— Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — закричала Настя сквозь слёзы. — Настя, успокойся! Сам сказал, чтобы ты больше не приходила. Не хочет портить тебе жизнь, не хочет, чтобы ты возила его в коляске. — Настя, сядь! — строго сказала мама. — Я понимаю, что тебе тяжело, но надо принимать решение. Дочь это понимала, но что тут решишь? Назад время ведь не вернёшь. Она села. — Я знаю, что вы любили друг друга… — Мама, почему ты говоришь о нас в прошедшем времени? — Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — вздохнула Настя и заплакала. — Настя, успокойся! Это он попросил тебя больше не приходить. Андрей не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты таскала его в инвалидной коляске. — Сейчас ведь делают бионические протезы, и люди снова ходят, как раньше. — Даже если сделают протезы и он научится ходить, — Инна Антоновна, как и любая мать, желала дочери счастья, — если ты выйдешь за него замуж, вам придётся спать в одной кровати. Он даже сам в ванну не сможет залезть. Представь себе такую жизнь. — Но я не могу его бросить. — Настя, это ведь он не хочет портить тебе жизнь. Вы же, когда он был здоров, решили институт закончить сначала. У тебя ещё три года учёбы. Вот и учись, живи дальше. Всё пройдёт. Открыл глаза. Потолок больницы: «Два месяца всё одно и то же. Хорошо хоть сейчас не болит. Сегодня или завтра выпишут. В институте новый семестр, четвёртый курс. Пока учиться не смогу, надо же ходить для этого. Просто ходить — а у меня ног нет. Может, дистанционно? Сейчас так учатся». Прикрыл глаза — и опять та же картина на всю жизнь. Грузовик, несущийся на тротуаре, и Настя рядом. Успел вытолкнуть её из-под колёс… Открыл глаза. Потолок больницы… «Всё надеюсь, что это мне снится. Нет, началась новая жизнь. Где нет ни института, ни спорта, ни любви… Ничего не будет» — и снова лучик надежды. «Может быть, сделают для меня бионические ноги. У нас медицина платная и бесплатная, и бесплатная отстает от платной по качеству и срокам. Говорили — нужно четыре миллиона рублей (две ноги), а лучше пять. Таких денег у родителей нет. Значит, придётся ждать». Зашла пожилая санитарка. Стало стыдно. Месяц уже самостоятельно ездил на коляске, а всё вспоминал первые дни в больнице. Та подбодрила: — Андрюш, сегодня тебя выпишут, слышала от медсестёр. Значит, больше не увидимся. Ты там выбивай протезы, тебе всего двадцать один, вся жизнь впереди. — Спасибо вам, тётя Лара, за всё! — До свидания, Андрюша! Счастья тебе в жизни! Зашла буфетчица с тележкой — поставила поднос перед кроватью: — Ешь! Приятного аппетита! Сел, опустил то, что осталось от ног. В последнее время всё время хотелось есть — организм потихоньку восстанавливался. Скоро обход. Врач осматривать не стал: — Сегодня тебя выписываю, — протянул книжку. — Вот брошюра, там всё, что делать в ближайшее время. Старайся поскорее получить бионические протезы, пока мышцы помнят, как надо двигаться. Это главное. Всё остальное будет потом. Лучше всего, если найдёшь деньги на хорошие протезы. Сейчас такие дают бесплатно только военным. — Спасибо, Павел Павлович! Когда врач ушёл, Андрей набрал отца: — Папа, меня выписывают. — Сейчас приедем. После больницы заедем в магазин, купим тебе коляску. Я уже смотрел — консультант сказал, чтобы ты сам выбрал. — Хорошо. — А как мы тебя до машины довезём? — Я на больничной коляске доеду, ты её потом вернёшь. Вот и дома. В комнате всё по-старому. Кроссовки на том месте, где оставил перед тренировкой по лёгкой атлетике. Даже кроссовки ещё не догадывались, что больше не понадобятся хозяину. Убрал их в шкаф, занялся инвалидной коляской — теперь это его ноги. И тут заиграла мелодия телефона — звонила Настя. Так и не смог удалить её номер. — Здравствуй, Андрей! — раздался её неуверенный голос. — Привет. Слышал её неуверенность, оттенок жалости, понимал, что как раньше уже не будет. — Как ты там? — Дома. Испытываю свой новый транспорт. — Андрей, я к тебе приеду? — опять неуверенность. — Нет, — твёрдо сказал он. — Если смогу когда-нибудь сам прийти — приду. Не звони мне, Настя. Ладно? И решительно нажал красную кнопку. Постоял немного, тяжело вздохнул и стал разбирать свой новый способ передвижения. Инна