Опять пересолила. И мясо, как резина, жевать невозможно, раздается раздраженный голос мужа за кухонным столом, и громкий звук отодвигаемой тарелки гулко прокатывается по кухне.
Екатерина застывает с кухонным полотенцем в руках. Она только что домыла сковородку, еще даже руки не вытерла. Спина ноет после дня в бухгалтерии, а после двух часов у плиты в висках давит усталость. Медленно Екатерина поворачивается к мужу. Дмитрий не скрывает недовольства, лениво ковыряет вилкой мясное жаркое, которое она старательно готовила.
Дим, я все делала по рецепту, спокойно говорит Екатерина. И соли там всего ничего кинула. Ты даже не попробовал.
А что тут пробовать? И по виду ясно, что есть это невозможно, фыркает муж, откидываясь на спинку стула. У мамы мясо мягкое-воздушное, аромат! А у тебя всё как подошва. Сколько раз просил: возьми у нее рецепт, спроси, научись уже. Но у нас ведь умная тут нашлась, из интернета рецепты ворует.
Молча Екатерина подходит к столу, забирает горшочек с ужином, аккуратно вываливает все в мусорное ведро. Внутри все кипит, но за пятнадцать лет брака она научилась глотать обиды. Дмитрий всегда был привередой в еде, но в последние годы эти придирки стали ежедневными. Как бы она ни старалась борщ, отбивные, рыба или салат всё сравнивалось с едой его матери, Аллы Сергеевны. И всегда не в её пользу.
Муж пожимает плечами, достает из холодильника кусок колбасы, отрезает себе ломоть и, хлопнув дверцей, уходит с ужином к телевизору. Катя остаётся одна, машинально протирает идеально чистую столешницу.
На выходные по традиции приходит Алла Сергеевна не просто в гости, а на «ревизию». Екатерина со зла уже в пятницу с утра идёт на рынок: выбирает свежайшую говядину, смотрит овощи, покупает сметану и зелень. Она решила удивить свекровь: говяжьи рулетики с черносливом и грецким орехом в сливочном соусе рецепт ей дала соседка-повариха. На гарнир картофельное пюре на молоке и масле, воздушное как крем, плюс лёгкий салат с кедровыми орешками.
На кухне клубится аромат сливок и запечённого мяса. Катя летает между плитой, мойкой, разделочной доской. Всё нарезано заранее, чтобы не суетиться в последний момент. К назначенному часу стол накрыт белой скатертью, фарфоровая посуда блестит, на блюде рулетики, от которых идет умопомрачительный запах.
Дмитрий радостно открывает дверь. В прихожей привычно раздается уверенный голос Аллы Сергеевны:
Ну и пробки нынче. Димочка, сынок, как ты похудел! Совсем измождён.
Катя выходит поприветствовать свекровь. Та оглядывает её придирчиво взгляд задерживается на волосах, усталом лице.
Здравствуй, Катя. Пахнет жареным. Вентиляцию бы включила, дышать тяжело.
Вытяжка работает на полную, Алла Сергеевна, доброжелательно отвечает Екатерина. Проходите к столу, всё горячее.
Свекровь основательно моет руки, вытирает их минуту-другую словно действие на показ, и идет на кухню, садится во главе стола, поправляет очки, придирчиво изучает блюда. Дмитрий ерзает рядом, предвкушая угощение.
Катя аккуратно раскладывает по тарелкам пюре и рулетики с соусом.
На вид ничего, бросает Дмитрий и тут же язвит: Надеюсь, сегодня будет лучше, чем вчерашняя «резина».
Екатерина молчит, садится на край стула, наблюдая, как свекровь медленно пережевывает кусочек мяса, промокает губы салфеткой, тяжело вздыхает.
Катя, а ты мясо отбивала перед тем, как закручивать? язвительно интересуется Алла Сергеевна.
Конечно, и долго мариновала в сливках, а потом тушила, отвечает Катя, чувствуя настороженность.
Странно, кивает свекровь, на вкус будто старую подошву жуешь. Жёсткое, чернослив пересушен, в соусе комками мука.
Катя всматривается в свою тарелку: мясо разваливается на волокна от прикосновения, соус без единого комка. Переводит взгляд на мужа. Дмитрий, который с явным аппетитом ел, вдруг поддерживает мать:
И правда, мам, неожиданно замечает он, двигая мясо. Снова жёсткое. Катя, ты вроде хорошие продукты покупаешь, а результат, как в столовой.
Мясо отличное, Дима, дрожащим, но твёрдым голосом отвечает Екатерина. Я только что его пробовала.
Некоторым и такое сойдёт, надменно фыркает Алла Сергеевна. Кто ничего вкуснее морковки не ел, тому всё деликатес. Но моего Димочку с детства к хорошей пище приучили. Ему тяжёлое и непрожаренное нельзя.
Катя краснеет, ощущая, как внутренняя обида прорывается наружу. Она вложила столько сил в этот ужин! Но снова слышит только упрёки.
Алла Сергеевна, если не нравится, не ешьте. Но оскорблять мою еду не надо, тихо, но твердо произносит Екатерина. Я стояла у плиты три часа.
Свекровь демонстративно воздевает руки к небу, смотрит на сына.
Ты видишь, Димочка! Слово сказать нельзя. Я совет даю, а она в штыки! Дима, посмотри, как твоя жена с матерью разговаривает.
Дмитрий стучит кулаком по столу.
Катя, прекрати! Мама дело говорит. Не умеешь готовить спроси, чего продукты переводить? Могла бы и научиться, честное слово.
