Анечка, ты уже придумала, как Новый год встречать будешь? спросил муж, нарезая толстые кружки сервелата к утреннему кофе. Сказал он это так обыденно, что смысл его слов до меня дошёл не сразу: будто спрашивает, не идёт ли дождь за окном.
Я чуть не разлила чай.
В смысле, «как встречать»? Конечно, с тобой! Или у тебя смена выпала на праздники? удивилась я.
Никитка посмотрел куда-то в сторону и улыбнулся той самой своей коронной виноватой улыбкой, которую я терпеть не могла. Так коты смотрят, когда цветок уронили: знают, что их всё равно пожалеют.
Да нет, не смена. Тут такое дело… Знаешь, я совсем запутался, тебе не рассказал. Мы с мамой, Лизой и Викой решили поехать в Пушкино, в дом отдыха «Берёзка». На все новогодние выходные. Понимаешь, хочется побыть вместе, давно вот так не собирались тесным кругом. Мама грустит: мы все стали чужими, а тут у Лизы после развода вообще всё тяжело… Поддержать нужно. Вот решили: только семьёй, без гостей и лишних.
Села я на табурет, дрожь пробежала от макушки до пяток. Перед глазами всё прожитое вместе: три года брака. И как же всегда это происходило…
Вспомнилась свадьба. Вернее, сама себе я была невестой только по паспорту. Главной была свекровь Алевтина Николаевна. Пока я в белом сидела у стенки, Никита поочередно танцевал с мамой, вытирал слёзы у сестры и за обе щеки тискал племянницу. На меня смотрели, разве что если кто-то громко кричал «Горько!».
Ты не переживай! шепнул тогда Никита, целуя меня в щёку на бегу. У нас крепкая семья, друг за друга горой. Вливайся!
Пыталась я. Очень старалась…
Вон, на его прошлый день рождения. Я два дня на кухне провела, сама испекла любимый «Медовик», целый таз оливье накрошила. Как только пришли мама и сестра, сразу мои блюда в сторону и на стол паровые котлеты:
Анечка, сколько у тебя тут майонеза! У Никиты печень слабая, такие штуки ему нельзя нахмурилась Алевтина Николаевна, проталкивая вперёд свою еду. Кушай, сынок, мамино, полезное!
Ну, и ел он свои котлеты, смеялся с сестрой про какую-то тётю Зою из Воронежа, а я сидела где-то сбоку, будто меня и нет. Пыталась вставить слово, узнать, кто такая тётя Зоя всегда слышала одно и то же:
Анечка, не лезь, это наше семейное, отмахивалась свекровь.
Я чувствовала себя официанткой: только принеси да убери, а место за общим столом мне будто не полагалось.
А дальше хуже. Полгода назад прихватил меня живот. Вызвала скорую, на минуту подумала: вдруг что серьёзное. Позвонила мужу. А он:
Аня, ну подожди, а? У Лизы затопило ванную, с ума она сходит… Сейчас всё перекрою и приеду.
Через четыре часа примчался, когда меня уже в палате положили после операции. Важно сестрин кран, а я как-нибудь переживу, жена ведь, куда денусь.
Ань, ты уже придумала, что будешь делать на Новый? повторил, в одно мгновение прервав эти воспоминания.
Только не расстраивайся… Никита заговорил быстро, будто оправдывался. Ты у меня умная, всё должна понимать: мама стареет, ей семья нужна. А ты… всё равно шума не любишь и нам не особо в компанию. Вика опять вредничать начнёт… Да и финансы: ещё одно место это тысяч сорок сверху плюс еда. В наши-то дни… Не стоит.
Стало мне обидно и горько: как же быстро выдали мне свободу, особо не спросив.
Странно, огрызнулась я, я думала, что в твоей семье тоже есть место жене. Или только кухарка и временная подруга для тебя?
Ты опять своё? поморщился Никита. Речь о родстве! Мы хотим просто посидеть по-семейному, поболтать… тебе всё равно скучно с нами будет. Побудь дома, выспись, сходи с подругами, посмотри сериалы отдыхай! А мы тебе гостинцев привезём.
Я задумалась. Дело было ещё и в деньгах. Отдых нынче дорог, особенно на праздники.
Во сколько обойдётся ваше веселье? спросила я, глядя ему в глаза.
С питанием, лыжами… где-то в сто пятьдесят тысяч. Но я всё рассчитал, быстро заговорил он. У нас в накоплениях почти триста. Ещё останется! Уже забронировал, вечером оплачу.
