В молодости мой отец был умным и рассудительным человеком, образованным, уважаемым на работе, его все любили, и мне всегда говорили брать с него пример. Но никто и не подозревал: дома он не упускал случая напомнить мне, что я нежеланный ребёнок из его первой любви, ставший тяжёлой ношей для него и его нынешней жены, потому что именно они вынуждены были меня воспитывать. Благодаря отцу я всю жизнь жалел о том, что вообще появился на свет.
Он ранил меня словами: постоянно твердил, что я ничего не добьюсь в жизни и закончу на улице. Насильно пытался пристроить меня в секцию бокса, хотя я этот спорт терпеть не мог. Отец хотел, чтобы я вырос совсем другим человеком, чем был я, и всегда использовал это как повод для оскорблений.
Наши отношения стали лучше только после того, как я съехал из дома и женился. Я видел, что он искренне полюбил мою жену Алену, и был даже благодарен, что я теперь вне его семьи завёл свою собственную.
Однако, когда отцу исполнилось семьдесят, он начал донимать меня:
Ты слишком много времени и гривен тратишь на свою жену! Она только и думает, как бы записаться к парикмахерам да косметологам, а ведь она тебя обманывает. У вас нет детей, так зачем тебе эта жизнь? Лучше бы вернулся домой и помог своему старику. Для чего я тебя воспитывал? Чтобы ты про меня забыл и жил только для себя?
Раньше он не мог меня выносить, а теперь, на старости лет, чуть ли не умолял вернуться. Не стеснялся оскорблять мою жену прямо при мне, всячески пытался поссорить нас, но вовсе не по этой причине мы решили опять жить вместе с ним.
Отец стал забывчив: то оставит ключ в двери, и соседи из Харькова звонят мне среди ночи, то чуть не устроит пожар, забыв утюг на доске. За ним нужен был постоянный присмотр, и мы с женой временно переселились к нему, а своё жильё сдали. Но отец стал ещё хуже. Иногда он готов расплакаться на моих глазах: мол, любит меня, скучает, я для него самый близкий человек.
А иногда орёт, гонит меня вон из дома. Я понимаю: с пожилыми так бывает, лекарства тут не помогут, но мне до сих пор очень тяжело с этим справляться. Мы с Аленой обсуждаем, не отдать ли папу в дом престарелых, ведь когда-то, в приступах обиды, я клялся себе, что так и сделаю не люблю его, верну сполна, пусть почувствует мою боль. И вот теперь сомневаюсь: правильно ли это? В моих глазах он никогда не был святым, часто говорит несправедливо и обидно, но всё равно мне кажется, что лучше ему с нами, чем среди чужих. А жена уверяет наоборот. И что теперь делать?