Антоновна зашла к дочери. Та стояла с выключенным телефоном в руке. — Звонила ему? — тяжело вздохнула мать. — Да. — И как он? — Сказал, чтобы я больше не звонила. — Есть будешь? — переключилась на другое, понимая, что разговор — в никуда. — Нет, мама, я полежу. Инна Антоновна ушла на кухню, уставилась в окно — так хотелось разреветься, но тут подъехала машина мужа. Кинулась к плите — голодный придёт. Тот вошёл, поцеловал: — Настя дома? Снова мрачная? — Да. Звонила Андрею, его выписали. — Ну и? — Не стал разговаривать, попросил больше не звонить, — сказала мужу. — Кирилл, может, так и лучше… — Нет, Нина, так хуже. Всю жизнь будем чувствовать вину перед этим парнем. — А что делать? — Я сам всё решу, — твёрдо сказал муж. *** Иван Юрьевич и Мария Сергеевна, родители Андрея, ужинали на кухне. — Маш, как сын? — Целыми днями за ноутбуком, задания из института получает. — Говорил мне… — Ваня, что делать будем? — с надеждой спросила жена. — Не знаю. В банке кредит — пять миллионов под такие проценты, что 50 тысяч платить каждый месяц 30 лет. Наши зарплаты не потянут. А сын, даже без ног, должен жить полноценной жизнью. — Ваня, а что делать?.. — Поеду на заработки в Москву, через два месяца начнут набирать, — уже давно думал об этом муж. — Там $1500 в месяц. — Это немного больше, чем сейчас… — Но хватит на жизнь и кредит. — Получается в три раза больше переплатим, — тихо посчитала Мария. — А что делать? — Тебе же почти 50… Ты собираешься работать до восьмидесяти? — Суд должен взыскать с водителя, — неуверенно буркнул муж. — Слышала, больше полмиллиона не взыскать, да и это только при предъявлении всех чеков и справок. Эта возня ещё годами будет тянуться. За пару недель Андрей так освоил коляску, что уже мог без помощи спускаться и подниматься на второй этаж. Два раза в день гулял, научился готовить — надо же помогать родителям. И вот однажды, когда никого не было дома, звонок в домофон. — Кто? — Андрей, это Кирилл Львович, — голос отца Насти. — Заходите! Не ожидал его увидеть, думал, что он богатый и высокомерный. — Здравствуйте, Кирилл Львович! — Привет, Андрей! — пожал руку. — Как ты? — Привыкаю, — не знал, зачем гость явился. — Я по какому делу. Ты знаешь о бионических протезах? — Да. — Был в клинике, они всё сделают. — А знаете, сколько это стоит? — в голосе Андрея зазвучали злые нотки. — Знаю. Я заплачу. — Серьёзно? — минуты две Андрей приходил в себя. — Зачем? — Будете ли вы с Настей вместе — ваше дело. Но я твой должник, ты спас мою дочь. — Даже не знаю, что сказать. — Собирайся, поехали в клинику! Машина ждёт. Не всё так быстро, даже с деньгами. Через месяц бионические ноги были готовы. Андрей спросил у реабилитолога: — Смогу научиться ходить, как на своих ногах? — Зависит от того, чего ждёшь от протезов. — Хочу жить так же, как раньше. Ходить, спортом заниматься, к девушке вернуться… — Сейчас середина октября. К своей девушке сможешь вернуться к Новому году, а спорт — к весне, если будешь настойчиво тренироваться. — Буду! — Начнём. Хоть бы научиться стоять… Столько впереди этапов, но цель есть. Семестр закончился, впереди зимняя сессия. Каникулы — после праздников. — Настя, ты что, Новый год не с нами встречаешь? — спросил кто-то из группы. — Нет. — Как хочешь. Настя зашла в раздевалку, оделась, подошла к выходу. Мысли лезли в голову: про Новый год, про Андрея… «Почему он не звонит? Сказал, если придёт — только на своих ногах. А теперь… Отец оплатил протезы, но учиться на них ходить долго, особенно когда обеих ног нет». Вспомнились счастливые дни вместе: «Он всегда ждал у входа в институт, обнимал, помогал спускаться по лестнице… Словно боялся, что я упаду». Вышла из дверей, инстинктивно обернулась… Андрей стоял на том самом месте. Она бросилась к нему, обняла: — Я пришёл к тебе, Настя! — Я тебя ждала, Андрей! И поцелуй, горячий, как их любовь. Потом шли по ступенькам — он, как прежде, поддерживал, будто боялся, что любимая оступится. А на улице шёл снег, на душе было радостно. Новый год встречали в квартире Настиных родителей, вместе с Андримиными родителями. Родители смотрели на счастливых детей и понимали: их дети выдержали самое трудное испытание и теперь уже никогда не расстанутся. – RiVero

— Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — закричала Настя сквозь слёзы. — Настя, успокойся! Сам сказал, чтобы ты больше не приходила. Не хочет портить тебе жизнь, не хочет, чтобы ты возила его в коляске. — Настя, сядь! — строго сказала мама. — Я понимаю, что тебе тяжело, но надо принимать решение. Дочь это понимала, но что тут решишь? Назад время ведь не вернёшь. Она села. — Я знаю, что вы любили друг друга… — Мама, почему ты говоришь о нас в прошедшем времени? — Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — вздохнула Настя и заплакала. — Настя, успокойся! Это он попросил тебя больше не приходить. Андрей не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты таскала его в инвалидной коляске. — Сейчас ведь делают бионические протезы, и люди снова ходят, как раньше. — Даже если сделают протезы и он научится ходить, — Инна Антоновна, как и любая мать, желала дочери счастья, — если ты выйдешь за него замуж, вам придётся спать в одной кровати. Он даже сам в ванну не сможет залезть. Представь себе такую жизнь. — Но я не могу его бросить. — Настя, это ведь он не хочет портить тебе жизнь. Вы же, когда он был здоров, решили институт закончить сначала. У тебя ещё три года учёбы. Вот и учись, живи дальше. Всё пройдёт. Открыл глаза. Потолок больницы: «Два месяца всё одно и то же. Хорошо хоть сейчас не болит. Сегодня или завтра выпишут. В институте новый семестр, четвёртый курс. Пока учиться не смогу, надо же ходить для этого. Просто ходить — а у меня ног нет. Может, дистанционно? Сейчас так учатся». Прикрыл глаза — и опять та же картина на всю жизнь. Грузовик, несущийся на тротуаре, и Настя рядом. Успел вытолкнуть её из-под колёс… Открыл глаза. Потолок больницы… «Всё надеюсь, что это мне снится. Нет, началась новая жизнь. Где нет ни института, ни спорта, ни любви… Ничего не будет» — и снова лучик надежды. «Может быть, сделают для меня бионические ноги. У нас медицина платная и бесплатная, и бесплатная отстает от платной по качеству и срокам. Говорили — нужно четыре миллиона рублей (две ноги), а лучше пять. Таких денег у родителей нет. Значит, придётся ждать». Зашла пожилая санитарка. Стало стыдно. Месяц уже самостоятельно ездил на коляске, а всё вспоминал первые дни в больнице. Та подбодрила: — Андрюш, сегодня тебя выпишут, слышала от медсестёр. Значит, больше не увидимся. Ты там выбивай протезы, тебе всего двадцать один, вся жизнь впереди. — Спасибо вам, тётя Лара, за всё! — До свидания, Андрюша! Счастья тебе в жизни! Зашла буфетчица с тележкой — поставила поднос перед кроватью: — Ешь! Приятного аппетита! Сел, опустил то, что осталось от ног. В последнее время всё время хотелось есть — организм потихоньку восстанавливался. Скоро обход. Врач осматривать не стал: — Сегодня тебя выписываю, — протянул книжку. — Вот брошюра, там всё, что делать в ближайшее время. Старайся поскорее получить бионические протезы, пока мышцы помнят, как надо двигаться. Это главное. Всё остальное будет потом. Лучше всего, если найдёшь деньги на хорошие протезы. Сейчас такие дают бесплатно только военным. — Спасибо, Павел Павлович! Когда врач ушёл, Андрей набрал отца: — Папа, меня выписывают. — Сейчас приедем. После больницы заедем в магазин, купим тебе коляску. Я уже смотрел — консультант сказал, чтобы ты сам выбрал. — Хорошо. — А как мы тебя до машины довезём? — Я на больничной коляске доеду, ты её потом вернёшь. Вот и дома. В комнате всё по-старому. Кроссовки на том месте, где оставил перед тренировкой по лёгкой атлетике. Даже кроссовки ещё не догадывались, что больше не понадобятся хозяину. Убрал их в шкаф, занялся инвалидной коляской — теперь это его ноги. И тут заиграла мелодия телефона — звонила Настя. Так и не смог удалить её номер. — Здравствуй, Андрей! — раздался её неуверенный голос. — Привет. Слышал её неуверенность, оттенок жалости, понимал, что как раньше уже не будет. — Как ты там? — Дома. Испытываю свой новый транспорт. — Андрей, я к тебе приеду? — опять неуверенность. — Нет, — твёрдо сказал он. — Если смогу когда-нибудь сам прийти — приду. Не звони мне, Настя. Ладно? И решительно нажал красную кнопку. Постоял немного, тяжело вздохнул и стал разбирать свой новый способ передвижения. Инна