Дарственная на внука
Людмила, не мельтеши. Сядь, подпиши. Ручка лежит, документы перед тобой, голос Виталия Борисовича звучал глухо, как от усталости, и он оперся большими руками о шаткий кухонный стол, по которому давно уже ползали следы старых ножей и времени.
На табурете у окна сидела младшая, Олеся, элегантная, сверкая безукоризненным маникюром. Она водила пальцем по экрану телефона, даже не удостаивая сестру взглядом.
Я не собираюсь это подписывать, папа. Вы понимаете, что делаете?
Вы буквально выбрасываете меня на улицу, голос Людмилы дрогнул, но она заставила себя смотреть отцу в глаза.
Да не на улицу тебя никто не выставляет, Люся, брось трагедию разводить, Олеся даже не пошевелилась. Комната у тебя есть? Есть.
Кто-то тебя силой гонит? Нет. Вот и живи спокойно, пока замуж не выйдешь, а квартира пусть Марку перейдет. Это так нужно, чтобы род продолжался.
У Марка уже есть две квартиры, Олеся! Одна от Олега, другая от его бабушки с дедушкой!
Зачем еще одна двухлетнему ребенку, если его тётя остается с пустыми руками?
Галина Дмитриевна выставила на стол плоское блюдо с домашним печеньем, глядя в сторону, лишь бы избежать взгляда старшей дочери.
Людочка, да что ты как мелочная? Ты у нас умница, у тебя работа, карьера растет…
А Олесе тяжело: у ней малыш! Мы все вместе обсудили внук наш наше будущее.
А ты… ты ведь женщина, выйдешь замуж, муж тебя к себе и заберёт.
Зачем тебе эти хлопоты с собственностью?
Лишние хлопоты? Мама, ты что… Это право на дом, на крышу!
А если с вами что-то случится? Олеся меня в тот же день выпровадит сдаст или продаст и не моргнёт. Вы это понимаете?
Олеся впервые подняла глаза от телефона, театрально уставившись на сестру со снисходительным выражением.
Люся, тебе просто завидно. Ты ведь всегда только цифрами и бумагами интересуешься. А у меня семья. Родители все правильно говорят: ребенку нужен старт.
У тебя всегда старт был и внешность, и ум, и характер. Найдёшь нормального мужчину всё наладится.
Я не подпишу отказ, чеканила звуки Людмила. Завтра поедем к нотариусу, и я пойду с вами. Но не подписывать, а все оспаривать.
Виталий Борисович рванул по столу тяжелой ладонью.
Достаточно! Здесь я решаю, и слово моё закон. Хочешь остаться в доме делай, как велим.
Не капризничай, а о племяннике подумай.
Люся глухо захлопнула за собой дверь своей комнаты, будто отрезала себя от всего этого чужого мира. Сердце жгло, в голове стучало. В её маленьком уголке на старой этажерке скопились книги, на подоконнике цвел старенький кактус в ободранном горшке все то, что делало это место домом.
Но если родители подпишут жилье внуку, сестра выживет её за один день, она даже не сомневалась.
Из-за стены доносился голос Олеси:
Мама, скажи ей, чтобы завтра в бежевом была а то опять как воробей получится на фото у нотариуса.
И замок надо бы поменять после оформления. Мало ли, чтоб ключи только у нас были. Люська постучится не развалится.
Люся сглотнула злость, зная: родители полностью во власти младшей, которая умело цепляла их за слабое место внук Марк и рассказы про мужа Олега, великого бизнесмена. Родители таяли перед Олесей, а та, словно вода, капля за каплей, точила камень.
Говорить, что квартира должна перейти Марку, Олеся начала еще год назад. И спустя двенадцать месяцев настигла момента.
***
Утром Людмила вышла на кухню, где все уже собрались. Олеся сидела у окна в шелковом костюме, родители суетливо поили кашей внука.
Доброе утро, отказница, хмыкнула Олеся. Документы в папке, через полчаса машина Олега. Поедем, как люди.
Я не сяду с вами в одну машину, сухо бросила Людмила. До нотариуса доберусь сама.
Как хочешь. Гордость дорого стоит: можешь на метро потом лет до пенсии ездить, фыркнула Олеся.
Виталий Борисович промолчал. Стыдливо прятал глаза противиться решению жены и младшей, значит выйти против семьи. Если бы мог, поступил бы иначе. Но… обе уже всё решили.
Офис нотариуса располагался в самом центре Москвы. Люся приехала первой и ждала у входа. Черный внедорожник Олега плавно остановился из него выпорхнула Олеся, с достоинством, а за ней родители.
Олег остался за рулем, кивая через стекло.
В кабинете было душно. Нотариус разложила бумаги:
Значит, по адресу… Квартира приватизирована. Оформляем договор дарения на несовершеннолетнего…
Подождите, перебила Людмила, стискивая пальцы. Хочу спросить родителей при вас. Мама, папа, вы понимаете, что этим шагом лишаете меня наследства?
Да сколько можно! простонала Олеся, не отрываясь от маникюра.
