Ну открывай уже, Вадим! Что ты там возишься? Мы тут с чемоданами стоим, руки отваливаются! Таксиста уже отпустили, на улице дубак, хотя бы в подъезд впусти!
Из домофона несётся требовательный, почти визгливый голос, от которого у меня тут же начинает пульсировать в висках. Я застываю в коридоре с чашкой кофе в руке. Казалось бы, намечалась спокойная суббота: тишина, кофе, сериал Но утро трещит по швам словно хрупкая ваза, упавшая со шкафчика.
Я молча смотрю на мужа. Вадим стоит возле домофона, побелевший, как мел, вцепился в трубку и испуганно косятся на меня, словно нашкодивший первоклашка перед родительским собранием.
Это тётя Зина… шепчет он, прикрывая ладонью микрофон. И дядя Паша. И Светка с детьми.
Кто?! я едва не давлюсь кофе. Какая Светка? Какой дядя Паша? Вадим, мы же сегодня собирались делать уборку и ехать в Леруа за обоями, ничего ты не говорил!
Я и сам не знал, оправдывается он, глаза полны тоски и ужаса. Мама неделю назад намекала, что кто-то хочет в Москву съездить. Я сказал у нас ремонт, не до гостей, времени нет. Думал, дошло. Разрешения не давал!
В динамике домофона снова треск голос тёти Зины звучит раздражённо и громко:
Вадим! Ты там что, уснул? Говорю открывай! Светке детей покормить надо, приехали же с поезда, устали, голодные! Мы вам сюрприз сделали! Сюрпри-и-из!
Я спокойно, но решительно, подхожу к мужу, забираю домофон, вешаю трубку. Экран тухнет.
Не открывай, твёрдо говорю я.
В смысле? моргает Вадим. Наташа, ты о чём? Они же все внизу Чего, не открыть? Родня ведь
А вот так. Молча не открывай. Мы их звали? Нет. Предупредили? Нет. Припёрлись толпой пятеро, кажется? в нашу двушку, где стены голые, обои ободраны… Ты помнишь, что было в прошлый раз?
Он морщится, как от зубной боли. Конечно, помнит. Тогда тётя Зина приехала на недельку полечить зубы, провела у нас полтора месяца. За это время пожгла мою любимую кастрюлю (варила там какие-то свои лоскуты), поругалась с соседями, учила меня как мужа ублажать Я тогда всерьёз хотела к маме уехать. Теперь в составе отряд расширился.
Наташа, ну как-то неудобно, скулит муж. Люди всю страну проехали Ну пусть переночуют, я потом что-нибудь придумаю, может, гостиницу найдём
У них нет денег на гостиницу, ты это прекрасно знаешь. Они сюда приехали “на всё готовое”. Эти “пару дней” опять выльются в месяц. Не хочу! Это моя квартира, я хочу провести выходной в покое.
Домофон заливается снова жалобным и длинным звонком. Я выключаю звук.
Сейчас уже в дверь позвонят. Консьержка их впустит она их с прошлого раза запомнила, обречённо шепчет Вадим.
Он прав. Спустя три минуты в дверь стучат, причём не звонят, а буквально барабанят.
Вадик! Открывай! Вы там одурели что ли? гремит басом дядя Паша.
Я подхожу к глазку. Картина: тётя Зина в фиолетовом берете, дядя Паша уже покраснел, рядом огромные китайские баулы, Светка с двумя детьми: мальчик лет семи, девочка постарше трёх, капризничают. Светка долбит по кнопке звонка, вещи разбросаны по всей площадке.
Вадим, иди в комнату, приказываю я. Буду говорить сама. Ты скиснешь и сразу впустишь их, себя знаю.
Наташа, давай без скандала, просит муж. Соседи услышат…
Скандал это когда к тебе вламываются без спроса, как к себе домой. Иди.
Дождавшись, когда он ушёл, я крепко встаю у двери открывать точно не собираюсь. Даже на цепочку! Знаю эти методы в дверь просунут ногу, и всё, расстелились.
Кто там? голосно спрашиваю через дверь.
Тишина.
Наташечка, ты? радостно пищит тётя Зина. Мы и не знали, думали вас нет. Давай-давай, мы с поезда, в туалет надо, ели-еле доехали! У нас вам огурчики, сало и варенье!
Зинаида Петровна, добрый день. А вы к кому?
Как к кому? К вам! Ведь родные же! Москву посмотреть, детей в парк сводить, отдохнуть. Мы отпуск на месяц взяли!
На месяц? не выдержав, усмехаюсь, хотя внутри закипает. Зинаида Петровна, мы никого не ждали. В квартире бардак и нет свободных спальных мест. Принять вас не можем.