Антоновна зашла к дочери. Та стояла с выключенным телефоном в руке. — Звонила ему? — тяжело вздохнула мать. — Да. — И как он? — Сказал, чтобы я больше не звонила. — Есть будешь? — переключилась на другое, понимая, что разговор — в никуда. — Нет, мама, я полежу. Инна Антоновна ушла на кухню, уставилась в окно — так хотелось разреветься, но тут подъехала машина мужа. Кинулась к плите — голодный придёт. Тот вошёл, поцеловал: — Настя дома? Снова мрачная? — Да. Звонила Андрею, его выписали. — Ну и? — Не стал разговаривать, попросил больше не звонить, — сказала мужу. — Кирилл, может, так и лучше… — Нет, Нина, так хуже. Всю жизнь будем чувствовать вину перед этим парнем. — А что делать? — Я сам всё решу, — твёрдо сказал муж. *** Иван Юрьевич и Мария Сергеевна, родители Андрея, ужинали на кухне. — Маш, как сын? — Целыми днями за ноутбуком, задания из института получает. — Говорил мне… — Ваня, что делать будем? — с надеждой спросила жена. — Не знаю. В банке кредит — пять миллионов под такие проценты, что 50 тысяч платить каждый месяц 30 лет. Наши зарплаты не потянут. А сын, даже без ног, должен жить полноценной жизнью. — Ваня, а что делать?.. — Поеду на заработки в Москву, через два месяца начнут набирать, — уже давно думал об этом муж. — Там $1500 в месяц. — Это немного больше, чем сейчас… — Но хватит на жизнь и кредит. — Получается в три раза больше переплатим, — тихо посчитала Мария. — А что делать? — Тебе же почти 50… Ты собираешься работать до восьмидесяти? — Суд должен взыскать с водителя, — неуверенно буркнул муж. — Слышала, больше полмиллиона не взыскать, да и это только при предъявлении всех чеков и справок. Эта возня ещё годами будет тянуться. За пару недель Андрей так освоил коляску, что уже мог без помощи спускаться и подниматься на второй этаж. Два раза в день гулял, научился готовить — надо же помогать родителям. И вот однажды, когда никого не было дома, звонок в домофон. — Кто? — Андрей, это Кирилл Львович, — голос отца Насти. — Заходите! Не ожидал его увидеть, думал, что он богатый и высокомерный. — Здравствуйте, Кирилл Львович! — Привет, Андрей! — пожал руку. — Как ты? — Привыкаю, — не знал, зачем гость явился. — Я по какому делу. Ты знаешь о бионических протезах? — Да. — Был в клинике, они всё сделают. — А знаете, сколько это стоит? — в голосе Андрея зазвучали злые нотки. — Знаю. Я заплачу. — Серьёзно? — минуты две Андрей приходил в себя. — Зачем? — Будете ли вы с Настей вместе — ваше дело. Но я твой должник, ты спас мою дочь. — Даже не знаю, что сказать. — Собирайся, поехали в клинику! Машина ждёт. Не всё так быстро, даже с деньгами. Через месяц бионические ноги были готовы. Андрей спросил у реабилитолога: — Смогу научиться ходить, как на своих ногах? — Зависит от того, чего ждёшь от протезов. — Хочу жить так же, как раньше. Ходить, спортом заниматься, к девушке вернуться… — Сейчас середина октября. К своей девушке сможешь вернуться к Новому году, а спорт — к весне, если будешь настойчиво тренироваться. — Буду! — Начнём. Хоть бы научиться стоять… Столько впереди этапов, но цель есть. Семестр закончился, впереди зимняя сессия. Каникулы — после праздников. — Настя, ты что, Новый год не с нами встречаешь? — спросил кто-то из группы. — Нет. — Как хочешь. Настя зашла в раздевалку, оделась, подошла к выходу. Мысли лезли в голову: про Новый год, про Андрея… «Почему он не звонит? Сказал, если придёт — только на своих ногах. А теперь… Отец оплатил протезы, но учиться на них ходить долго, особенно когда обеих ног нет». Вспомнились счастливые дни вместе: «Он всегда ждал у входа в институт, обнимал, помогал спускаться по лестнице… Словно боялся, что я упаду». Вышла из дверей, инстинктивно обернулась… Андрей стоял на том самом месте. Она бросилась к нему, обняла: — Я пришёл к тебе, Настя! — Я тебя ждала, Андрей! И поцелуй, горячий, как их любовь. Потом шли по ступенькам — он, как прежде, поддерживал, будто боялся, что любимая оступится. А на улице шёл снег, на душе было радостно. Новый год встречали в квартире Настиных родителей, вместе с Андримиными родителями. Родители смотрели на счастливых детей и понимали: их дети выдержали самое трудное испытание и теперь уже никогда не расстанутся.

