ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ…
С похорон своей Марии Александра Степановича я отправился прямиком в родную деревню под Белгородом. В квартире, где мы жили с женой до последнего её часа, больше оставаться не мог душа не лежала, да и смысла не было: вскоре она переходила к сыну моей любимой Марии, ведь своих детей у нас не было
Улетела она туда, где не болит душа и где нет одиночества, оставив меня вдовцом на закате жизни. Вот и брёл я по просёлочной дорожке от трассы к той деревне, где жили мои родители и где меня не было уж много лет. Как там дом? Не развалился ли окончательно?
Стояли последние майские деньки, и солнце будто выцеживало зелёный сок из листьев, небо резали своими крыльями ласточки… Как же хорошо жизнь не останавливается после нашего ухода! думал я.
Два стенда в сердце и перенесённый инфаркт давали мне надежду, что долго не придется ждать встречи с Марией. Пока же бытовые хлопоты никуда не делись Проходя мимо дома соседа, остановился возле сидевшего на лавке Егоркина. Вот бы водки купить, Марьюшку помянуть с Егоркиным, подумалось мне.
Угощать меня не надо, свою норму уже выполнил, ответил Егоркин, будто прочитал мои мысли. Завтра уж опохмелишь!
Я понял: помощи здесь не дождаться, пошёл к своей троюродной сестре Вере за инструментом доски на доме оторвать надо было. Остался у неё ночевать, а утром вместе с её сыном Лёшкой принялись за дело. За пару дней дом привели в жилое состояние. Только полусгнившие наличники Вера строго приказала заменить мол, наличники как душа хозяйская.
Сохранившийся от отца столярный инструмент радовал руки и сердце. Решил: Неужто я, бывший лётчик-испытатель, подполковник в отставке, не справлюсь с такой мужской работой? Справился. Когда на окнах засияли новенькие жёлтые резные наличники, появились заказчики со всей округи. Пенсии мне хватало, но приятно, когда кто-то ценит твой труд
Пригнал из города свою старую, но ухоженную Шевроле-Ниву, и работа пошла.
Однажды приснился мне сон, и весь день не отпускала тяжёлая обида. Приснилось: стою на пороге той квартиры, где мы жили с Марией, а она строго говорит: Уходи отсюда, тут тебе не место, нечего без дела шататься! Никогда Мария таких слов мне не говорила. Обидно было: в доме полно чужих, всем место нашлось, а мне нет! Глупость вроде, а обиду долго носил
Вечером, возвращаясь из магазина, чуть не наткнулся на худого, грязного мальчишку лет восьми, сидящего на крыльце. На щеках чистые полосы видно, плакал. Назвался Гришей.
На вопрос, почему не дома, ответил: мамка ударила, рассердился и ушёл.
Вижу сразу: дела плохи. Кроссовки разные, хоть грязь и скрывает; штаны рваные Накормил парня, дал молока от Веры и отправил к маме. А утром Гришка спит на моём крыльце, завернувшись в половик. Взял его на руки, положил на диван спал, как убитый.
Когда проснулся, отмыл я его (грязь слоями спадала), рассказал про ночь: пришёл домой мамы нет, только пьяные дядьки. Оставил я его за завтраком и пошёл к Вере выяснять.
Знаю, знаю, о чём спросишь, сказала она. Мама Гришки наркоманка. После гибели мужа окончательно скатилась. Здесь таких много. Ни опека, ни защита у нас не работают! В прошлом году тут по пьянке детей в доме заморозили в чулане закрыли и забыли. Гришка у Эльвиры эту зиму не переживёт уморит его. Совсем от рук отбилась!
Я отправился на другой конец села к Эльвире. То, что увидел, превзошло худшие ожидания: грязная, оборванная, синюшная женщина потребовала за сына бутылку водки, чтобы я мог его воспитывать и кормить.
С содроганием вернулся домой. А у крыльца Гриша домывал последнее колесо Нивы машина сияла на солнце, будто новая
Вечером, собираясь спать на надувном матрасе, Гриша попросил разрешения называть меня папой Сашей.