Висит тяжелая пауза слышно только, как дядя Паша сопит, дети вдруг замолкают.
В смысле не можете? её голос становится ледяным и опасным. Ты что, Наташка, совсем с ума сошла? Мы же не чужие люди! Открывай быстро!
Я не шучу. Вадим предупреждал, что у нас ремонт. У вас не было приглашения. Извините, не открою. Здесь вам не гостиница и не благотворительный пункт. Вон рядом хостел могу адрес сбросить.
За дверью шипение, топот, кто-то начинает всхлипывать.
Вадим! орёт тётя Зина так, что дрожит ручка двери. Вадим, слышишь? Что твоя баба чудит? Нас не пускает на порог! Мы тебя нянчили! Вадик, выходи, объясни ей!
Вадим, наверное, залез под подушку в комнате. Я знала: он не выйдет. Его пугает и конфликт, и командная родня. Но сейчас ему придётся выбрать я или этот цирк.
Вадим занят. Он меня поддерживает. Мы не готовы к пятерым гостям на месяц. Квартира завалена стройматериалами.
Да потеснимся мы! вступает Светка. Нам много не надо! На полу поспим! Наташ, совесть имей дети на поезде, устали, в туалет хотят! Ты зверь?
На первом этаже вахта, можно у консьержа, отбриваю. А на полу никто спать не будет. Вы взрослые и должны понимать, что едут только после согласования.
Ах ты стерва московская! прорывается дядя Паша. Мы к племяннику приехали! Это его квартира! Какого чёрта не пускаешь?!
Стучать начинают с удвоенной силой, будто выломать дверь хотят.
Сейчас полицию вызову! говорю громко. Имущество портишь, шум наводишь.
Звони! визжит тётя Зина. Пусть милиция смотрит, как ты нас мучаешь! Мы по закону в гости можем ходить, прописка есть!
Я возвращаюсь в комнату. Вадим сидит на диване, голову руками обхватил.
Наташ, не уйдут они, бормочет он. Упрямые. Дверь вынесут Может, впустим? Переночуют, билет им назад купим
Нет. Если впустим, останутся на месяц. Ты же знаешь то у Светки нога болит, то билетов нет Уже проходили. Напоминаю мне бабушка оставила это жильё. Я собственник и не хочу, чтобы люди, называющие меня стервой, топтались тут.
В этот момент у Вадима звонит телефон: написано “Мама”.
Бери трубку, говорю. И говори правду.
Он с дрожью включает громкую связь.
Вадим! голос свекрови звучит грозно и властно. Что там происходит? Зинаида вся в истерике, говорит, вы их не пускаете! Это моя сестра! Вадик, ты что с ума сошёл?! Открывай дверь!
Мам, Вадим едва не плачет, я же объяснял у нас ремонт, нельзя приезжать
Мало ли что ты там лепетал?! Родня приехала разбейся, но устрой гостей! Это Наташа тобой вертит? Дай ей трубку, я ей объясню! Нашлась тут с ремонтом! Люди важнее обоев!
Я беру телефон.
Здравствуйте, Тамара Ивановна. Объяснять не нужно. Ваши родственники стоят у двери, бьют по ней и требуют поселиться на месяц. Мы их не пустим. Здесь не ночлежка.
Наташа! обиженно и возмущённо восклицает свекровь. Ты семью рушишь, пойми! Я тебя прокляну! Вадим тебя бросит!
Святое уважать чужой дом и личные границы, Тамара Ивановна. Если переживаете пусть приезжают к вам в Саратов, поезд идёт каждый день. Здесь им не место.
Я кладу трубку и возвращаю Вадиму.
В подъезде шум нарастает. Слышу, открывается дверь соседа. Лев Львович полковник на пенсии, в полосатых трикотажках и с характером вышел разобраться.
Это что за собрание на площадке? грохочет он. Вы что тут устраиваете с утра пораньше?
Вас не спрашивали, дед! огрызается Светка. Мы к родным, на правах законных!
Со своими порядками в другом месте выступайте, отрезает Лев Львович. Сейчас охрану вызову, хулиганы. Мне внучка спит!
Дядя Паша вдруг бравирует, вздымает грудь:
Ты на себя глянь, дед. Не твоё дело, мы с племянником разберёмся!
Сейчас устрою, спокойно и очень страшно дает понять сосед. Уже позвонил участковому. За порчу двери ещё ответишь.
Тётя Зина очень чётко улавливает пахнет жареным:
Паша, пойдем, не связывайся!
Вадим! Слышишь?! Нас гонят соседи! Ты что, сердце имеешь? уже почти рыдает тётя Зина.
