Ежедневно он бежит к больнице, дежурит под окнами, сторожит: ждёт, когда позовёт хозяин и рукой помашет.
Судья, облачённый в мантии цвета зимней ночи и с усами, как заснеженные ветви, нараспев вынес свой приговор
— Бабушка, не плачьте! Сейчас всё будет хорошо… Я вызову вам такси.
Бабушка Аника проснулась раньше всех петухов. Ей и будильник был не нужен — сердце и так не давало спать с трёх часов ночи, тревожное, полное мыслей. С тех пор как вчера медсёстры сказали: «Бабушка, приходите завтра на рассвете, у дедушки важное обследование в больнице», — Аника места себе не находила.
Дедушка Дмитрий, её спутник жизни, уже несколько дней в больнице. В их годы каждая госпитализация — словно чёрная туча над домом. Поэтому Аника затопила печку, надела «хороший» чёрный платок и с особой, почти обрядовой тщательностью стала собираться в путь.
На улице ещё ночь, инием сверкает булыжник, лишь едва заметная светлая полоска расцарапала небо. Она шла медленно — ноги уже не те, — но уверенно, с той самой усталой решимостью женщин, что проработали всю жизнь и не жаловались никогда.
Дошла почти до конца улицы, как вдруг мысль, будто камнем по сердцу:
— Телефон! Забыла на столе…
Остановилась, закрыла глаза, тяжело вздохнула и пошла обратно. Дорога домой показалась втрое длиннее. Вошла в дом — огонь в печке будто осуждающе смотрел на неё. Забрала телефон, сунула в карман фартука — и снова спешит на остановку, комок тревоги в горле.
С автобусом повезло — ещё не уехал. Водитель неторопливо курил, а Аника быстро села в салон, произнеся искреннее: «Дай Бог вам здоровья». Весь путь до города она ехала сиюминутной надеждой успеть вовремя: считала остановки, смотрела в окно, крепче завязывала под подбородком платок, словно это держит её на свете.
Но стоило выйти — и неудачи посыпались одна за другой.
Автобус до больницы, что ходит раз в час, только что ушёл. Она видела, как он поворачивает за угол, будто прощается спиной. Десять минут мёрзла на остановке не только от холода, но и от тревоги за Дмитрия. Когда пришёл следующий, люди кинулись внутрь толпой, будто раздают милостыню.
Невысокой Анике с целой прожитой жизнью за плечами места не хватило. Она шагнула, и ещё раз… В руках сжала билет и надежду. Но люди теснились, спешили, никого не видя, занятые своими делами. В один миг — и волна тел затолкнула других внутрь…
Двери захлопнулись у неё перед носом. В притирку.
Аника осталась с ладонью на стекле, смотрела сквозь него, как по разрушенному мосту. В глазах тут же навернулись слёзы, затряслась вся. Вся бессонная ночь, вся тревога за Дмитрия, вся усталость лет — всё сжалось комком под сердцем.
И она заплакала.
Не с капризом, не от мелкой обиды, а от той глубокой, старой боли простого человека, почувствовавшего, что больше нет сил. Плакала, вытирая слёзы уголком платка, не зная, что делать, и успеет ли к мужу вовремя.
Люди проходили мимо, будто её не существовало.
Пока, наконец, не подошёл мужчина — лет пятидесяти с небольшим, одетый просто и опрятно. Лицо доброе, деревенское, взгляд тёплый, словно бы знал её всю жизнь.
— Бабушка… что случилось? Почему вы плачете?
Аника и сказать-то не могла — показала на автобус, прижала руку к сердцу, пробормотала: «муж… в больнице… обследование…»
Он понял.
— Ох, бабушка… ну чего вы! Не плачьте. Сейчас…
Он вынул телефон, и уверенно, но мягко сказал:
— Я вызову вам такси. Мы поедем вместе. Не оставлю вас одну.
Слово «вместе» будто отделило кусочек от её боли. Словно сам Бог наконец вспомнил о ней. Мир оказался не таким уж жестоким. Кто-то увидел её. Кто‑то подал руку помощи.
