Очень хочется кильку, сынок. Купишь? Зачем? Вот тебе котлета из свинины. Почему не ешь? У меня зубы уже не те Я хочу кильки. Самые дешёвые. Пожалуйста.
У меня времени нет. Ешь то, что дали.
Виктор постоянно думал: жена его права. Его отец давно должен перебраться в новую жизнь в дом престарелых.
Несмотря на то, что когда-то отец продал свою квартиру и отдал сыну деньги. Тогда Виктор сказал:
Продашь квартиру, я тебя к себе возьму. И скучно не будет одному.
Отец очень не хотел терять своё место. В нём оживали воспоминания, всё было родным. Но, подумав, решился сделал так, как было лучше для любимого сына. Переехал. Сначала всё было нормально, но постепенно семья сына отвергала старика. Внучка совершенно не хотела общаться с дедушкой, а жена Виктора раздражалась из-за любого пустяка и ругала его за все подряд.
В итоге дед только сидел в выделенной ему комнате и старался, чтобы никто его не замечал.
Скоро наша дочь выходит замуж. Тебе придётся переехать в пансионат. Мы выбрали хороший, будут следить за тобой. Твой комнату отдаём молодой семье, им надо где-то пожить. Всем здесь места не хватит.
Старик опешил и заплакал. Ему не хватило слов выразить, как больно ему было.
Всегда старался помочь тебе, шел навстречу. Даже квартиру продал. Я вообще не хотел этого, столько всего связано с этим домом, мечтал хоть умереть там. Но сделал для тебя А теперь ты отправляешь меня в пансионат? Успокойся, папа. Ты там не один будешь, мы придём. Мне горько. Хотелось бы верить, что мама не видит, кем ты стал после её смерти. Перестань драматизировать.
Когда они приехали, сын задержался недолго. Старик остался один. Первое время сильно горевал, даже отказался от еды. Но потом дед привык и освоился в новом доме.
Через полгода он умер. Виктор ни разу не пришёл, хотя обещал. Отец оставил после себя пятьсот тысяч гривен, которые копил всю жизнь. В наследство деньги получил молодая женщина она ухаживала за ним в пансионате. Это была месть дедушки.
Виктор растерянно смотрел на документы: своего имени в завещании он не нашёл. Юрист вручил ему записку от отца. Читал он её дрожащими руками:
Я хотел только спокойно прожить свои дни. А ты был жесток со мной. Поэтому всё отдал той, кто разделял со мной мои страдания. Эта девушка хороший человек. В отличие от тебяВиктор долго сидел, сжимая записку в руке. Сердце стучало тревожно, но не больно ему было, скорее, пусто. Он вошёл в отцовскую комнату, впервые по-настоящему оглядел её глазами старика: скудная мебель, потрёпанный плед на кресле, статуя молодого Ленина, фотография жены на стене. Всё казалось пропитанным чужими слезами и терпением.
Он попытался вспомнить, как отец смеялся, разговаривал с ним в детстве, как держал за руку, когда Виктор боялся темноты. Но память отказывалась возвращать тепло, будто ускользала в холодном потоке прожитого времени.
Виктор подошёл к окну, где закат окрасил город огнём. Он почувствовал дрожь в руках и впервые за много лет захотел сказать “прости”. Но некому было слушать. Только ветер шептал за стеклом. Он заглянул в свою душу, и там выросла непреодолимая тень сожаления поздно признать, поздно заботиться, поздно быть сыном.
На следующий день Виктор принес банку дешёвой кильки. Оставил её на подоконнике в комнате отца, садясь напротив и смотря на фотографию мамы, рядом с которой теперь стояла пожилая женщина из пансионата та, кто была рядом в последние дни. И тогда он понял: жизнь не измеряется деньгами или комнатами, а только памятью о руке, которая когда-то держала тебя крепко, и о банке дешёвой кильки, которую так давно просил человек, для которого ты был всем миром.
А теперь этот мир остался один на один с тишиной.