Я стою, прислонив лоб к двери. Вадима жалко. Ему очень горько, но понимаю: если сдамся сейчас, они тут поселятся. Будут спать на нашей кровати, учить меня варить борщ, критиковать шторы, таскать деньги, которые не вернут.
Вадим, говорю, заходя в комнату. Надо им прямо сказать через дверь. И что денег не дадим тоже не забудь.
Они проклянут, шепчет он. Там вся деревня узнает… Мама нервы истрачает…
Пусть. Зато мы останемся семьёй, где уважают друг друга. Я тебя люблю, но не буду жить в коммуналке с твоей наглой родней. Решай.
В глаза ему набежали слёзы. Он встаёт, достаёт из ящика конверт ту самую «заначку» на рыбалку.
Не могу выкинуть их ни с чем, упрямо. Они правда потратились на билеты.
Он подходит к двери (я настораживаюсь, готова кидаться, если откроет), но не открывает замок, а просто кричит:
Тётя Зина! голос дрожит, но звучит громко.
Тишина за дверью.
Вадик, сынок! Давай открывай уже!
Не открою, тётя Зина. Наташа права. Мы вас не ждали, у нас нет места. Пожалуйста, уезжайте.
Что?! орёт она так, что стекло дрожит. Ты родню на бабу сменил?! Мы…
Сейчас перекину вам на карту двадцать тысяч, перебивает Вадим, на гостиницу и дорогу. Больше нет. В следующий раз согласовывайте визит.
Себе свои деньги засунь, Иуда! разражается Светка. Мы с душой, а вы…
Деньги отправил, спокойно отвечает Вадим. Уходите. Сосед вызвал полицию.
За дверью начинается шум, проклятия, вопли типа “чтоб ты был проклят”, “на морозе бросили”, “ведьма-невестка”. У Льва Львовича уже телефон наготове:
Да-да, выезжайте, участковый. Подъезд, дебош, угрозы.
Услыхав суетятся.
Уходим! орёт тётя Зина. Место проклятое! Сало забираем! Чтоб вы подавились!
Чемоданы загремели, дети ноют, топот к лифту, двери захлопываются.
В квартире вязкая, желанная тишина. Вадим сползает на пол возле двери, закрывает лицо руками.
Я присаживаюсь рядом, обнимаю за плечи. Он прижимается к моему плечу, тихо рыдает, совсем по-взрослому но горько, но сделал выбор в мою пользу.
Прости Я должен был сразу отказать.
Всё хорошо. Ты защитил наш дом.
Мама теперь год не позвонит.
Отдохнём! Через год остынет, ещё будет проситься. Она любит посвоему, эгоистично, но любит.
Десять минут сидим молча. Потом звонок в дверь. Вздрогнув, смотрим в глазок Лев Львович, уже при галстуке.
Всё, ушли, докладывает. С балкона видел: сели в такси, ругаются. Простите, что вмешивался, но не вынес бы ещё час этого концерта.
Огромное спасибо, Лев Львович, пожимает ему руку Вадим. Выручили нас.
Да бросьте, отмахивается сосед. Родня штука тонкая. Главное границы знать. Уважаю мужика, что жену не дал в обиду.
Возвращаемся в квартиру. Ощущение, как после осады. Я спрашиваю:
Кофе будешь? Остыл совсем.
Буду. И давай никуда сегодня не ездить просто полежим, кино посмотрим. Я телефон выключу.
Отличный план.
Телефон снова вибрирует на тумбочке очередной звонок от мамы. Вадим выключает и прячет в ящик.
Целый день валяемся в тишине, едим, смотрим старые комедии. Не спорим, не обсуждаем происшедшее просто отдыхаем. Но ясно: что-то стало иначе. Мы крепче, старше, ближе. Вадим теперь не просто муж, а настоящий партнёр по жизни. Да, ему было сложно, но он сделал самое трудное.
А родственники? Они уехали тут же, переночевав на вокзале: тётя Зина экономила, в хостел не пошли, зато потом на эти двадцать тысяч купила телевизор. Всем в деревне рассказывает, что столичная невестка выгнала их босиком на мороз и даже стакана воды не дала.
Свекровь три месяца молчала. Потом поздравила Вадима с днём рождения будто ничего не случилось, тему не подняла и в гости больше не навязывалась. Кажется, дошло: наша дверь открыта только тем, кто умеет соблюдать границы.
И знаете, я ни разу не пожалела, что не открыла дверь в тот день. Иногда, чтобы спасти семью, надо просто повернуть ключ и не пускать хаос за свой порог, даже если он в обличье родных. Моя квартира моя крепость, и решать, кого впускать, могу только я.
Если дочитали, ставьте лайк, подписывайтесь, и напишите: а вы пустили бы к себе в дом таких гостей?