Он теперь инвалид, а тебе всего двадцать лет, у тебя вся жизнь впереди, ровным голосом сказала мать. Катя, Андрей стал инвалидом, когда спасал меня! крикнула дочь и залилась слезами. Катя, успокойся! Сам же Андрей сказал, чтобы ты больше к нему не приходила. Он не хочет быть для тебя обузой. Не хочет, чтобы ты потом всю жизнь возила его в инвалидной коляске.

Катя, присядь, спокойно произнесла мать. Я понимаю, как тебе тяжело. Мне тоже нелегко. Но надо что-то решать.

Дочь и сама это понимала, но что тут поделаешь. Время не повернёшь назад, ничего не изменишь. Она послушно села на стул.

Я знаю, что вы любили друг друга…

Мама, почему ты говоришь об этом в прошедшем времени?

Ему теперь жить сложно, а тебе всего двадцать…

Мама, он стал инвалидом, потому что спас меня! Катя не выдержала и опять заплакала.

Катя, успокойся. Сам Андрей сказал, чтобы ты больше не приходила. Он не хочет портить тебе жизнь, не хочет быть для тебя крестом.

Сейчас уже делают бионические протезы, можно ходить без всякой коляски!

Даже если ему поставят эти протезы и он научится ходить, вздохнула мать, Ольга Ивановна, как всякая мать, желая дочери счастья, если ты выйдешь за него замуж, жить-то всё равно непросто будет. Тебе придётся быть рядом, помогать ему во всём, даже в ванной. Ты только представь это.

Я не могу его бросить…

Он и сам не хочет этого, Катя. Вы ведь вместе решили сначал закончить университет. Тебе ещё три года учиться. Учись, живи, отдыхай. Всё пройдет.

Открыл глаза. Белый потолок палаты.

«Уже два месяца эта боль. Хорошо, хоть сейчас не так больно. Сегодня или завтра выпишут. В университете давно новый семестр идёт, четвёртый курс начался. Я сейчас учиться не смогу. До этого надо хотя бы ходить. А у меня нет ног. Может, учиться дистанционно? Многие так учатся»…

Закрыл глаза и снова та же картина, которая теперь останется навсегда. Громадный КамАЗ срывается на тротуар и Катя идёт рядом. Только успел толкнуть её из-под самых колёс…

Опять этот потолок.

«Всё кажется, будто это просто дурной сон. Но нет, началась новая жизнь. Без университета, без спорта, без любви… ничего не будет. Хотя, вдруг поставят мне эти бионические ноги… У нас медицина платная и бесплатная, и бесплатная всегда отстаёт что по срокам, что по качеству. Сказали уже, что нужно готовить четыре миллиона рублей, а лучше даже пять. У родителей таких денег нет… значит, придётся ждать».

В палату зашла пожилая буфетчица, стала немного стыдно. Вроде и научился ездить на больничной коляске, но всё равно память возвращает к первым дням…

Она улыбнулась:

Андрей, сегодня тебя домой выписывают. Я слышала, как медсёстры говорили. Значит, больше не увидимся. Держись, протезы обязательно выбьешь. Тебе всего двадцать один, а жизнь только начинается!

Спасибо вам за всё, тёть Лена!

Удачи, Андрей, счастья тебе!

Вошла буфетчица с тележкой. Оставила поднос с завтраком.

Ешь, набирайся сил!

Сел, осторожно опустил остатки ног на пол. Последнее время постоянно хотелось есть организм начал восстанавливаться.

Врач даже не стал особо осматривать:

Сегодня выписываю, отдал медицинскую книжку. Вот брошюра, что нужно делать ближайшие месяцы. Постарайся быстрее достать бионические протезы, пока мышцы совсем не забыли, что значит двигаться. Это главное. Всё остальное потом. Если найдёшь деньги отлично. Сейчас нормальные бесплатные протезы только военным делают.

Спасибо вам, Пётр Николаевич!

Врач вышел, Андрей достал телефон позвонил отцу.

Пап, меня выписывают.

Сейчас приедем. После больницы заедем в магазин, купим коляску. Я уже присматривал, но лучше ты сам выберешь.

Хорошо.

А как ты до машины доберёшься?

На больничной коляске выйду, ты потом её обратно вернёшь.

Вдруг он снова дома. В его комнате всё по-старому: кроссовки стоят на том же месте. В тот день он собирался на тренировку по лёгкой атлетике. Кроссовки даже не знали, что больше не пригодятся.

Прибрал их в шкаф и начал разбирать новую инвалидную коляску теперь это его ноги.

И тут телефон заиграл мелодией. Звонила Катя номер её он так и не удалил.

Алло, Андрей, несмело услышал он её голос.

Привет.

Слышал в этом голосе и стыдливость, и неуверенность, и сожаление. Он понимал: прежнего уже не будет.

Как ты там?

Дома. Сейчас вот коляску осваиваю

Андрей, можно я к тебе? снова боязливое колебание.

Нет, резко сказал он. Если когда-нибудь смогу сам приду. Катя, не звони больше, ладно?

Он уверенно нажал красную трубку.

Стоял, сжимая телефон, несколько долгих минут. Тяжело вздохнул, принялся за новую коляску.

Ольга Ивановна выглянула в комнату дочери. Та безразлично стояла с выключенным телефоном в руке.

Звонила ему? спросила, тяжело вздыхая.

Да.

И как он?

Сказал, чтобы не звонила.

