Я женился очень рано и гордился этим, будто получил орден за храбрость на каком-то странном параде в центре Киева, где небо было фиолетовым, а голуби носили армейские фуражки. Сначала все казалось простым и понятным, словно сон о воскресном чае на вокзале Житомира. Но с рождением дочери тревоги стали пульсировать в воздухе, как странные песни, доносящиеся из-под потолка кухни.
Первые недели после этого события я пытался помогать жене, но вокруг меня кружили знакомые все одинокие как зимние пруды. Они веселились, а я следовал за семьей по извилистой лестнице с золотыми перилами, которые иногда превращались в змеевидных гремов. Это было гадко, как комната, пахнущая облепиховым вареньем без сахара. Я решил: нужно с женой хоть немного отдохнуть и развлечься.
Мы начали оставлять дочь у бабушек, которые жили в маленьких квартирах на улице Хмельницкого, и занимались странными прогулками по кафе и ресторанам, где официанты были похожи на актеров, которые забыли свои реплики. Жена моя, Мария Ивановна, никогда не была шикарной барышней, а после появления дочери ее фигура, когда-то стройная, стала похожа на мягкий кривой багет, что тревожило меня. На фоне молодых девушек она теряла свой блеск, словно забытый медный самовар.
К тому же дом её манил, как тихий туман над Киевским морем. Каждые полчаса она звонила бабушке, чтобы узнать, как дела у ребенка, а между звонками сидела в кафе в полусне, как будто ждала поезда в пустом зале ожидания. Это раздражало меня, размывая мое терпение, как чернила на старом письме. Вокруг веселые девушки, беспечные, смеющиеся, словно быстро движущиеся тени, а я красивый мужчина с скучной женой. Мне казалось, что Мария Ивановна не должна быть рядом.
Постепенно я стал исключать ее из своих выходов в мир, который часто был похож на разноцветное урбанистическое сновидение. Я купил себе крутой автомобиль, серебристый, почти как рыбий хвост, и стал популярным парнем. Имел я достаточно разума, чтобы не ввязываться в серьезные отношения: только короткие связи на пару дней как непродолжительные дожди в мае. Чем глубже я уходил в эти свободные отношения, тем тяжелее возвращался домой, где комната пахла грустью.
В один странный день я просто собрал свои вещи, сказал жене, что больше ее не люблю, и ушел, как будто исчез в рассветной тени. Через три месяца сменил работу и увидел там женщину настоящую мечту: тонкую, красивую, элегантную и умную, как загадка, которую хочется разгадать. Флирт начал я сразу, но понял: так просто она не даст себя узнать. Она только улыбнулась загадочно и сохраняла дистанцию. Полгода я пытался покорить ее, но все было впустую.
Однажды она ошиблась на работе, и я решил прикрыть ее. Она сказала, что могу получить неприятности, и я предложил риск: «Будем квиты, если позволишь мне подвезти тебя сегодня вечером». Она согласилась. В машине я продолжил свой натиск и предложил ресторан на что она спросила дерзко: «А дальше что?» Я ответил серьезно: «Готов жениться». Убедительно рассказал ей о своем разводе, о том, что прошлый брак был ошибкой, и только сейчас понял, что такое настоящая любовь.
Она тихо сказала: «Я ненавижу это. Ты хотел жениться, потом уйти, потом развестись ты не понимаешь себя, не понимаешь смысла, так же как мой отец. Не смей говорить о любви, ты не знаешь, что это такое». Она ушла, оставив меня в кафе среди людей с зеркальными лицами. Я горел от стыда, потому что она была права: я бросил ребенка, всю ответственность свалил на жену, Марии Ивановне. Вернуться домой было сложно, снова найти доверие еще сложнее.
Но Мария Ивановна простила меня, и я стал делать все, чтобы искупить свои ошибки: не жалел гривен на подарки, настаивал, чтобы она заботилась о себе, даже настаивал на посещении театра. Моя жена расцвела, как весенний сад в пригороде Киева. Как я мог забыть, насколько она была прекрасна когда-то? Девушка с работы до сих пор сталкивается со мной, мы общаемся только взглядами и коротким приветствием.
Только я знаю, какое чувство благодарности трепещет во мне, среди кисельных облаков этого сна.