Я готовила ужин запеканку из грибов, любимое блюдо Аркадия.
Дети уже спали, а квартира в центре Киева была наполнена мягким светом и тёплыми запахами специй. На кухонном столе завибрировал его телефон.
Экран на миг озарился коротким сообщением:
**«Родная, жду тебя. Не забудь клубнику со сметаной».**
Пара строк… И моя реальность вдруг перевернулась. Десять лет брака рассыпались в один момент.
Я уставилась на экран, пока тот не потух. Через миг новая вспышка. Я не посмотрела.
Пальцы дрожали, когда я ставила запеканку в духовку. Десять лет. Двое детей.
Бизнес, который мы создали вместе. Вернее, который он выстроил, пока я жертвовала всем.
«Аня, главное сейчас чтобы ты меня поддерживала. Свои идеи ещё успеешь реализовать.»
Я верила ему.
Когда он возвращался поздно, как всегда в последнее время, я не стала спрашивать.
«Извини, любимая, совещание затянулось.»
Я молча следила за ним, взгляд упирался в его тарелку.
И думала лишь об одном:
Кому он врёт больше себе или мне?
«Ты в порядке?» заметил он моё молчание.
«Да, просто устала.»
Я улыбнулась.
Но внутри всё рушилось.
Когда я перестала существовать для самой себя?
Этой ночью сон не пришёл. Я лежала с закрытыми глазами и вспоминала нашу встречу.
Как он смотрел на мои рисунки с восхищением. Как обещал яркое будущее.
А потом…
Свадьба. Беременность. Вторая беременность. Бизнес, требующий всё больше времени.
«Ты понимаешь? Главное чтобы у нас появилась стабильность.»
Я понимала. Заведовала домом, водила детей на кружки, отвечала на звонки. А свои рисунки складывала в ящик на потом, на лучшие дни.
Утром я вдруг стала замечать мелочи. Как он слишком тщательно выбирает рубашку. Как долго причёсывает волосы. Как, читая сообщения, отводит взгляд в сторону.
«Папа, сегодня поиграешь со мной?» спросил младший сын, цепляясь за его рукав.
«Прости, сынок, у папы важная встреча.»
Важная встреча. Мне казалось не наденет ли она синее платье?
То самое, в котором я ходила в начале отношений… Теперь оно пылилось в шкафу.
Слишком нарядное для похода в магазин или родительское собрание.
Я продолжала завтрак, уроки, дела по дому.
Но внутри жгло зачем?
Кто она? Сколько это длится?
«Мама, ты грустная», прошептала дочь, обняв меня тихонько.
«Всё хорошо, милая. Просто устала».
Но себе я не верила больше.
**Нам нужно поговорить**
В тот же вечер я достала старые рисунки.
Столько идей. Столько неосуществлённых задумок… Среди них эскиз детской, которую я придумала, когда ждала Оксану.
Комната с качелями под потолком, радужные стены.
А Аркадий тогда сказал:
«Сделай что-нибудь попроще. Это ведь просто детская».
Просто…
Когда мои мечты превратились в «просто»?
Телефон снова затрясся. Ещё одно его сообщение:
«Я задержусь сегодня».
Я долго смотрела на экран. И вдруг поняла:
Больше так жить нельзя.
На следующий вечер, когда дети были у бабушки, я ждала его с твёрдым решением.
Он зашёл в пальто, не успев снять.
«Кто она?»
Вопрос был тихий, но разрезал тишину, как нож.
Аркадий застыл, потом налил себе водки. Руки дрожали.
«Аня…»
«Скажи честно. Я имею право знать».
Сел напротив, вертя стакан в руках.
«Это ничего не значит».
Ничего?
«Просто между нами давно всё остыло».
Остыло?
Я вспоминала:
Как готовила ему завтрак, даже если болела.
Как ночами разбирала его документы.
Как вместо поездки во Львов сидела с его бумагами.
«Когда?»
«Что когда?»
«Когда стало холодно?»
«Когда я перестала носить красивые платья?»
«Когда мечты я бросила ради твоей фирмы?»
Он поморщился.
«Не драматизируй. Это ты выбрала быть домохозяйкой».
Домохозяйкой?
«Я вела твою бухгалтерию. Я организовывала встречи. Я вырастила наших детей. Это домохозяйка?!»
«Аня, давай…»
Он попытался взять меня за руку.
«Мы всё исправим. Я всё закончу. Начнём заново».
Но напротив меня уже сидел чужой человек.
«Знаешь, что страшнее всего?»
Он молчал.
«Не в том беда, что у тебя появилась другая».
«А в том, что ты даже не понимаешь, ЧТО сделал».
**Я снова стану собой**
В ту ночь впервые за годы открыла альбом для эскизов.
Утром забрала детей из Днепра.
И началась новая глава моей жизни.
Я больше не чья-то тень. Я снова сама.
И неизвестность уже не пугала. Она была прекрасна.
Потому что самая горькая измена это измена себе.