И вот тут Алла Сергеевна, почувствовав полную поддержку сына, бросает фразу, которая ставит точку в прежней семейной жизни. Она наклоняется к Дмитрию, гладит по руке и говорит спокойно, почти ласково:
Не мучайся, сынок, бросай это. Я же всегда говорила хозяйка она никакая. Лучше свиньям варить, чем тебе. Завтра накручу котлет, накормлю тебя нормально всю неделю, Катя пусть сама своё ест, раз наготовила.
На кухне воцаряется тяжелая тишина, слышен лишь шум холодильника. Дмитрий сидит с полуулыбкой, даже не пытается одёрнуть мать это его устраивает.
В Екатерине будто лопается что-то внутри. После стольких лет стараний снова её блюда сравнили с помоями, а муж только рад.
Она не плачет и не кричит. Внутри холодная ясность.
Молча, Катя встаёт, берёт у мужа и свекрови тарелки с рулетиками и пюре, спокойно выбрасывает их в ведро. Все потроха блюда туда же. Со стола исчезает всё.
Ты что творишь?! возмущается Дмитрий. Я ел вообще-то!
Катя ставит посуду в мойку, моет, вытирает, потом оборачивается:
Свиньям я не варю. А вашу баланду никто есть не заставляет. Алла Сергеевна завтра вам привезёт еду. С этого дня кухня для тебя, Дима, закрыта. Раз и навсегда.
Алла Сергеевна судорожно вдыхает, пытается осудить невестку, но слов подобрать не может. Дмитрий нервно смеётся:
Ну Катя, не дури! Просто психанула. Но почему еду переводить?
Никакой истерики, Дима. Всё честно и просто. Ты пятнадцать лет недоволен моей едой. Свекровь только что обозвала её пойлом. Всё. Готовить для тебя больше не буду. Хочешь ешь у мамы, заказывай, вари сам, мне всё равно.
Развязывает фартук, вешает на крючок и уходит из кухни. В спальне закрывает за собой дверь и садится на кровать. Никаких слёз только облегчение.
Вечером, как по радио, до кухни доносится бубнёж свекрови и раздражённые фразы мужа. После чая с магазинным печеньем Алла Сергеевна хлопает дверью и уходит. Дмитрий появляется в спальне, бросает на жену злой взгляд, берёт подушку с одеялом и идёт спать на диван.
Утром в доме повисает натянутое молчание. Катя рано варит себе овсяную кашу, пьёт кофе. Дмитрий собирается на работу, открывает-закрывает шкафчики, громко вздыхает как будто жена должна подскочить, предложить омлет. Но Катя листает новости в телефоне и даже головы не поднимает. Не дождавшись завтрака, муж хлопает дверью и уходит на работу голодным.
Вечером Екатерина заходит в магазин: берёт ровно столько, сколько нужно для одного ужина стейк из лосося и пучок зелёной спаржи. Дома быстро запекает рыбу, ест одна. Плита сверкает чистотой.
Поздно вечером возвращается Дмитрий. Вдохнув запах после ужина жены, открывает холодильник там только йогурты, молоко, сыр и овощи. Кастрюль с борщом или гуляшом больше нет.
А ужин? удивлённо спрашивает он.
Я ужинала, спокойно отвечает Катя, не отрываясь от книги.
Ты серьёзно? Не приготовила мне?
Вчера всё объяснила. Моё пойло тебе ни к чему, береги желудок. Мама обещала контейнеры. Позвони ей.
Дмитрий краснеет, зло захлопывает холодильник.
Катя, хватит этого балагана, я пришёл с работы уставший и голодный! Ты жена должна кормить мужа!
Мы оба работаем по девять часов. Только я потом ещё на кухне за рабыню. Всё, Дима, хватит. Ты взрослый. Дальше сам.
Муж не находит слов, резко звонит матери:
Мама? Привет. Нет, не кормила. Не, серьёзно… Привези котлет. С голоду умираю.
Через час Алла Сергеевна предъявляется с сумками и гордым видом, возится на кухне, укоряя Екатерину с порога. Катя молча уходит в спальню, включает ноутбук и наушники.
Так начинается другая жизнь. Первые дни Дмитрий держится бодро, а мама через день возит контейнеры борщи, котлеты, пироги. Она раскладывает их строго по полкам, приклеивает записки с датами и вздыхает, проходя мимо Катерины. Жена не реагирует: варит лёгкие крем-супы, салаты, печёт овощи для себя. Вечера внезапно стали свободными: Катя записалась на онлайн-курсы, читает и рано ложится спать.
Но благоденствие длится не долго. К концу второй недели Алла Сергеевна начинает сдавать: таскать контейнеры и готовить тоннами взрослому мужику тяжело. Сначала передачи еды переходят на самого Дмитрия: заходить к маме после офиса неудобно, домой он возвращается злой и голодный.
Потом в контейнерах появляются покупные пельмени, макароны, дешевые сосиски и готовая еда из «АТБ», потому что варить уже лень. Через неделю Дмитрий сидит на кухне, грызёт вчерашние макароны с сосиской, а Катя достаёт себе из духовки ароматный жюльен из курицы и грибов, наливает бокал сухого вина.
Пахнет… хмуро замечает муж.
Очень, спокойно подтверждает жена, наслаждаясь ужином.
Дмитрий отодвигает тарелку.
Катя, ну хватит уже. Я всё понял. Мать стонет, у неё давление. Давай по-старому?
Нет, никогда, кротко отвечает Екатерина. Теперь только так: готовим вместе, ты чистишь, режешь, моешь и убираешь. Ещё хоть раз услышу про «мамины котлеты» варишь пельмени сам.
Дмитрий счастливо соглашается. Катя едва улыбается, наблюдая, как несмышлёный муж собирает кухонный мусор. Кризис пройден, а урок понят: уважение начинается там, где должно оборваться рабство.
Если эта история вас тронула поставьте лайк, подпишитесь на канал и расскажите своё мнение в комментариях.