Ты что творишь?! истошно взвыла Тамара Петровна, спотыкаясь о собственную тень. Это моя земля, слышишь, моя!
Земля твоя, рявкнул зять Семен, железной хваткой отрывая жестяной лист с забора, который прыгал и рассыпался на клочья, падая в бурьяны. А забор МОЙ! Я его за рубли покупал, у меня все товарные накладные в машине! И сайдинг мой! И окна свои заберу!
Костя! Тамара Петровна метнулась к сыну, будто разрезая сырость кухни. Волосы на бигуди, халат с расплывшимися маками, взгляд, полный обиды. Он же дом разнесёт, ты посмотри!
Уткнувшись в чашку гранёного стакана, Тамара Петровна изображала мученицу, пока Костя и Лидия (жена его, добрая, но цепкая взглядом) сидели у стола в полутьме, словно куклы, потерявшие нити.
Всё, дети, голос Тамары Петровны был трещащим, как деревянные ступени у старого сарая. Решила я, хватит мне этой дачи. Сердце шалит, сил не осталось.
Дальше электрички и этих глухих полей по болотам не пройду
Последний раз давление скакнуло так, что весь мир в огне вспыхнул
Забирайте дачу, владейте, стройтесь, отдыхайте, как умеете.
Костя аж засветился. Шесть соток возле Звенигорода, заросшие малиной; перекошенный штакетник, серебрящийся инеем стеной. Домик, сложенный дедом Викентием из досок, выменянных в перестройку на три пачки «Примы» и пару банок сгущёнки.
Мам, что ты серьёзно? он вытянулся, улыбаясь, будто новогодняя гирлянда. Лида, ну ты слышала? Мы сад тут разведём яблони, шиповник! Я сам крыльцо укреплю.
Лидия посмотрела на свекровь. Семь лет в семье и ни одной капли доверия не утекло сквозь её пальцы знала: у Тамары Петровны любой подарок как пирог с сюрпризом то сырокопченая мышеловка, то горсть гвоздей.
Тамара Петровна, неожиданно спокойно произнесла Лида, словно издалека. Только давайте сразу обсудим.
Как оформлять будем? Дарственная или на Костю переоформите?
На кухне опустилась гробовая тишина. Костя стрельнул глазами на жену, а свекровь подняла голову тяжело, словно ведро воды.
Лида, ну, но голос её ломался, как тонкий лёд. Я ж по-матерински, по-русски: благословить вас хочу! А ты мне реестры, да бумаги
Я мать или кто?! Неужто формальности важнее души? Нотариусы, юристы одни убытки
Потому-то, Тамара Петровна, Лида пересела поближе к столу, что дача ваша не просто требует вложений, а взывает к ним!
Забор развалился, крыша в хлеву хлюпает, в доме полы, как лодка на Волге всё скрипит!
Мы вкладывать больше полумиллиона рублей боимся ваши права ведь остаются!
Сегодня согласны а завтра передумаете. А мы ни с чем.
Это что, ты меня подозреваешь? прижала руки к груди Тамара Петровна. Костя, слышишь, твоя жена объявила меня корыстной!
Лид, правда, некрасиво, Костя покраснел. Мама отдаёт бери.
Нет, Костя, не так! Дарственная сразу зовём рабочих, закупаем вагонку. Не будет дарственной пусть малина дальше зарастает.
Два часа скандал был, как пожар в деревне. Тамара Петровна плакала, вспоминала покойного Викентия, обвиняла Лиду в бесчеловечной капиталистичности, и выгнала обоих, заявила: «Не доверю таким даже старую флягу!»
Через пару недель, на семейном ужине (тяжёлые рагу в пузатых мисках, геркулесовый кисель), где присутствовала дочь Тамары Петровны Мария, хозяйка вечных тефтелей, мать объявила:
Раз Костеньке дача ни к чему, я её Маше отдала. Её Степан мужик золотой, руки из плеч уже план ремонта начертил.
Костя весь вечер листал «Авито», смотрел дома у Волоколамска, вздыхал напоказ. Лида спокойно кушала салат оливье. Знала представление только начинается.
***
Маша с мужем Степаном приступили круто. В семейном чате пестрели фото:
Заказали рубленый штакетник!
Привезли две тонны щебня!
Стёпа сам вырыл яму под слив!
Ну вот, бубнил Костя: Люди делают, а мы боимся. У Машки скоро курорт, а не дача!
Не спеши, только и говорила Лида.
К середине августа дача расправила плечи. Домик облепили жёлтым сайдингом, на крышу легла черепица, вокруг участка возник забор из дорогого металла на кирпичных опорах.
Стёпа даже уложил газон и поставил качели-кокон, чтобы по вечерам ловить сны.
«Открытие» отпраздновали на размах: Тамара Петровна восседала в кресле, обмахиваясь газетой «Аргументы и факты».
Посмотрите, гости дорогие, пропела она, принимая от Маши толстый стакан морса. Вот это счастье.
Машенька, Стёпка, ну молодцы. Лида, глянь на забор!