Я чуть не задохнулась: половину наших общих накоплений на их семейную поездку? Счёт ведь общий: вместе копили. Даже если бы были его деньги, половину из этих заначек я откладывала сама. А если вдруг что-то случись? Кто деньги достанет? Конечно, я… потому что для меня он семья.
Вот только для него я нет. На мои средства отдых, а я остаюсь за бортом, чтобы никому не мешала.
Значит, свободна я? И Новый год могу встречать, как захочу? спросила я, подняв бровь.
Конечно! обрадовался Никита. Отдыхай душой. Мы числа восьмого вернёмся фото посмотрим, расскажу тебе всё да романтику устроим.
Я кивнула и, когда муж ушёл на работу, сразу взяла телефон. Открыла мобильный банк, перевела себе строго половину свою, честно заработанную долю. Если верить расчётам Никиты этого как раз им и хватит на весёлый отдых.
Потом накидала вещи в сумку: документы, ноутбук, смену белья. Остальное, как говорится, приложится.
На тумбочке оставила ключи и обручальное кольцо. Вышла из квартиры, а сердце будто на волю вырвалось.
Самолёт опустился в Ярославле под самый вечер. Лютый мороз, пар изо рта, снег выше пояса. Я не стала предупреждать родителей знала: тут меня всегда примут, даже если приеду без звонка.
Села в такси, телефон в кармане завибрировал: Никита. Нажала «Ответить».
Где ты? сразу закричал в трубку. Аня, ты что натворила? Карта пустая я хотел оплатить, банк отказал! Деньги куда делись?
Всё честно. Ты же сам предложил встречать Новый год, как я хочу. Взяла свою долю и уехала к родителям. Пусть ваши вон Алевтина Николаевна за семейство отвечает, ответила я спокойно.
Да какое своё?! повысил голос Никита. Мы же семья! Мама уже вещи собрала, Вике лыжи купили!
Значит, и расходы на семью тоже ваши. Пусть хоть раз сами решают. Я тут ни при чём, холодно переспросила я и сбросила звонок.
Старенький таксист, сивый, с пытливыми глазами, посмотрел в зеркало:
Всё уладилось, дочка? спросил он по-доброму.
Да, дедушка. Всё наконец уладилось.
Дома дверь открыл папа в растянутых трениках и старых очках.
Анюта?.. даже выронил книжку, потом заорал: Любушка! Бросай вареники, наша Анюта приехала!
Через минуту уже обеими руками меня прижимали к груди. Мама не могла перестать смеяться и плакать, а папа обнимал за плечи, а старый пес Шарик носился кругами и лизал руки.
Ох, Анюта, исхудала, как судьба русская, причитала мама, затаскивая сумку. Чего не позвонила? Мы бы всё на стол вынесли! А Никитка твой где? Где его вещи?
Сняв куртку, вдыхая запах родного дома, я улыбнулась.
Нет его, мам. И не будет уже. Я одна приехала.
Мама на секунду замерла, потом всё поняла и насквозь обняла ещё крепче.
Ну и ладно, сказала она, значит, не твой человек был. Главное, что теперь ты дома.
Вечер прошёл как в детстве: мать пекла пироги с мясом, отец спорил с сюжетами «Иронии судьбы», по телевизору всё так же крутили советские фильмы. Достали папину вишнёвку «на великие дни». На столе домашний хлеб, пироги, маринованные огурцы.
Ешь побольше, доча, уговаривала мама.
Сидела я, смотрела на них, и только тут поняла, чего так долго не хватало. Здесь не нужно было молчать где-то в тени: здесь действительно была семья, где я не гостья и не прислуга.
Мам, пап, спасибо вам, сказала я, поднимая бокал.
За что? удивился отец.
За то, что вы у меня есть. За то, что напомнили что такое родной дом и семья.
Ой, не плачь тут, засмущался папа, пирог остывает. Завтра ёлку доставать будем, игрушки протёр, «домик» Серёга перекрасил.
Я улыбнулась: помнила и ту облезлую игрушку, и стеклянные шары, и вкус маминых пирогов без капли майонеза.
За окном ревела вьюга, заметая следы в прошлое. А здесь тепло и по-настоящему по-домашнему. Сейчас я понимаю, что семью нельзя выпрашивать или заслуживать: тебя либо принимают, либо нет.
И главное больше я не позволю никому примерять меня на роль запасной.