На мокром декабрьском тротуаре они молча ждали приближающееся такси. В этой короткой тишине Аника впервые за длинное, тяжёлое утро почувствовала себя не такой одинокой.
И в её сердце, закалённом годами, снова стало чуть светлее.
Если история бабушки Аники тронула ваше сердце, напишите в комментариях: «Уважение нашим бабушкам и дедушкам» или просто добрые слова для всех стариков, которые до сих пор борются с жизнью одни.
Давайте наполним комментарии добротой и покажем, что среди нас ещё есть те, кто видит, чувствует и готов помочь.
Пусть каждое ваше слово — каким бы крохотным оно ни было — для кого-то станет всем. Бабушка, ну не плачьте! Спокойно сейчас вызову вам такси. Бабушка Лидия проснулась раньше самой утренней звезды.
Моя свекровь смеялась надо мной, когда я сказала, что испеку наш свадебный торт сама, а потом выдала
В нашем доме не всегда была еда. Мама изо всех сил старалась, но денег иногда не хватало даже на кусок хлеба. Поэтому почти каждый день я шел в школу с пустым желудком и без бутерброда в портфеле.
На перемене я доставал учебник по математике и делал вид, что погружён в учёбу. Притворялся старательным, чтобы никто не подумал, что на самом деле я просто голоден.
Однажды ко мне подошёл новый учитель и спросил:
— Почему ты никогда не ешь на перемене?
Я, смутившись, быстро ответил:
— Я хочу быть отличником, вот и стараюсь не терять времени зря.
Учитель внимательно посмотрел на меня и произнёс:
— Понятно, понятно…
Он ушёл, и я подумал, что поверил мне. Поэтому продолжал делать вид, что учусь, хотя живот урчал при виде завтраков одноклассников.
Через некоторое время учитель вернулся с пакетом из буфета, поставил его передо мной и сказал, будто бы между прочим:
— Я заказал лишнего и всё равно не съем, возьми, помоги мне.
В пакете лежали булочка с овсянкой, сок и даже фрукт — настоящий завтрак.
Я молча кивнул. Как только он ушёл, я захлопнул учебник и жадно накинулся на еду, будто не ел уже много дней.
Я ему так и не рассказал. Никогда не признался, что это была единственная еда за весь день. Не сознался, что соврал из-за стыда.
И вот, спустя много лет, я всё ещё помню тот завтрак. Не из-за булочки с овсянкой и не из-за сока, а потому что кто-то заметил мою нужду и не заставил меня стыдиться. Помог тихо, без вопросов, без показухи — с уважением.
С тех пор я смотрю на людей иначе. Потому что понял: есть те, кто не спрашивает лишнего, чтобы сделать по-настоящему важное. В нашем доме не всегда была еда. Мама старалась изо всех сил, но иногда денег не хватало даже на буханку хлеба.
«Нет, мам, приезжать сейчас не стоит, дорога дальняя, ночь в поезде, да и тебе нелегко — давай мы на Пасху все сами к тебе приедем», — сказал мне сын Олег, а я уже мечтала познакомиться с новой снохой, которую он мне ни разу не показал, и отложила 200 тысяч рублей на их свадьбу, но в итоге я сама решилась приехать в Москву, и мне там стало так горько, что я чуть не заплакала. Теперь думаю: отдать ли ему эти деньги или оставить себе? Нет, приезжать сейчас точно не стоит. Мам, ну сама подумай. Дорога дальняя, всю ночь в поезде трястись
Штаны в доме были важнее Варюша… ну, зачем ты так… сдавленно произнесла мать. Может, тебе
Дневник. Глава 1: Вчерашний день изменил мою жизнь Мой восьмилетний сын Егор вернулся домой с таким грузом
Алексей замирает на пороге детской, его рука крепко сжимает ручку потёртого кожаного портфеля.
Развелся на склоне лет в поисках души рядом, но одно письмо перевернуло всю мою жизньРазводиться в шестьдесят