Не тебе говорю! Я спрашиваю родителей!
Галина Дмитриевна заерзала на стуле:
Доченька, ты же слышала Марку нужнее, у Олега сложный бизнес, неизвестно, что будет. Хоть у ребенка будет хоть что-то свое.
А у меня?
Мать с отцом опустили глаза.
Нотариус подняла взгляд:
Вы, Людмила Витальевна, прописаны в этой квартире?
Да, и по закону имею право на часть. Меня заставляют сейчас от нее отказаться ради племянника.
Ясно, нотариус отложила ручку. Конфликт интересов, я обязана поговорить с каждым отдельно. Прошу всех выйти, кроме Людмилы Витальевны.
Олеся загорелась:
Да какая беседа, мы все уладили! Мы платим за оформление!
Олеся Витальевна, выйдите. Иначе процедуру прекращаю.
Дверь закрылась. Нотариус повернулась к Людмиле:
Говорите быстро и по делу.
Люся рассказала правду: про Марка, про давление, про долги Олега. Нотариус выслушала спокойно.
Слушайте, Людмила. Запретить родителям распоряжаться квартирой не могу. Но очевидно, на вас давят.
Спросите сестру, почему не оформляют на нее, если с бизнесом всё чисто. Ответ многое объяснит.
Когда всех пригласили обратно, Люся была спокойна.
Подпишу. Но на одном условии, в упор посмотрела на Олесю.
Та уже победно улыбалась:
Вот видишь, разум победил. Какое условие?
Оформите квартиру не на Марка, а на себя, Олеся. Ты же говоришь семейное гнездо. Пусть оно будет твоим.
Зачем ждать совершеннолетия ребенка?
Олеся чуть замешкалась:
Нет, правильно на Марка. Так налоги меньше, и родители так хотят.
Я считаю, Люся повернулась к родителям, что Олеся не оформляет на себя, потому что у Олега долги, и квартира уйдет с торгов.
Ведь законный представитель Марка кто? Олеся. Сестричка, перестраховываешься?
Виталий Борисович нахмурился:
Какие долги?
Папа, спроси его сам. Вчера весь вечер по телефону отсрочку по кредиту выпрашивал.
Олеся себе дорогу готовит. Квартира бабушки и дедушки Марку тоже не случайно записана. Там родители опасаются, что все разлетится из-за долгов.
Но вашу квартиру, папа, она тут же продаст, и вы останетесь на улице!
Врешь! Олеся вскочила. Нет у нас долгов!
Значит, оформляй на себя. Чего бояться тогда?
Это не честно по отношению к Марку!
Виталий Борисович медленно выпрямился:
Олеся, правду скажи. У Олега проблемы?
Папа, ну бизнес дело рискованное… Трудности есть, но…
Временные? Люся вынула из сумки распечатку из базы судебных приставов. Вот, все суммы долгов. Даже этой квартиры не хватит оплатить проценты.
Мать ахнула, сложив ладони у лица:
Олесь… ты хотела нас без крыши, чтобы закрывать чужие долги?
Вам-то что! Нам жить не на что, а Люсе много не надо!
Значит, ты под прикрытием внука хотела обмануть нас, дом пустить в оплату долгов, сестру выбросить? в голосе отца прорезалась боль и злость.
Она бы не пропала, а у меня маленький ребенок!
Нотариус спокойно убрала документы:
Полагаю, сегодня сделки не будет.
Сделки не будет вовсе! сказал Виталий Борисович, вскочив и выходя.
***
Домой Люся вернулась первой. Потом узнала: Олег увез Олесю и Марка, как только понял, что провалились.
Родителям пришлось ехать на такси домой.
Отец и мать сидели на кухне такие тихие, такие потрясенные.
Прости нас, дочка, сказала Галина Дмитриевна сдавленно. Мы были слепы, всё для Марка, всё для Олеси… Как же она могла так.
Вы сами её такой сделали она привыкла все получать просто так, Люся тихо ответила. Я всегда была та, что сама справится.
Виталий Борисович отвел глаза:
Завтра поедем к другому нотариусу. Сделаем завещание. Половина тебе, половина сестре. Как положено.
Папа, не надо делить. Живите просто спокойно. Квартира ваша.
Через неделю Олеся позвонила с требованием денег, угрожая, что Марка больше к бабушке и дедушке не привезет.
Виталий Борисович впервые отключил звонок.
Люсь, сказал вечером, может, ты и выйдешь замуж, мы только рады будем… Но этот дом твой.
Прости нас. Мы были готовы совершить большую ошибку.
Люся впервые за долгое время улыбнулась.
***
Олеся позже была вынуждена продать квартиру Олега и с сыном переехала к свекрам. Денег хватило только покрыть часть его долгов.
С родителями она больше не общалась ни встреч, ни долгих рассказов о «великом муже».
Людмила познакомилась с мужчиной, всё шло к свадьбе. Съезжая, она ещё раз попросила родителей: «Мам, пап, ни в какие аферы с жильём больше не ввязывайтесь».