Будешь есть? перевела мать разговор.

Нет, мам, полежу.

Ольга Ивановна вышла на кухню, устало смотрела в окно. Хотелось расплакаться, но подъехала машина мужа. Кинулась к плите всё-таки придёт голодный.

Он вошёл, поцеловал жену в шею:

Катя дома? Опять мрачная?

Да. Андрею сегодня позвонила, его уже выписали.

И что?

Не захотел разговаривать, сказал, чтобы не звонила, тихо сказала жена. Может, так лучше…

Нет, Оля, так хуже. Мы ведь теперь всю жизнь будем чувствовать перед ним вину.

А что делать?

Я всё решу сам, твёрдо проговорил он.

***

Игорь Максимович и Мария Алексеевна родители Андрея ужинали на кухне.

Машка, как сын?

Сидит за ноутбуком, преподаватели задания шлют.

Говорил мне об этом…

Игорь, что будем делать? спросила жена, с надеждой глядя на мужа.

Я не знаю. В банке дадут взаймы пять миллионов, но с такими процентами нам тридцать лет по пятьдесят тысяч в месяц платить… На наши зарплаты не проживём. А сын должен жить полной жизнью.

Но что же делать?

Я поеду в Москву на заработки. Через пару месяцев как раз набор будет платят больше ста тысяч в месяц, а может, потом и больше.

Это ведь почти как у нас сейчас вдвоём

Хватит и на жизнь, и на кредит.

Но ты же так будешь платить втрое больше

А что делать? горько улыбнулся он.

Тебе почти пятьдесят, ты до восьмидесяти работать хочешь?

Суд должен взыскать с водителя он был виноват, неуверенно предположил муж.

Я узнавала… Сами максимум полмиллиона рублей взыщут, и то все справки, чеки, заключения собирать предстоит. Эта волокита ещё на годы.

Прошло пару недель Андрей так освоился с коляской, что сам спускался по лестнице, забирался обратно на второй этаж. Готовил обеды помогал родителям.

И вот однажды, когда дома никого не было, зазвонил домофон.

Кто?

Андрей, это Кирилл Львович, отозвался отец Кати.

Проходите!

Не ожидал он визита именно от него. Всегда считал Кирилла Львовича богатым и немного заносчивым.

Здравствуйте, Кирилл Львович!

Привет, Андрей, пожал он руку.

Проходите…

Как ты?

Привыкаю…

Я вот по делу. Ты слышал про бионические протезы?

Да, слышал…

Я ходил в одну клинику. Там делают всё на высшем уровне.

А вы знаете, сколько это стоит? с горечью спросил Андрей.

Знаю. Я все оплачу.

Вы… серьёзно? парень долго не мог поверить. Зачем вы это делаете?

Будете ли вы с Катей вместе решать вам. Если связываете судьбы буду счастлив. Но теперь я тебе должен ты спас мою дочь.

Кирилл Львович, я даже не знаю, что сказать…

Всё просто. Одевайся поедем в клинику, оформим сразу.

Не всё делается быстро даже когда деньги есть. Только через месяц изготовили его новые ноги. В первый же день Андрей спросил у реабилитолога:

Я смогу ходить как раньше?

Чего ты ждёшь от этих ног?

Хочу жить, как раньше. Ходить, спортом заниматься… к девушке вернуться.

Сейчас конец октября. До своей девушки ты сможешь дойти к Новому году, а спорт к весне, если будешь много тренироваться.

Буду!

Начнём.

Стоять оказалось внезапно сложнее всего. Ходить и бегать это будет позже. Но цель есть, и к ней можно идти.

Семестр закончился. Впереди сессия, но после Нового года. В институтах каникулы в конце января, а три дня на Новый год можно отдохнуть.

Катя, что, Новый год не с нами отмечаешь? спросила подруга.

Нет…

Катя надела шубку и пошла к выходу. Мысли всё равно возвращались к Андрею, к их жизни

«Почему он не звонит? Говорит, что если придёт, то только на своих ногах. Но у него ведь теперь других и нет Хотя папа оплатил ему новые бионические, но ведь ходить на них даже с одной ногой непросто, а у него обе»

Вспоминались их счастливые дни, когда были вместе.

«Он всегда ждал у ворот института. Обнимал, помогал спуститься по лестнице»

Вышла из института и невольно посмотрела туда, где он ждал… Андрей стоял там, где всегда. Она бросилась к нему навстречу, обняла:

Я пришёл к тебе, Катя…

Я ждала тебя!

Поцелуй был долгим и горячим.

Они снова шагали вместе, как раньше, и Андрей, как и прежде, поддерживал её на лестнице, будто боялся, что она споткнётся.

А на улице падал снег, и на душе было светло!

Новый год отмечали дома у родителей Кати вместе с родителями Андрея. Взрослые смотрели на счастливых детей и понимали: они выдержали самое тяжёлое испытание и теперь не разлучатся никогда.