Папа Саша, ведь мы теперь семья? спрашивал с надеждой в глазах.
Конечно, семья! ответил я, вдруг оказавшись папой.
А хорошо бы, чтоб в семье женщина была!
Ты меня женить хочешь, дружок? я смеясь спросил.
Нет, не женить! Ну, я потом тебе всё расскажу
На следующий день, вернувшись от заказчика, увидел возле дома уже двух помощников. Маленький клочок земли метра два квадратных аккуратно вскопан. В свежую землю Гриша и худющая девочка в резиновых сапогах сажали лук.
Это вот моя подруга, Лизка, смущаясь пояснил Гриша. Банку лука украла сажает. Женщины должны что-то выращивать или детей рожать; иначе какие же они женщины! А Лизка хорошая, у своих не ворует!
Десятилетняя Лизка рассказала, что мать прислала её из соседнего села к бабушке, а бабушка уже год как умерла, дом заколочен
А как же?
А мамка забыла, что бабушка умерла. На похороны ездила пьяная, и обратно тоже пьяная, из машины её выгрузили. Вот и решила: если меня из дома гонят, буду жить сама! Можно я в вашей семье останусь? Всё умею: стирать, еду готовить, в огороде помогать!
Лизка стояла такая виноватая будто у меня что украла
Вот почему меня Мария не пустила, наконец понял я. Здесь, на земле, у меня ещё есть дела
Вечером пришёл важный разговор с Верой.
Прокормишь ты ребят, а что с законом? У них ведь матери есть! предупредила Вера.
Не в этом дело! Я бы уладил, да сколько мне осталось неизвестно. Вот, Вера, тебе моя заначка: если со мной что случится, найди им хороший детский дом или оформи опеку на себя.
Я протянул ей пачку купюр, завернутую в газету: Здесь пятьдесят тысяч гривен.
Вот почему Мария меня не пускала к себе! Значит, поживу ещё мои земные дела не закончены! думал я, шагая по знакомой деревенской дорожке.
Да, не скажешь лучше, чем Пушкин дни наши сочтены не намиЗабота о Гришке и Лизке постепенно стала смыслом моего утра, дня и вечера. За несколько недель дом наполнился топотом маленьких ног, смехом и спорами кто сегодня будет варить картошку, а кто вытирать стол.
Вечерами мы сидели в обросшем саду, смотрели на закат и придумывали смешные истории. Гриша хвастал, что сможет когда-то водить Ниву лучше меня. Лизка строила планы, как озеленить весь двор.
Я стал замечать, что реже думаю о боли потери, о прошлом. Мои новые наличники сияли, точно окна в новую жизнь, и каждый раз, когда я поднимался на крыльцо, слышал радостное Папа Саша! и сердце наполнялось теплом.
Иногда ночью мне снилась Мария. Она теперь улыбалась, глядя на меня с порога; я словно слышал её тихое Ты молодец, Саша, живи. И я понимал что бы ни случилось завтра, этот миг, когда я перестал быть один, был самым настоящим вторым дыханием.
Когда деревня вдруг оживилась от новостей мол, бывший лётчик, вдовец взял на себя двух потерянных малышей! соседи приносили ведра с клубникой, пасту для обуви, пригласили на праздники.
Я не знал, сколько мне отпущено, но жил, как будто каждый день бесценный подарок. А однажды Лизка спросила:
Папа Саша, если у тебя появился второй шанс, значит он может быть у каждого?
Я усмехнулся:
Конечно, солнце моё. Просто надо не бояться открыть свою дверь и сердце.
Лизка и Гриша засмеялись, а я понял: иногда жизни хватает одного доброго поступка чтобы она снова стала яркой и полной смысла.
В тот вечер, когда в саду запели первые ночные птицы, мне казалось, что в каждом их отзыве звучит благодарность. И я благодарил Марьюшку за тот сон, за невыносимую тоску, за новых детей За второе дыхание, которое, оказывается, берётся не у врачей, а у самого сердца.
И пусть впереди ещё были трудности, всё для меня теперь было по плечу: ведь уже не для себя а ради тех, кто позвал меня жить дальше.