Отец решил жениться
Мать Анфисы ушла из жизни пять лет назад. Тогда ей было всего сорок восемь лет. Сердце остановилось внезапно, когда она поливала любимые фиалки на кухне. Папе тогда исполнилось пятьдесят пять. Он не плакал и не кричал, а просто сидел в кресле матери и внимательно смотрел на ее фотографию, будто силой мысли мог вернуть ее обратно.
В тот день Анфиса потеряла не только маму, но и, по сути, папу. Он остался рядом, жил в той же квартире, но стал лишь бледной тенью самого себя, словно призрак, запечатанный в коконе скорби.
Первый год был особенно тяжёлым. В свои двадцать три Анфиса стала ему и дочерью, и сиделкой, и психологом. Она варила борщ он даже не притрагивался к нему, стирала рубашки он их не надевал, говорила с ним часами, пытаясь вытянуть из бездны, в которую он погрузился. Папа молчал, иногда угрюмо отдавал односложные ответы. Каждый его ответ был как удар: не лезь! Не трогай! Не подходи!
Постепенно между отцом и дочерью выросла плотная, серая, непроницаемая стена.
***
Время шло. Они существовали рядом, но раздельно.
По утрам встречались на кухне, уходили на работу. По вечерам возвращались, снова сталкивались на кухне, расходились по своим комнатам. Разговоры почти отсутствовали. Общение никакое.
Анфиса перестала лезть со своей заботой. Отец был только рад этому. И каждый по-своему адаптировался к новой жизни.
Без жены… Без мамы…
***
Со временем отец начал оживать.
Улыбался соседке Марии Фёдоровне, которая баловала их свежими пирожками. Выбирался с приятелем на рыбалку в Подмосковье. Вспомнил о любимых советских фильмах и ноутбуке.
Анфиса больше не замечала прежнего отчаяния в его фигуре и решила, что самое страшное позади. Даже рискнула уехать на всё лето работать в санатории под Ялтой.
Когда вернулась, её ждал неожиданный сюрприз.
***
Отец сообщил, что собирается жениться.
Он сказал это сразу, как только Анфиса переступила порог квартиры. Голос был спокойный, ровный, будто вопрос уже решён.
Они прошли на кухню, отец уселся напротив.
Я познакомился с женщиной, сказал он, улыбаясь. Её зовут Вера Николаевна. Мы рассматриваем регистрацию брака.
Анфиса почувствовала холод. Не потому, что он нашёл кого-то. Скорее наоборот она бы радовалась, если бы отец снова стал счастливым. В её голове только вспыхнула тревога: «Квартира!»
Их квартира! Здесь она росла, до сих пор стоит мамина швейная машинка, в шкафу хранится её любимая чашка. А не вот эта чужая, оставленная немытой на столе новой женщиной.
Анфиса с презрением смотрела на этот предмет.
Папа, начала она, тщательно подбирая слова, тебе не кажется, всё слишком быстро? Ты хорошо её знаешь? И где вы будете жить надеюсь, не здесь? Это ведь не только твоя квартира. Она мамина тоже…
Отец медленно поднял глаза. В них была только усталость и холодный укор.
А, вот оно что, тихо проговорил он. Началось. Быстро ты. А ведь я ещё жив Рановато делить шкуру неубитого медведя.
Я не делю! Я хочу ясности! вспыхнула Анфиса. Это логично! У тебя появится новая семья, а я… что буду делать я, если вдруг что-то случится?
Вот тогда и будешь думать, что делать, проворчал отец и ушёл к себе.
***
Верочку он привёл через пару дней. Высокая, стройная женщина с грустными и умными глазами была чересчур вежлива.
Анфиса, я понимаю ваши чувства, сказала она. Поверьте, ничего не претендую. У меня отдельная квартира и своя жизнь. Я просто люблю вашего отца.
Вера старалась быть доброжелательной, но её вопросы!
А ваша дача далеко от Москвы? спрашивала она с невинным любопытством. А квартира давно у вас? Сталинки очень ценятся.
Вера считала, что говорить о наследстве заранее неправильно и такие темы только ранят отца, заставляя его чувствовать себя лишним.
После этого визита тревога Анфисы только усилилась. Она была уверена, что Вера хитра и расчетлива. Их отношения с отцом и без того были напряжённые, а теперь окончательно испортились. Анфиса видела перед собой обиженного старика, ослепленного поздней страстью, готового всё отдать чужому человеку. Отец же, похоже, видел алчную и недоверчивую дочь, думающую лишь о своём.
Каждый разговор превращался в спор. Отец говорил о праве на личное счастье, Анфиса о праве на уверенное будущее. Они кололи друг друга, не понимая, что ранят себя.
***
В конце концов, Анфиса не выдержала и предложила оформить имущество у нотариуса раз и навсегда.
Отец сначала отказывался, но потом грустно согласился.
Хорошо, сказал он тихо, пусть будет по-твоему.
Весь путь до нотариальной конторы они молчали. Анфиса нервно щупала сумку, готовясь к борьбе…
В конторе было тихо. Отец сел подальше, сложив руки на коленях. Лицо было невыразительным.
Нотариус, пожилая женщина со строгой внешностью, открыла папку.
Итак, мы здесь для того чтобы начала она деловым голосом.
Подождите, перебил её отец. Его голос был тихим, но твёрдым: Анфиса вздрогнула. Я по другому поводу пришёл.
Он протянул нотариусу бумагу.
Вот.
Нотариус надела очки, просмотрела документ, удивлённо спросила:
Вы уверены? Это договор дарения. Вы передаёте всё имущество дочери, безвозмездно?
У Анфисы перехватило дыхание. Что? Он отдаёт ей всё просто так? Ловушка? Он хочет потом обвинить её?
Анфиса смотрела в глаза отца, пытаясь понять, что он задумал.
На его лице было только бесконечное разочарование и жалость жалость к ней.
На, тихо сказал он, встал и положил перед ней подписанный документ. Бери то, чего долго хотела. Квартира. Дача под Ялтой. Всё. Теперь можешь не тревожиться, что я, старый пень, обменяю имущество на какое-то там мифическое счастье.
Слово «счастье» он произнёс с такой горечью, что Анфиса вздрогнула.
Папа… я… не хотела… прошептала она, чувствуя, как слёзы унижения текут по щекам.
Не хотела? он усмехнулся. Было страшно слышать эту усмешку. Анфиса, за последние полгода ты ни разу не спросила, как я себя чувствую. Ни разу тепло ли мне, не нужно ли мне лекарство. Все разговоры только о бумагах. О квадратных метрах. Ты не видела во мне отца, только обузу мешающую получить своё. Думала, я этого не замечал?
Он вышел. Оглянувшись:
Ты мечтала об этой клетке? Забирай её. Она твоя.
Отца не стало. Анфиса сидела неподвижно, держала в руках холодный лист. Она выиграла, получила всё. Но вдруг поняла, что проиграла…
***
Прошло много лет.
Отец и Вера до сих пор вместе. Иногда Анфиса встречает их в парке или магазине. Они часто идут, держась за руки. Отец постарел, но при взгляде на Веру его лицо светится счастьем.
Анфиса живёт одна.
В трёхкомнатной квартире с дорогим ремонтом и новой мебелью.
На выходных ездит на дачу. Там всё как у людей.
Вот только счастье где-то затерялось…
Анфиса понимает: отец отдал ей квартиру не из злости или обиды. Он отдал то, что она сама выбрала стены вместо человека, бумаги вместо любви.
Обменяла родного человека, собственного отца, на три комнаты и дачу под Ялтой. Это осознание самое страшное наследство, которое ей досталось.