А жизнь всегда даёт второй шанс. Главное не сдаваться и хранить любовь и надежду, несмотря ни на что.

Оцените статью
— Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — закричала Настя сквозь слёзы. — Настя, успокойся! Сам сказал, чтобы ты больше не приходила. Не хочет портить тебе жизнь, не хочет, чтобы ты возила его в коляске. — Настя, сядь! — строго сказала мама. — Я понимаю, что тебе тяжело, но надо принимать решение. Дочь это понимала, но что тут решишь? Назад время ведь не вернёшь. Она села. — Я знаю, что вы любили друг друга… — Мама, почему ты говоришь о нас в прошедшем времени? — Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — вздохнула Настя и заплакала. — Настя, успокойся! Это он попросил тебя больше не приходить. Андрей не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты таскала его в инвалидной коляске. — Сейчас ведь делают бионические протезы, и люди снова ходят, как раньше. — Даже если сделают протезы и он научится ходить, — Инна Антоновна, как и любая мать, желала дочери счастья, — если ты выйдешь за него замуж, вам придётся спать в одной кровати. Он даже сам в ванну не сможет залезть. Представь себе такую жизнь. — Но я не могу его бросить. — Настя, это ведь он не хочет портить тебе жизнь. Вы же, когда он был здоров, решили институт закончить сначала. У тебя ещё три года учёбы. Вот и учись, живи дальше. Всё пройдёт. Открыл глаза. Потолок больницы: «Два месяца всё одно и то же. Хорошо хоть сейчас не болит. Сегодня или завтра выпишут. В институте новый семестр, четвёртый курс. Пока учиться не смогу, надо же ходить для этого. Просто ходить — а у меня ног нет. Может, дистанционно? Сейчас так учатся». Прикрыл глаза — и опять та же картина на всю жизнь. Грузовик, несущийся на тротуаре, и Настя рядом. Успел вытолкнуть её из-под колёс… Открыл глаза. Потолок больницы… «Всё надеюсь, что это мне снится. Нет, началась новая жизнь. Где нет ни института, ни спорта, ни любви… Ничего не будет» — и снова лучик надежды. «Может быть, сделают для меня бионические ноги. У нас медицина платная и бесплатная, и бесплатная отстает от платной по качеству и срокам. Говорили — нужно четыре миллиона рублей (две ноги), а лучше пять. Таких денег у родителей нет. Значит, придётся ждать». Зашла пожилая санитарка. Стало стыдно. Месяц уже самостоятельно ездил на коляске, а всё вспоминал первые дни в больнице. Та подбодрила: — Андрюш, сегодня тебя выпишут, слышала от медсестёр. Значит, больше не увидимся. Ты там выбивай протезы, тебе всего двадцать один, вся жизнь впереди. — Спасибо вам, тётя Лара, за всё! — До свидания, Андрюша! Счастья тебе в жизни! Зашла буфетчица с тележкой — поставила поднос перед кроватью: — Ешь! Приятного аппетита! Сел, опустил то, что осталось от ног. В последнее время всё время хотелось есть — организм потихоньку восстанавливался. Скоро обход. Врач осматривать не стал: — Сегодня тебя выписываю, — протянул книжку. — Вот брошюра, там всё, что делать в ближайшее время. Старайся поскорее получить бионические протезы, пока мышцы помнят, как надо двигаться. Это главное. Всё остальное будет потом. Лучше всего, если найдёшь деньги на хорошие протезы. Сейчас такие дают бесплатно только военным. — Спасибо, Павел Павлович! Когда врач ушёл, Андрей набрал отца: — Папа, меня выписывают. — Сейчас приедем. После больницы заедем в магазин, купим тебе коляску. Я уже смотрел — консультант сказал, чтобы ты сам выбрал. — Хорошо. — А как мы тебя до машины довезём? — Я на больничной коляске доеду, ты её потом вернёшь. Вот и дома. В комнате всё по-старому. Кроссовки на том месте, где оставил перед тренировкой по лёгкой атлетике. Даже кроссовки ещё не догадывались, что больше не понадобятся хозяину. Убрал их в шкаф, занялся инвалидной коляской — теперь это его ноги. И тут заиграла мелодия телефона — звонила Настя. Так и не смог удалить её номер. — Здравствуй, Андрей! — раздался её неуверенный голос. — Привет. Слышал её неуверенность, оттенок жалости, понимал, что как раньше уже не будет. — Как ты там? — Дома. Испытываю свой новый транспорт. — Андрей, я к тебе приеду? — опять неуверенность. — Нет, — твёрдо сказал он. — Если смогу когда-нибудь сам прийти — приду. Не звони мне, Настя. Ладно? И решительно нажал красную кнопку. Постоял немного, тяжело вздохнул и стал разбирать свой новый способ передвижения. Инна Антоновна зашла к дочери. Та стояла с выключенным телефоном в руке. — Звонила ему? — тяжело вздохнула мать. — Да. — И как он? — Сказал, чтобы я больше не звонила. — Есть будешь? — переключилась на другое, понимая, что разговор — в никуда. — Нет, мама, я полежу. Инна Антоновна ушла на кухню, уставилась в окно — так хотелось разреветься, но тут подъехала машина мужа. Кинулась к плите — голодный придёт. Тот вошёл, поцеловал: — Настя дома? Снова мрачная? — Да. Звонила Андрею, его выписали. — Ну и? — Не стал разговаривать, попросил больше не звонить, — сказала мужу. — Кирилл, может, так и лучше… — Нет, Нина, так хуже. Всю жизнь будем чувствовать вину перед этим парнем. — А что делать? — Я сам всё решу, — твёрдо сказал муж. *** Иван Юрьевич и Мария Сергеевна, родители Андрея, ужинали на кухне. — Маш, как сын? — Целыми днями за ноутбуком, задания из института получает. — Говорил мне… — Ваня, что делать будем? — с надеждой спросила жена. — Не знаю. В банке кредит — пять миллионов под такие проценты, что 50 тысяч платить каждый месяц 30 лет. Наши зарплаты не потянут. А сын, даже без ног, должен жить полноценной жизнью. — Ваня, а что делать?.. — Поеду на заработки в Москву, через два месяца начнут набирать, — уже давно думал об этом муж. — Там $1500 в месяц. — Это немного больше, чем сейчас… — Но хватит на жизнь и кредит. — Получается в три раза больше переплатим, — тихо посчитала Мария. — А что делать? — Тебе же почти 50… Ты собираешься работать до восьмидесяти? — Суд должен взыскать с водителя, — неуверенно буркнул муж. — Слышала, больше полмиллиона не взыскать, да и это только при предъявлении всех чеков и справок. Эта возня ещё годами будет тянуться. За пару недель Андрей так освоил коляску, что уже мог без помощи спускаться и подниматься на второй этаж. Два раза в день гулял, научился готовить — надо же помогать родителям. И вот однажды, когда никого не было дома, звонок в домофон. — Кто? — Андрей, это Кирилл Львович, — голос отца Насти. — Заходите! Не ожидал его увидеть, думал, что он богатый и высокомерный. — Здравствуйте, Кирилл Львович! — Привет, Андрей! — пожал руку. — Как ты? — Привыкаю, — не знал, зачем гость явился. — Я по какому делу. Ты знаешь о бионических протезах? — Да. — Был в клинике, они всё сделают. — А знаете, сколько это стоит? — в голосе Андрея зазвучали злые нотки. — Знаю. Я заплачу. — Серьёзно? — минуты две Андрей приходил в себя. — Зачем? — Будете ли вы с Настей вместе — ваше дело. Но я твой должник, ты спас мою дочь. — Даже не знаю, что сказать. — Собирайся, поехали в клинику! Машина ждёт. Не всё так быстро, даже с деньгами. Через месяц бионические ноги были готовы. Андрей спросил у реабилитолога: — Смогу научиться ходить, как на своих ногах? — Зависит от того, чего ждёшь от протезов. — Хочу жить так же, как раньше. Ходить, спортом заниматься, к девушке вернуться… — Сейчас середина октября. К своей девушке сможешь вернуться к Новому году, а спорт — к весне, если будешь настойчиво тренироваться. — Буду! — Начнём. Хоть бы научиться стоять… Столько впереди этапов, но цель есть. Семестр закончился, впереди зимняя сессия. Каникулы — после праздников. — Настя, ты что, Новый год не с нами встречаешь? — спросил кто-то из группы. — Нет. — Как хочешь. Настя зашла в раздевалку, оделась, подошла к выходу. Мысли лезли в голову: про Новый год, про Андрея… «Почему он не звонит? Сказал, если придёт — только на своих ногах. А теперь… Отец оплатил протезы, но учиться на них ходить долго, особенно когда обеих ног нет». Вспомнились счастливые дни вместе: «Он всегда ждал у входа в институт, обнимал, помогал спускаться по лестнице… Словно боялся, что я упаду». Вышла из дверей, инстинктивно обернулась… Андрей стоял на том самом месте. Она бросилась к нему, обняла: — Я пришёл к тебе, Настя! — Я тебя ждала, Андрей! И поцелуй, горячий, как их любовь. Потом шли по ступенькам — он, как прежде, поддерживал, будто боялся, что любимая оступится. А на улице шёл снег, на душе было радостно. Новый год встречали в квартире Настиных родителей, вместе с Андримиными родителями. Родители смотрели на счастливых детей и понимали: их дети выдержали самое трудное испытание и теперь уже никогда не расстанутся.
Le favole insegnano che l’amore salva. La realtà ricorda che l’amore, quello vero, non fa mai male.