Мама, я хочу скромную свадьбу. Ну тридцать человек максимум только самые близкие
Марина Ивановна не поднимая глаз листала глянцевый каталог банкетных залов:
Чушь! А что люди скажут? Тётя Валя из Нижнего Новгорода столько ехать будет, а ты ей «мест нет»?
Я тётю Валю последний раз в восьмом классе видела.
Вот именно. Самое время напомнить о себе.
Анастасия прислонилась к косяку кухни и наблюдала за матерью. На столе лежали визитки московских ресторанов, буклеты с фото белых шатров, образцы лакейских приглашений с золотым теснением. В маленькой двухкомнатной квартире, аккуратно, по-военному, шла операция «главное не опозориться».
Мам, мы с Володей тихого хотели бы праздника Цветы живые, родные да друзья. Может, домик под Одинцово снять
Домик под Одинцово, мать произнесла так, будто речь о поминках шла.
Настя, доченька, ты у меня одна! Одна-единственная! Я всю жизнь работала, чтобы ты лучшего заслужила. И свадьба в первую очередь!
Наконец она отложила все эти бумаги и посмотрела прямо в глаза. Тот самый взгляд тяжёлый, как железо; смешанный упрёк с ожиданием, что ты опять виновата.
Чтобы не стыдно было потом! Чтобы не шептались по подъездам: мол, Ивановы на свадьбу пожалели.
Дальше три недели превратились для Анастасии в нескончаемый водопад «чтобы не стыдно было». Фраза повторялась и при выборе ресторана, и при подборе платья, и пока с поварами меню обговаривали.
Поначалу Настя пыталась спорить, доказывать, потом сдавалась, кивала молча, слушая, почему нельзя без семиярусного торта с живыми пионами.
Вовка начали вмешиваться только раз:
Марина Ивановна, может, поговорим о деньгах всё-таки? Мы с Настей сами
Володя, мать невесты улыбнулась так, что фикус у окна чуть не завял, вы, молодёжь, оставьте организацию опытным.
Мастер-класс от Марины Ивановны во всей красе. Без одного звонка Насти был забронирован ресторан на сто пятьдесят мест, выбран фотограф, заказаны тамада по наводке её подруг. Даже меню дети впервые увидели уже утверждённым.
Я даже цвет салфеток сама не выбирала! ночью в темноте Настя жаловалась мужу. Мама решила, что всё будет цвета слоновой кости. Я даже не знаю, что это!
Это вроде бежевого чего-то.
Вот ужас
Список гостей рос пугающе быстро. Каждый вечер Марина Ивановна звонила с новыми фамилиями:
Пиши: Петровы папины бывшие сослуживцы. Ореховы помнишь, мы с ними в Сочи ездили
Мам, я их не знаю.
Они тебя помнят. Вот что важно.
Так Настина мечта о душевном семейном торжестве обернулась грандиозным балом, где главной героиней была вовсе не она. Решения от цветов до музыки принимались только по критерию: «чтобы люди хорошо думали», «стыдно было бы иначе».
Настал июльский полдень свадьбы. Сто пятьдесят гостей, из которых Настя знала максимум тридцать. Зал сиял позолотой и хрусталём. Фотограф надрывался: «Улыбаемся! Теперь с родителями!» Анастасия улыбалась до боли в челюсти.
Марина Ивановна порхала между столами, ловила комплименты, скромно отвечала: «Ну вы что! Для молодых старались». Глаза матери сияли от каждого восторженного «какая роскошь», «вот это размах!»
Прошла неделя. Вечером раздался звонок:
Приезжайте к шести, серьёзный разговор.
Голос деловитый, как бывает с её подчиненными.
Приехали. На столе аккуратно лежат бумаги. Марина Ивановна напротив руки в замок.
Садитесь. Нужно обсудить важное.
Двигает к ним документы. Кредитный договор почти на два миллиона рублей.
Это что? Володя перебирает страницы.
Свадьба, сами понимаете, недёшево обошлась.
Настя, глядя на цифры, осознать не может. Два миллиона рублей за день, за праздник, который она не просила.
Поможете выплачивать это справедливо, мать уверенно. Для вас же всё было, доча.
Что-то в Насте надломилось. Годы послушания, уступок, «лучше сделать маме приятно». А теперь сидит напротив женщина, устроившая праздник для себя и теперь требует расплачиваться за свои мечты.
Подождите, Володя положил бумаги. Мы об этом не просили. Ни о банкетном зале, ни о семиярусном торте, ни о
Вы молодые, вы не понимаете, что это значит, перебивает Марина Ивановна. Свадьба это лицо семьи! Вы должны только благодарить, что я всё организовала!
Достаёт ещё лист таблица платежей.
Вот, по расчёту на троих, пять лет денежка небольшая выходит.
Настя смотрит на бумагу. Выплаты за праздник, о котором она мечтать не могла.
Всю дорогу домой молчали. Володя вёл автомобиль, Настя смотрела на сверкающие огни Москвы. Только заперев за собой дверь родной, маленькой квартиры, она заговорила.
Она использовала меня.
Володя крепко обнял, прижал.
Всю жизнь, Настя говорит сквозь слёзы, университет её, работа по её совету И вот теперь свадьба.
Отстранилась, сухо посмотрела на мужа.
Я хотела тридцать гостей. Цветы. Маленькое кафе, да хоть дачу твоих родителей
Помню.
А получила цирк и счёт.
Ночь не спала. Смотрела в потолок и вспоминала каждое мамино «так надо», «я знаю, как лучше».
Утром поехала к матери.
Марина Ивановна открыла, в халате, сонная.
Настя?
Случилось.
Прошла на кухню. Села.
Мы не будем платить.
Мать застыла.
Что значит не будете?
Это твой кредит. Твоё решение, твоя ответственность.
Настя! Это твоя свадьба!
Нет, мама, твоя. Твои гости, твой зал, твои цветочные салфетки. Я другого просила. Ты меня не слушала.
Марина Ивановна пересыхает, потом кричит:
Неблагодарная! Я ночами не спала! Для тебя
Для себя. Чтобы перед Фёдоровыми не стыдно было, чтобы тётя Валя ахнула, чтобы друзья на работе позавидовали.
Как ты можешь! Я твоя мать!
Анастасия встаёт.
Пока не увидишь, что натворила разговаривать не о чем. За свои амбиции отвечай сама.
В тот же вечер позвонила Валентина Сергеевна, свекровь:
Настюш, приезжайте, поговорим, чай попьём.
У неё за столом пахло пирогами, тихо, спокойно. Виктор Петрович только махал головой, Валентина Сергеевна держала Анастасию за ладонь:
Всё правильно сделала, Настенька. Нельзя позволять и матери садиться на шею.
Особенно матери, поддержал Виктор Петрович. Заплатите конца этому не будет.
Володя накрыл Настину руку своей.
Мы вместе справимся.
Настя посмотрела на этих людей мужа, его родителей и впервые за недели улыбнулась по-настоящему.
О матери больше не думала. Не отвечала на звонки впереди была только её жизнь.
И никаких слоновых кости салфеток.
