите мне в личку с фото, буду передавать».
Пошли слова благодарности, кто-то стикеры лепит, кто-то снова усердно про мусорную площадку. Отключил оповещения.
Сижу, пью чай. Не думаю о новых письмах. Теперь меня знают, теперь я кто-то, к кому будут обращаться и с просьбами, и с подозрениями. Но главное теперь у двора, у многих во дворе, появился механизм: факт, бумага, входящий номер и движение вперёд. У меня появилась привычка держать слово и не замалчивать.
Открыл старое письмо, провёл пальцем по входящему номеру не как по талисману, а как по отметке: здесь я был. Аккуратно вернул лист в папку.
Завтра снова на работу. А вечером, если кто-то напишет про лёд или темноту, я отвечу. Но уже не один. И не в темноте.