Анестезиолог Гаврилов спал на стареньком диване в ординаторской, вывернув руку так, что любой йог позавидует. Снилось ему, будто бредёт по сияющему, бесконечному коридору, почти дошёл до конца… как вдруг кто-то начал яростно барабанить в дверь. Гаврилов рывком проснулся, мельком глянул на часы: «Семь. Утра или вечера вот вопрос».
У меня сын родился! открывает дверь Славка Вышегорский, хирург и бывший однокурсник по медуниверситету. Из кармана халата у него торчит бутылка «Каберне». Сам понимаешь, без анестезиолога пить не по-человечески!
Поздравляю, Слава! Но пить не стану.
Тогда давай покурим? слишком легко соглашается Вышегорский.
У меня сигареты закончились.
И у меня пусто! Гаврилов, сбегай в киоск! До конца твоей смены час, а мне ещё сутки маячить тут. Ну очень за сигаретой душа болит!
Сгоняю потом, лениво зевает Гаврилов, потирая затёкшую руку. Такой сон снился, прям целый коридор светлый…
Это про коридор к бухгалтерии на втором этаже, Славка ржёт, доставая рюмки из шкафчика. Мне тоже такой снится перед зарплатой.
Да нет, другой.
В тот другой коридор, Саша, тебе пока рановато. Ты ж, говорят, вчера семь часов на операции провёл?
Аортальный стеноз, гипертония, сердечная недостаточность. Парню двадцать три!
Гипертония-то молодеет! присвистнул Вышегорский, разливая коньяк по рюмкам. Кстати, коньяк народное средство от неё. Проверено.
Ага, рассказывай! посмеивается Гаврилов.
Рюмки тебе жена подарила? На рюмках нарисованы чаша, обвитая змеёй, и надпись: «За крепкую печень!»
Благодарные пациенты.
Выпьем за нового человека, ступившего в наш мир! Пусть путь его будет настоящим приключением! Славка произносит тост, чокаются.
А работать ты как после выпивки собираешься? Гаврилов открывает коробку конфет.
Во-первых, я не пьян! Во-вторых, меня подменят! Не каждый день сын рождается, между прочим. Гаврилов, ну сбегай же за сигаретами!
Сгоняю. Но чуть позже.
Сегодня ж Рождество, правда! напоминает Славка, наливая ещё по одной. Католическое.
Точно! 25 декабря! Гаврилов задумывается. Как сына назовёшь?
Тёща требует назвать Ипполитом, стонет Славка.
Ипполит?! удивляется Гаврилов.
Ага, они с женой без ума от актёра Яковлева! Вышегорский закатывает глаза. Из «Иронии судьбы». «О-о, тёпленькая пошла!»
Ну что сказать Тёща бы сначала святцы открыла!
Открывала уже, Вышегорский разводит руками. Там такие имена: Авксентий, Амонафа, Анф, Мардарий, Синезий, Спиридон, Ферапонт!
В целом, Ипполит не так уж плохо Гаврилов вдруг вскакивает: Ладно, я пошёл за сигаретами!
Да стой! Хоть рюмку махни на посошок!
Не, сейчас! Я быстро!
Гаврилов запрыгивает в пуховик и вырывается из больницы на улицу, будто его кто-то невидимо торопит. Магазин на углу, но врач смотрит на бархатное небо, откуда валит нежный снег, и решает пройтись до дальнего киоска проветриться, размяться после дежурства.
На аллее за больницей, под редкими фонарями, в снежной круговерти Гаврилов догоняет дедушку с маленьким пёсиком на поводке. Дедушка садится прямо в сугроб, как будто отдохнуть решил.
Вот те на бурчит Гаврилов, присаживаясь рядом, проверяет пульс. Отец, как самочувствие? Голова не кружится? За грудью не тянет?
Дедушка бледный, почти не реагирует, губы синеватые. Пёсик нервно бегает вокруг, лижет хозяину очки.
Гаврилов осторожно приподнимает старика, напрягается и тащит к больнице.
На крыльце уже ждёт Вышегорский, строит планы, как шикарно будет покурить с корефаном.
Чего стряслось? вздыхает Слава.
Инфаркт! Гаврилов вносит старика. Собаку не обижай.
Вышегорский ловит пса за поводок. Тот мелко трясёт лапами, скучает.
Забрали хозяина? спрашивает у собаки Славка. Не переживай, братец. В надёжных руках теперь. Гаврилов его вытащит, он ведь с института прозвище носит. Сказать какое? Архангел…