Ну что ей, пустовать, что ли? Пауков разводить? Стены-то, они ведь жить хотят, атмосферы требуют! Любой прораб скажет: без людей квартира через год всё, хана ремонту. А тут своя, надежный глаз да забота. Родная кровь, между прочим, и цветы поливать будет кому.
Людмила, двоюродная сестра Варвары, яростно мешала сахар в чай, что аж ложка грохотала об стенки чашки, как будто в бубен стучала. У Варвары от этого звона начинал ныть дальний зуб, а между тем пятничный вечер медленно, но верно превращался в горячий спор, под стать дебатам в Госдуме.
На кухне еще тянуло свежей выпечкой: Варвара, сдуру, напекла пирог с картошкой, чтобы по-человечески встретить сестру. Но та, едва сняв сапоги, сразу перешла к делу. Конечно, речь о пресловутой её однокомнатной квартире ключи которой уже месяц лежали у Варвары в сумке, жгли карман, как выигрышный лотерейный билет.
Люда, постой мягко, но по-деловому сказала Варвара. Квартира не простаивает. Только-только закончила ремонт: всё сменила проводка, сантехника, наклеены новые обои. Я туда три года все заначки вбухивала. Это не просто стены это мой вклад в будущее.
Вот именно! бодро вскочила Людмила, отпуская на тарелку кусман пирога. Ремонт свеженький! Жалко же, если чужие туда влезут: они тебе там всё изгадят, ламинат вспухнет, обои изрисуют, а тараканы оптом поселятся. Мы про квартиросъёмщиков наслышаны сами знаешь, что за народишко! А Пашка наш свой мальчик. Тихоня, интеллигент, только чтобы книги читать и учиться. Из аудитории приходит, чай себе польёт и спать. Ты же его знаешь.
Варвара Пашку знала отлично. Вроде как «тихий мальчик», но на мамином юбилее этот «ботаник», которому девятнадцать стукнуло, умудрился сжечь кабачковую скатерть сигаретой, уверяя, что вообще не курит. Весь вечер просидел в телефоне и весь салат для себя требовал. Как представить его вытирающим пыль с новенького гарнитура и исправно оплачивающим коммуналку, у Варвары даже при богатой фантазии не выходило.
Люда, я планирую квартиру сдавать. За деньги, подчеркнула Варвара. У меня по ней ещё ипотека, ежемесячный платёж банку! Коммуналка зимой конь каких денег стоит. Я не могу позволить себе держать её в качестве бесплатного пансионата для всей родни.
Людмила театрально отставила чашку, расплываясь в румяных пятнах по физиономии. Губы сжались в обиженную нитку.
Да ты что! возмутилась она, почти с надрывом. Мы же не нахаляву! Паша сам будет коммуналку платить по счётчикам: вода, свет, интернет за ним! А остальное Варя, ну у вас же с мужем зарплаты московские, не то, что у нас на периферии. Неужели с племянника станешь тянуть, как с чужого?
Варвара тяжело вздохнула. Она сто раз в голове этот разговор прокручивала. Квартира ей не с неба свалилась: это годы копеечной жизни без отпусков, ночные подработки, экономии до уровня доширака. С мужем купили эту “однушку” как запасной аэродром. Сдавать нужно было по рынку чтобы хоть кредит закрыть. Рыночная цена тридцать пять тысяч рублей плюс счетчики. Людмила предлагала свои три тысячи: только вода и свет.
Люда, без обиняков. Рынок тридцать пять. Для Паши могу уступить, пусть будет тридцать. Но не бесплатно. Мне платить надо, банку всё равно: племянник там или Папа Римский транзакцию никто не отменял.
Сестра смотрела, будто Варвара призналась в поедании щенят. В глазах вселенское недоумение.
Тридцать? еле выговорила она. С Пашки-студентика? Варя, совесть-то есть? Он еле на еду наскребает! Думали, ты поможешь всё родня, не чужие
Пусть тогда в общагу. Для студентов специально общежития строят. Мы тоже там жили, нормально всё было.
