Отпустите меня, пожалуйста…
Я никуда не поеду, тихо, почти неразборчиво шептала женщина. Это мой дом, и оставить его я не могу… в её голосе слышались сдерживаемые слёзы, которые она не давала себе пролиться.
Мама… начал мужчина, и в голосе его звучала внутренняя боль. Ты понимаешь, что у меня не получится ухаживать за тобой так, как нужно… Пойми меня, прошу.
Алексей сидел, сгорбившись, в старом кресле в деревенской комнате, где стены пахли печкой и многими годами его детства. Окно выходило на лужайку, чуть покрытую желтыми листьями, и она, его мать Светлана Петровна, сидела на потертом диване, вцепившись рабочей рукой в ладонь другой, висящей безжизненно после инсульта.
Я справлюсь, сынок, твёрдо ответила она, не глядя ни на кого. Не усложняйте мне жизнь. Я остаться хочу.
Алексей знал, что это была ложь не из злого умысла, а из страха и привычного упрямства. Инсульт ударил сильно. Он помнил прошлую зиму, когда пришлось брать долгий отпуск, чтобы буквально поднимать мать на ноги после тяжёлого перелома. Тогда она тоже говорила, что может сама, хотя без его помощи и шага бы не сделала.
Теперь у него была достойная работа в Москве, он копил, чтобы обновить старый дом и дать маме достойную старость, но болезнь перечеркнула планы. Надежды на ремонт больше не было теперь оставался только город.
Марина соберет тебе вещи, кивнул он на жену. Скажи ей, что тебе понадобится, не стесняйся.
Светлана Петровна молчала, уставившись в промозглое, осеннее окно, где ветер гонял по двору сухие листья. Глаза её были серыми и безжизненными, а пальцы стискивали беспомощную руку так, будто она пыталась вернуть ей жизнь.
Марина возилась в старом шкафу, спрашивала, что брать, а что нет. Но Светлана Петровна будто не слышала невестку мысли её блуждали где-то между прошлым, полем за окном и теплотой домашнего уюта, с которым так больно прощаться.
…Она родилась здесь, в приглушённой тишине средней полосы России, в деревушке, опустевшей с годами. Швеёй была сначала в колхозной артели, потом на дому, когда ателье закрыли и работы стало меньше. Стала жить землей, домом всем, что держало её на плаву среди холода и одиночества. Переехать в московскую квартиру это словно собрать свою жизнь в старый чемодан и бросить в реку.
…
Лёша, она опять не ела, устало вздохнула Марина, поставив тарелку с гречкой и котлетой на стол. Я уже не могу так, сил не осталось…
Алексей молча взглянул на жену. Потом поднял глаза на нетронутое блюдо и только вздохнул. Зашёл к матери она была всё в том же положении, всё тот же взгляд сквозь стекло. В комнате тесно стояли тренажёры, резиновые эспандеры, на тумбочке пузырьки с лекарствами. Без его настояния она бы к ним не прикоснулась.
Мама…
Никакой реакции.
Мама…
Сынок… прохрипела она, слабо повернув голову. Инсульт забрал у неё речь, но этот голос всё равно был до боли родным.
Почему ты не поела? Марина старалась для тебя.
Я не хочу, Лёшенька… Правда, не хочу. Не заставляй меня, прошу.
Мам… Ну скажи, что ты хочешь? Я для тебя всё сделаю…
Он сел рядом, и она с усилием сжала его ладонь.
Ты и сам знаешь, чего я хочу. Хочу домой, боюсь не увидеть его больше…
Алексей уткнулся лбом в её плечо.
Ты же знаешь, что я весь день работаю, Марина возит тебя по докторам… Сейчас зима, дороги занесло… Может, весной?
Она кивнула, но в её глазах уже звучало тихое прощание.
Лишь бы не поздно было, сынок… Лишь бы не поздно…
…
Простите, результат снова отрицательный… с сожалением произнесла врач в платной московской клинике, сняв очки и отведя взгляд.
Марина вскрикнула и зажала рот ладонями:
Почему?! Почему у всех получается? Вы же говорили, что с третьей попытки почти всегда выходит Это вся надежда была!
Алексей держал жену за дрожащую руку. На другом конце коридора Светлана Петровна сейчас была на массаже, ему уже пора было забирать её.
Послушайте, тихо сказала врач. Я понимаю вас. Но вы загнали себя в угол, всё время в напряжении… А организм под нагрузкой не может…
Конечно, я на грани! крикнула Марина сквозь слёзы. Мне приходится работать из дома, все деньги уходят на ЭКО, таблетки пью горстями. Я и ухаживаю за свекровью, и терплю её упрямство! То лекарства отказывается принимать, то есть не хочет! Я тоже хочу ребёнка, может быть тогда муж станет обращать внимание не только на свою маму, но и на меня…
Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее, и выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь.
Извините… прошептал Алексей врачу.
Не переживайте, вздохнула та. Я много таких срывов видела.
Алексей догнал жену в холле. Марина сидела, закрыв лицо ладонями, плечи дрожали от слёз. Она подняла налитые слезами глаза, посмотрела на мужа.
Прости меня Я не хотела обидеть твою маму Я устала. Сил нет смотреть, как человек гаснет на глазах. Невозможно каждый раз видеть одну полоску на тесте и снова выкидывать деньги на ветер. Я не могу больше…
Я бы сделал всё, что в моих силах… Для обеих, с горечью произнёс Алексей. Я знаю, сквозь слёзы улыбнулась Марина. Я всё понимаю.
Они молча посидели, держась за руки, потом Марина вытерла слёзы, поправила волосы и встала.
Пойдём. Светлана Петровна, наверное, уже ждёт. Ей больницы не по душе потом долго тоскует.
…
Понимаете, у вашей мамы почти нет улучшений, тихо сказал седой, невысокий доктор в круглых очках, когда Алексей после приёма отвёл его в сторону. Я думал, что восстановление возможно, шансы у вашей мамы были. Не пила, не курила, хронических болезней не было…
Но ничего не меняется, с беспомощной усталостью сказал Алексей.
Думаю, дело не в теле… Она словно не хочет бороться. Я вижу в ней пустоту. Желания жить нет…
Алексей опустил глаза. Это была правда. Мать сдулась, похудела будто стала прозрачной. Она перестала читать книги, смотреть телевизор, даже говорить перестала. Сидела, глядя в окно, словно ждала, когда вернётся её прежний мир.
Иногда после инсульта дело не только в физиологии, тихо добавил доктор. Но ваша мама будто ждёт чего-то, будто просто хочет уйти…
Я это понимаю, ответил Алексей едва слышно.
…
Лёша, Марина говорила в трубку, голос надломлен. Может, отменишь поездку? Светлана Петровна совсем плоха. Я боюсь, ты не успеешь…
Её сердце сжималось. Она знала, что боль матери мужа это и его боль. Самой Марине тяжело было наблюдать, как свекровь всё чаще лежит неподвижная, как перестала даже музыку слушать на стареньком проигрывателе, который Алексей когда-то привёз из деревни вместе с отцовскими пластинками. Теперь она почти не вставала, лишь пила молоко и постоянно повторяла, что «в городе оно совсем не то, что дома». Но всё равно пила, будто держась за последнюю нить.
Алексей вернулся в тот же вечер. Всю ночь он провёл у её кровати.
Ты знаешь, чего я хочу, сын. Ты помнишь, что обещал…
Алексей кивнул, и утром они отправились в село. Врача Светлана Петровна видеть категорически отказалась.
Только не в больницу. Не надо. Домой…
На дворе был март, дороги ещё не растаяли, и проехать удалось без трудностей. Алексей помог матери выйти из машины, посадил в кресло-калясочку и выкатил во двор.
Таял снег, капало с крыш, синий мартовский воздух был наполнен запахом сырой земли и дымком от печей. Деревья склонились под ветром. Светлана Петровна часами сидела на крыльце, дышала полной грудью, смотрела на деревянный покосившийся дом, на любимые кусты, и на её лице наконец заиграла настоящая улыбка первая за долгие месяцы. Слёзы текли по щекам, но это были слёзы счастья.
Вечером она поела, ещё немного посидела возле оконца, слушая звуки наступающей весны, и, на удивление, попросилась спать. А ночью сердце её остановилось с той же ясной, тихой улыбкой, будто Светлана Петровна слилась с родной землей.
Алексей и Марина остались, чтобы проводить её как положено, привести дом в порядок, решить, как быть дальше. На душе у Алексея впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. Он много лет не проводил здесь и пары дней, а теперь не хотел уезжать.
…Уже перед самым отъездом Марина вдруг почувствовала слабость, ушла в удобство и вышла оттуда, держа в руках тест, весь в слезах и с восторгом в голосе: на тесте было две полоски. Первая за все долгие годы борьбы, за все отчаянные попытки.
Это она, Лёша… твоя мама помогла нам… Я уверена…
Алексей поднял голову к ясному небу и крепко прижал жену к себе. Да, это был её последний подарок. Самый дорогой, самый светлый, самый долгожданный…
