Я никогда не думала, что узнаю об этом вот так. Не через шпионские игры с его телефоном, не через слежку на дорогах. Всё открылось мне благодаря старенькому телефону тому самому, который он давно забросил, уверяя, что «уже ни на что не годится». Аппарат валялся в забитом ящике среди проводов, старых бумаг и всякого ненужного хлама, который держишь «на всякий случай».
Однажды я включила его просто из интереса. Пароля не было. И всё оказалось там: его почта всё ещё была подключена, как будто ждала меня. Места, время, маршруты карта ясно говорила сама за себя.
Я стала смотреть внимательно. День за днём одна и та же дорога. Сначала из дома на работу, потом почти ежедневно один и тот же адрес. Он проводил там довольно много времени, после чего наведывался в соседние кафе. А потом как ни в чём не бывало возвращался домой. Всё повторялось до мельчайших деталей. Мои руки дрожали над экраном, и я всё снова и снова убеждала себя: наверняка есть объяснение. Не может быть, чтобы он…
Но сомнение появилось и прежде. Дочка случайно заметила уведомление на его телефоне какая-то женщина присылала ему сердечки. Она сказала это беззлобно, сама не понимая смысла. Я успокоила её, придумав оправдание. Мне не хотелось верить. Я пыталась сохранить то, что всё ещё называла семьёй.
Однажды я решилась. Ни слова не написав, ни разу не предупредив, я поехала туда, к тому самому адресу, что высвечивался в почте. И увидела их. Никаких разыгрываний, никаких пряток просто вместе, спокойно, будто весь мир замер за стеклом. Я знала её. Не лично, а по фотографиям, по соцсетям. Вспомнила старые комментарии и лайки теперь всё встало на свои места.
Я остановилась перед ними. Без истерик, без слёз стояла и молчала, словно увязнув в холодном воздухе Киева.
Она смотрела на меня, не понимая, что происходит это не её вина, это был шок. А он начал горячо кричать, обвиняя меня. Заявил, что я слежу за ним, что это травля, что я разрушаю семью и что я виновата во всём. Переложил на меня все грехи, даже не попытался оправдаться.
Но я знала больше, чем он догадывался. Все номера, все чаты, все письма синхронизировались в облаке даже её номер был сохранён у меня. Ничто не бывает полностью сокрыто.
И самое больное было не в том, что я увидела его с другой. Самое больное понять, насколько уверенно я верила, что никогда не узнаю правду. Как безоглядно я готова была доверять, оправдывать и сомневаться в самой себе.
В тот момент я поняла, что дело не в единственном случае. Были звонки из дома, пока я гуляла с сыном. Были разговоры на улице, когда я гуляла в парке. Были поездки, когда он говорил сам с собой в машине, считая себя невидимым.
Я так и не закатила сцену, не закричала, не стала выяснять отношения. Я просто перестала спрашивать. Перестала оправдывать. Перестала верить.
Иногда говорят, что люди не хотят знать. Это неправда. На самом деле, больно не сомневаться, а поверить вот что ранит сильнее всего.