В общагу?! Моего Пашеньку?! Да ты с ума сошла! Это ж рассадник пороков пьянство, наркомания, аморальность! Ты хочешь, чтобы он погиб?! Людмила разошлась, как самовар. Я рассчитывала, что ты, как старшая сестра, как тётка тебе же пустая квартира простаивает!
Простаивать у меня, Люда, только бюджет уже не может, заявила Варвара. Это инвестиция, не ветеранское жилье. Деньги вложены деньги должны вернуться.
Ах, бизнес Людмила перекосилась, будто лимон раскусила. Теперь у нас всё бизнес, да? Всё ясно. Спасибо за пирог. На его фоне твоя жадность особенно ярко проявляется
Она театрально встала, напялила плащ и скрылась в подъезде так громко, что хрусталики в серванте задрожали. Варвара осталась сидеть, чувствуя себя участником скандальной ток-шоу. Умом понимала права, но сердечко кололо: у нас ведь заведено «родных не обижай», даже если они давно привыкли ездить у тебя на шее.
Тишина в квартире не продержалась и до следующего утра в субботу телефон зажужжал. На экране «Тётя Галя». Вышла тяжёлая артиллерия.
Варенька, здравствуй, моё золотце наигранно ласковым голосом начала тёща. Как здоровье? Как супруг?
Спасибо, тётя Галя, всё хорошо.
А у нас не очень… сразу в наступление. Людочка приезжала вчера разбитая совсем, слёзы градом, давление скакнуло, чуть не скорую вызывали.
Что случилось? притворно удивилась Варвара.
Ты что, не знаешь? Обидела ты её. Отказала в крыше над головой родному парню, почти на мороз выгнала! Как тебе совесть позволяет?
Никто никого не гнал, Варвара выдержала паузу. Паша ещё и не приезжал. Он иногородний, ему положена общага.
Ох, не говори мне про общежитие! Паша у нас домашний к комфорту привык с пелёнок. Варя, мы тебя когда малой брали к себе в деревню, ни копейки не взяли: молоко парное, ягодки всё бесплатно. А ты теперь вычёркиваешь родню? Москвичкой стала нос задрала?
Вот он нелюбимый козырь всех уязвлённых тётушек: «Лето в деревне». Всю жизнь вспоминают. Хотя на деле Варвара с десяти лет и огород полола, и детей нянчила, и воду таскала. Не санаторий, а трудотерапия почти бесплатная.
Я помню, тётя Галя. Только не «жила», а вкалывала. Родители мои продукты мешками привозили, так что не надо
Считай дальше, обиделась тётя, прямо рентгеном людей насквозь видишь! Мы тебе всё от души, а ты по тарифу! Стыдно! Мать бы твоя такую неблагодарностью не простила!
Варвару передёрнуло. Вот и пошла манипуляция номер два укол «по покойным».
Давайте не трогать маму. Квартира моя. Решаю я. Паше тридцать тысяч, как сказала. Нет сдам другим. Вопрос закрыт.
Ну и сдавай! завопила тётя. Пусть тебе чужие всё разнесут! Ты нам больше не родня! И номер наш точно удали! Господь тебе судья, Варя!
Гудки. Варвара выключила телефон, пальцы дрожат. Истинно русский семейный сериал зашёл в финальный акт.
Неделю жила будто под куполом тишины родственники пропали. В соцсетях же начались дивные картинки: статусы от Людмилы про алчность, про «лучше быть бедным с совестью», мемы про предателей и скряги. Варвара читала и колебалась: смеяться или лупить телефон об стену.
Через неделю Варвара вывесила объявление на «Циане» тридцать пять тысяч, залог, счетчики. Звонки шли валом, приходили приличные люди, всё нравилось. И вот однажды вечером, когда она показывала квартиру смешной молодой паре, в дверь позвонили. На пороге Людмила, с ней Паша, подпирающий косяк рюкзаком, и тётя Галя, грузная и грозная.
Варвара чуть не выронила ключи.
Ну что, хозяйка, отчеканила Людмила, проталкиваясь в прихожку, решили мы: не ссориться из-за квадратных метров. Паша пока поживёт, потом что с деньгами решим. Покажи хоромы.
Ведёт себя, будто и не было ни слёз, ни упрёков, ни проклятий. Тактика бульдозера: на пролом!
