19 июня
Сегодня снова думала обо всём, что произошло с нашей семьёй этим летом. Почему-то до сих пор не отпускает.
Всё началось с того звонка не между нами, а внутри меня, наверное. Знаю, Марина тогда была на грани: усталость, маленькая Маша, бесконечная суета, а их нянечка угодила в больницу прямо накануне дедлайна Серёгиной работы. Голос Марины дрожал, но я уже жила ожиданием отпуска. Он был как спасательный круг у меня давно не было возможности побыть одной, выдохнуть без бухгалтерских дебрей, подсчётов и вечной беготни. Уже куплены билеты в Санкт-Петербург, уютная комнатка на Васильевском острове, план походов по мостам, дворам и музеям мечта, которой я жила несколько месяцев.
Марина просила меня побыть с Машенькой хотя бы неделю. Маше годик и месяц, упрямая, весёлая, маленькая шкодница, которая в прошлый раз разрисовала мой новый телефон фломастерами. Помню, я любила её с самого рождения, но как представила отдать отпуск на это, и внутри поднялась волна протеста. Такое чувство будто меня просят отказаться от последнего кусочка себя.
Я призналась сестре, что уже всё распланировала, билеты взяты. Говорила тихо, потому что стыдно, а голос предательски дрожал. Услышала в ответ обиженное молчание, а потом холодный, как ледяная вода, голос. Мол, мне бы только по развлекухам кататься, когда в семье беда Слово за слово и Марина бросила трубку.
Сначала казалось, будто я поступила правильно. Я правда устала неужели нельзя подумать и о себе? Но потом мать Людмила Петровна, как всегда, включила свой заслуженный укор:
Анюта, ты на что надеешься? Поедешь одна в Питер семейные проблемы решатся сами собой? На семью наплевать? Родной ребёнок мучается, а ты развлекаться.
Мам, я не отказываюсь помогать. Я просто я планировала этот отпуск целый год, пыталась объяснить.
Но мама слушать не хотела для неё отпуск никогда не приравнивался к чему-то серьёзному, когда у кого-то проблемы:
Помогать семье вот твой настоящий отпуск. А Петербург подождёт.
Я взорвалась впервые за долгое время:
Я взрослый человек, сама решаю, как отдыхать! Я заслужила это право.
Ну раз заслужила и не нужна нам твоя помощь, живи своей жизнью, бросила мама и повесила трубку.
С тех пор две недели никто не звонил. Я поехала в Питер, гуляла по набережным, впитывала солёный воздух Невы, заходила в Кунсткамеру, слушала уличных музыкантов, пробовала новый сметанный кофе и смотрела на фиолетовые сумерки из окна. Но радости не было: каждый рассвет напоминал об упрёке Марины, каждый мост о разрыве между мной и родными.
По возвращении захотела позвонить для виду, хотя бы спросить, как дела. Отец, Виктор Николаевич, сказал только «заняты», Марина сбрасывала вызовы, мама не ответила ни разу. В конце концов Марина прислала сухое: «Справились сами».
Прошёл месяц. Я привыкла к одиночеству оно стало частью быта. Вдруг звонок в дверь, поздно вечером. Я не ждала никого, даже вздрогнула. В глазке папа. Стоит, держит в руках контейнер, ссутулившийся, как будто даже ниже стал.
Можно к тебе? спросил негромко.
Конечно, папа, позвала я его внутрь.
Он молча поставил варенье из вишни на стол. «Мама передала», вот и всё объяснение. Долго смотрели друг на друга: усталые, потерявшиеся.
Как поездка? спросил он.
Хорошо потом сразу соврала. На душе по-прежнему погано. Две недели осадком.
А потом вдруг сказал тихо: «Машка заболела. Всю ночь качали её с Мариной»
Я почувствовала ком в горле. Как же трудно там, где чужая усталость накладывается на твою совесть.
Тяжело им, Аня, не справляются. Сергей по командировкам. Мама расстроилась не из вредности, правда. Мы думали, что семья это когда все за одного Со временем устаешь, боишься одиночества Родителям нужно быть уверенным, что если что дочки рядом.
Я не выдержала:
Пап, если бы не накопилось всего я бы помогла. Но и я же человек, тоже устаю.
Мы это не сразу поняли, впервые стал говорить как-то по-настоящему доброжелательно. Мы всё делали для вас, а теперь боимся, что останемся не нужны
Я заварила чай. Мы молча ели варенье. На фотографиях в зале мое выпускное платье, счастливое тогда лицо.
Перед уходом папа сказал:
Приходи в воскресенье. Марина и Машка приедут, мама будет рада. Даже если молчит.
Я пообещала прийти. Потом долго собиралась с мыслями, решилась набрать Марину. Тихим голосом спросила: не нужна ли помощь, может, из лекарств что привезти?
Врач сказал, уже лучше. А если бы не мама с папой вчера я бы сорвалась, устало сказала Марина.
Я в воскресенье буду, пообещала ещё раз.
Весь день накануне встречи трясло. Я таскалась по магазинам, выбирала что-то приятное сладости, игрушки, косметику Приехав, сразу почувствовала, что мир не наладился. Мама сдержанно прижала к себе, Марина приняла пакет и тут же швырнула его на пол.
Решила купить себе прощение? Ты мне не сумочку дари, а с дочкой помоги! зло бросила она.
У меня в сердце как лопнула тонкая нить.
Я старалась делать лучше, а ты
Да кто ты такая? скривилась Марина. Свинья.
Я выбежала из квартиры, не сдержав слёз. Через пару дней мама позвонила, вздохнула тяжело, попросила помириться мол, родные должны держаться вместе Вот только не могу пересилить злость и обиду. Разве так должно быть? Ведь я ведь всего лишь хотела кусочек обычного счастья неделя, чтобы снова стать собой.
А теперь сижу одна с банкой вишнёвого варенья, вспоминаю питерский дождь и думаю: когда-нибудь мы поймём друг друга по-настоящему или у нас в крови так и будет жить обида за желание быть собой?