Ночь свечей, когда жена ушла и не вернулась дневник русского отца
С самого первого декабря в квартире уже пахло Новым годом. Я украсил все комнаты поставил свечи, фонарики, купил эклеры и ватрушки, а сыну взял крошечный красный комбинезон и шерстяную шапочку. Это должен был быть его первый Новый год. Но у жены начались какие-то странности. Она опаздывала на работу, телефон всё время лежал экраном вниз, домой возвращалась и сразу в ванную, даже не здоровалась. Говорила, что устала, что нервы на пределе. Я верил, ведь мы были молодыми родителями сыну только восемь месяцев.
С седьмого декабря она почти не разговаривала. Завтракать не стала, сидела целый день в комнате. В пять вечера, когда я одевал ребёнка к зажжению свечей, она вышла с небольшим чемоданом. Только и сказала:
«Я к Ирине, завтра приду.»
Я не привык, чтобы она уезжала в такие вечера, но не стал расспрашивать. Подумал: наверное, ей правда нужно отдышаться. Я отпустил.
В восемь вечера малыш не переставал плакать. Я укачивал его, подогревал воду, перепробовал всё писал ей, звонил дважды, но ответа не было. Родные тоже не знали, где она. Всю ночь я был как тень свечи горели, а я ходил с сыном на руках, не понимая, почему его мама не появляется.
После полуночи мы с ребёнком уснули на диване. В три утра звонок. Она.
«Следи за сыном. Завтра поговорим.»
Я спросил, где она, всё ли в порядке. Она повесила трубку.
В шесть утра я собрал сына и поехал к Ирине, её двоюродной сестре. Там сказали её даже не было. Тут я почувствовал, как под ложечкой холодеет что-то случилось куда более серьёзное, чем я мог представить.
Прошёл день. Второй. Неделя. Она не вернулась.
Я ухаживал за ребёнком сам, как умел. Когда работал оставлял его у мамы. Научился сам купать, кормить, укладывать спать. Каждый вечер обнимал его крепче, чтобы сын не почувствовал пустоту без неё.
На пятнадцатый день пришло длинное сообщение. Она написала, что «не готова быть матерью», что ей нужно «разобраться в себе». Я просил хотя бы навещай сына, помоги, поговори, побудь с ним. Она прочла и больше не ответила.
Через три месяца правда дошла до меня: знакомые из-под Киева рассказали, что видели её в доме с каким-то мужчиной говорят, давно общаются. Она сама говорила, мол, возвращаться не собирается, «всё, точка».
Я не знал ни что сказать, ни что искать, ни кому звонить. Просто жил дальше только я и мой сын. Когда ему исполнился год, она вновь написала. Не про него Она попросила документы. Всё. Не спросила ни про его первые слова, ни про шаги, ни болезни, ни зубы, ничего.
Сейчас уже прошло четыре года с той ночи свечей. Сын бегает по всей квартире, ходит в садик, смеётся во весь голос. Я до сих пор рядом и мама, и папа, и дом, и защита.
Иногда, глядя, как он засыпает, думаю:
Чем ребёнок заслужил быть брошенным?
В чём его вина?
Но понимаю ни в нём, ни во мне не было вины.
Вина в том, кто решил уйти.
Вот такая исповедь русского отца. Жизнь не по сценарию. Главное быть рядом с теми, кто остался, и помнить: ребёнок нуждается в самой крепкой любви, особенно когда один из родителей не смог остаться.