Пашка шлёпнулся на новенький диван, сунув ноги в кроссовках на покрывало. Тётя Галя пошла инспектировать кухню:
Электроплита? Газу нет? Ну-ну. Дороговато на таком суп варить Ладно, мультиварку привезём
Пара, что пришла смотреть квартиру, сжалась у стены, переглядываясь.
Простите, шепнула девушка, мы мы, наверное, потом созвонимся. Вам тут семейные вопросы решать
Нет, никуда не уходите, твердо сказала Варвара. Хотели подписать договор? Вот прямо сейчас.
Развернулась к родственникам:
Людмила, забирай Пашу и покидайте помещение.
Висит пауза хоть ножом режь. Паша аж телефон в руки взял обеими ладонями. Людмила перекосила лицо в грозовую тучу:
Что-о-о?
Повторить? Квартира сдается по договору этим людям. Платят, вносят залог, заключаем официально. Льготная казёнщина закрыта. Выгребайте.
Выставляешь родню на улицу при посторонних? закатилась тётя Галя. Дура, ума нет. Мы с вещами приехали! Куда нам теперь, в метро ночевать?
У вас обратно билет, отрезала Варвара. Или можете гостиницу снять. Я вас не приглашала.
Паша, вставай! веско добавила она. И свой мешок с дивана убери.
Паша, крякнув, вскочил.
Запаришься жить одна, злобно бросила Люда, хватая сына. Никто не подаст стакан воды! Вот и сиди как барыня, скряга!
На выход, громко сказала Варвара.
Под причитания и проклятия родственники оставили подъезд, напоследок Люда пнула ногой по косяку, как напоминание о своей «любви».
Когда за ними захлопнулась дверь, Варвара выдохнула впервые за вечер.
Простите, что вы это видели, сказала она паре. Если передумали пойму.
Парень пожал плечами:
У меня тётя такая же. Всё понимаю. Квартира нам нравится, мы бы остались замок только поменяйте.
Варвара истово закивала:
О, и договор перепишем, прямо всё пропишем! Для спокойствия. Мне надо чёткие правила.
Договор подписали тут же: Антон и Марина оказались идеальными жильцами оба айтишники, квартирку берегут, платят вовремя, раз в месяц Варваре смайлики шлют. Деньги за аренду поступают без задержек, ипотека закрывается даже чуть заранее.
С родственниками порвала всё: везде заблокировали, даже на кухонных полотенцах от Людмилы исчезли надписи типа “лучше бы ты была добрее”. Сообщения о себе Варвара узнаёт теперь только из третьих рук якобы выгнала мальчика под снег в валенках, сама живёт в шоколаде. Поначалу обидно, потом стало тихо и свободно.
Через год выяснилось, что Пашку с треском выперли из института всё время сидел в играх, лекции проигнорировал. Людмила обвиняла (неожиданно!) Варвару мол, если бы жил у «заботливой тёти», вся картина была бы другой.
Встретив однажды старую соседку, выслушав новые сплетни, Варвара только пожала плечами:
Каждый сам себе кузнец, говорит. И счастье, и геморроя.
Шла потом домой через бульвар, листва шуршит под подошвами. На телефоне новое SMS: аренда зачислена. Квартиранты уже год как идеальны: краник сами сменили, цветы поливают, звонят только по делу.
В какой-то момент Варвара поняла, что «свои» это не столько имя-фамилия, сколько уважение к чужому труду и праву поставить границу. Любовь проверяется не количеством «одалживания до зарплаты», а готовностью слушать и понимать «нет». Родство для многих не обязательство, а способ устроиться у кого-нибудь на шее с видом гостя. Но если убрать этих «ценителей настоящей семьи», вдруг дышится легко.
Варвара заказала кофе и торт в уютном кафе в одиночестве. Телефон молчал, никто не дёргал, не требовал. В этой новой тишине было столько спокойствия, что Варвара вдруг, глядя на своё отражение в оконной витрине, почувствовала всё стало на свои места. Потерять токсичных родственников порою настоящая находка. Вот такой вот пирог, да ещё и с картошкой.
Если улыбнулась считайте, всё не зря!