Стёпа, похудев, с морщинами работы на щеках, подошёл:
Мам, вымотались мы. Зато спокойно детей можно привозить. Все чеки на материалы, гарантия на бойлер тут, в папке.
В понедельник поехали в МФЦ вы ж обещали переоформить?
Но Тамара Петровна вдруг погрузилась в изучение ногтей на ногах.
Стёпочка, куда ты спешишь? Зачем суета? Живите спокойно. Я ж вас не гоню.
Маша нахмурилась и поставила помидоры на стол.
Мам, в смысле «живите»? Мы все свои сбережения сюда всадили, даже кредит взяли. Вы же обещали: «Сделаете ваша дача».
Я сказала «пользуйтесь», сухо выдала мать. Вот и пользуйтесь.
Хозяйка я. Так удобней.
Кто знает, дочка, жизнь матрёшка, круглится.
Сегодня муж, завтра чужий.
Я оставлю дачу «в семье».
На себе держу спокойнее.
Повисла гудящая тишина: даже июньские пузырчатые сороки замолчали.
Значит Стёпа приподнялся, будто шлагбаум, всё не наше? Забор за сто шестьдесят, септик, крыша?
Как «не ваше»? всплеснула руками Тамара Петровна. Пользуйтесь! Капусту садите, душ пусть радуется.
Но хозяйкой остаюсь я.
Ах, хозяйкой?! Маша взвилась. Мы тут потели, из долгов не выберемся, а вы нас за квартирантов держите?!
Не ори на мать! рявкнула Тамара Петровна. Все сразу хотят на всё готовое
Готовое?! Степан захлопал руками. Тут сгнившие стены! Я каждый саморез знал!
Стёпа метнулся к сараю.
Куда? закричала Маша.
Инструменты брать!
Через минуту он вернулся с ломом и шуруповёртом подошёл к забору и со злым сосредоточением начал выкручивать металл.
Костя дёрнулся, но Лида положила руку ему на плечо.
Не ввязывайся. Теперь уж пусть сами.
Маша, глядя, как муж крошит забор, схватила лопату и выдрала кусты роз.
Владей! крикнула, кидая кусты у ног матери.
Начался сущий хаос: Стёпа снимал забор, переходил на террасу, ломал настил.
Тамара Петровна мечется между ними, пробует схватить то мужа дочери, то переломить собой дверь.
Я полицию вызову! тычет пальцем, срываясь на крик.
Звони! Стёпа кидает куски в багажник. Пусть посмотрят, кто тут кто!
Через полчаса приехал патруль: уставший лейтенант пересчитывает заборы глазами, смотрит на хныкающую хозяйку.
Что случилось?
Грабят! визжит Тамара Петровна. Всё разнес!
Стёпа спокойно:
Товарищ лейтенант, вот документы, всё куплено мной, договора нет. Эта гражданка утверждает, что я никто. Я свои вещи и забираю.
Лейтенант смотрел долго, потом буркнул:
Спор хозяйственный. Если купил забирай. Стену только не валяй.
Полицейские уехали забор улетел в багажник, стройматериалы на крышу.
Дача выглядела как сон спустя: облупленный ветхий дом, голая земля, как после метеоритного дождя.
Маша села в машину, захлопнула дверь.
Всё, мама! Вот теперь хозяйка настоящая, наслаждайся одиночеством. Нас не увидишь!
Машина сорвалась, как майский жук в окно, подняв к небу пыль.
Тамара Петровна осталась одна, между землей и небом, в своем лоскутном «гнезде».
Повернулась к Косте и Лиде, просипела:
Может, хоть вы, Костенька, сынок Помоги матери. Видишь, что натворили! Машка сошла с ума Давай хоть забор поставим
Костя посмотрел на мать:
Мам, сказал тихо, Лида права была. Ты не отдаёшь, а держишь на поводке. Хочешь, чтоб мы перед тобой за малину горбились
Не говори так, я же для вас! всплеснула руками Тамара Петровна.
Нет, для себя, Костя утёр лоб. Лида, поехали.
Дома вечером, под шёпот вентиляторов и запах жареной картошки, Костя сидел у окна, глядя на угасающий закат.
Лида
Ну?
Ты прости меня. Я думал, что ты придираешься, а сам едва долговую петлю не натянул
Забудь, Кость. Главное понял.
Я вот думаю Завтра тебе браслет возьму тот, с гранатами, о котором говорила. Будет тебе русский настоящий подарок, за дальновидность твою.
Лида улыбнулась:
И никаких «подарков» от мамы больше. Их цена год на две семьи.
Согласен, Костя прижал её к себе, Я уже симку поменял. Пусть теперь сама с «родовым гнездом» разбирается.
***
Тамара Петровна так и не разобралась с участком. Когда поняла, что своими руками дача не поплывет в новую жизнь, продала всё неизвестным людям.
Сын и дочь не звонят, родственникам Тамара Петровна рассказывает: «Дети, которых растила, бросили мать»
Подробности скандала никому не сообщает только собаки в соседских домах знают правду этой странной, русской, лунной истории.
