Штаны в доме были важнее
Варюша… ну, зачем ты так… сдавленно произнесла мать. Может, тебе и вправду лучше к бабушке съездить? На недельку. Пока всё поутихнет.
На недельку? Варя усмехнулась с горечью. Мам, он меня выгоняет. Прямо сейчас. Ты слышишь это?
Гришенька просто на нервах, Лида отвела взгляд, избегая встретиться глазами с дочерью. Иди, собирай вещи. Я тебе потом позвоню.
Варя в упор смотрела на мать и не узнавала в ней любимую женщину, с которой раньше была одним целым. Теперь перед ней стояла чужая тётка, для которой важнее было, чтобы в доме «штаны» носил кто-то другой, а не судьба родной дочери.
Варя крепко жала в объятиях старого плюшевого медведя с одним еле державшимся глазом.
В коридоре стояли набитые авоськи и две сумки, стянутые бечёвкой.
Когда Варе было десять, мир, в котором были только она и мама, вдруг раздулся до размеров чужой квартиры в московской пятиэтажке, где всем заправлял неприятный тип.
Варюнь, ну хватит стоять, как столб, мать суетилась, нервно приглаживая растрёпанные волосы. Помоги Грише с коробками.
Теперь мы ведь одна большая семья. Это же прекрасно, да?
Варя на секунду поймала взгляд отчима. Тот был массивным, с тяжёлыми бровями и короткопалыми руками.
У него были дети тринадцатилетний Антон и четырнадцатилетняя Ирина, и оба смотрели на Варю с нескрываемым отвращением, сидя на огромном диване в зале.
Эй, малявка, язвительно фыркнула Ира. Ставь свой хлам в угол, мне места не хватит, не собираюсь свои шмотки ради тебя перекладывать.
Иринка! примирительно вскинулась Лидия, пытаясь улыбнуться. Мы же договорились, что Варя будет спать на второй кровати.
Да мало ли что вы там с мамочкой договорились, буркнул Антон, нарочито задевая Варю плечом. И так тесно.
И тут зазвучал голос хозяина.
Так, цыц, все! грохнул Гриша. Лид, накрывай ужин, голодный я с работы, капец!
Сейчас, Гришенька, я мигом, Лида поспешила на кухню.
Варя осталась стоять в коридоре, сжимая плюшевую игрушку. Где-то внутри шевельнулось нехорошее предчувствие здесь её надолго явно не ждали.
***
Год спустя у Лиды родился сын Павлуша, и вся жизнь матери теперь ушла на стирку пелёнок и бесконечное укачивание этого вопящего малявки.
Денег вечно не хватало ни на что. Гриша работал на стройке, но большая часть зарплаты куда-то исчезала задолго до прихода домой.
Что, опять макароны без всего? Гриша отодвинул тарелку с таким видом, будто её сжечь собирался.
Гриша, ты же знаешь… Лида качала Павлушу, другой рукой помешивая кастрюлю. За квартиру платёж вырос, Ире ботинки на зиму купили…
Мне плевать! Гриша схватил куртку. Я пашу, как лошадь, а дома куска мяса не увижу.
Пойду к Лёхе по-человечески посижу.
Гриша, не уходи… Лида чуть не плакала. Павлуша капризничает, я на ногах не держусь…
Сама разберёшься, отмахнулся он и хлопнул дверью.
Ссора продолжилась в коридоре, а Варя сидела на кухоньке, пытаясь делать уроки на подоконнике. Как только мачеха вышла, Антон и Ира тут же полезли в холодильник.
Эй, там же мама оставила на завтрак, возмутилась Варя, видя, как они жадно кусают колбасу и выхватывают хлеб. На всех
Заткнись, Ирка сунула кусок в рот. Никто тебя не спрашивал. Радуйся вообще, что тебя тут терпят.
Тут и мамин дом тоже!
Ну-ну, хмыкнул Антон. Посмотрим, сколько ты протянешь. Папа говорит, ты только место зря занимаешь.
Варя молчала. Переспорить их всё равно не выйдет
***
Только-только исполнилось Варе тринадцать, а жить больше уже и не хотелось. Отчим пропадал днями, возвращался злой, глазами мутил.
Где деньги, Гриша? каждый раз спрашивала мать. Павлуше костюм нужен, Варя в старой куртке…
Денег нет, Гриша падал на диван прямо в ботинках. Всё, угомонись. Я задолбался.
Как нету?! Ты же аванс только что получил!
Был аванс, да прошёл. Друзьям помог, отстань. Ну сколько можно!
Перед праздником дома опять гремел скандал. Варя тихо пробралась в комнату, чтобы лишний раз не попасться дома отчиму на глаза.
Там её ждало разбросанное по столу и полу всё: тетради, а на полу валялся любимый дедушкин альбом с вырванными листами.
Ты что наделала?! Варя чуть не заплакала.
Ирка сидела перед зеркалом, губы красила.
Я, и что? Твои картинки фигня. Не понравились мне.
Тебе никто не давал права трогать МОИ вещи! Варя схватила альбом. Я маме всё скажу!
Напугала, фыркнула Ира. Ты тут вообще никто. Мама твоя такая же приживалка. Папа говорит, только едоков прибавилось.
Замолчи! прошипела Варя.
А ты что, ударишь меня? Давай, рискни. Папа тебя в порошок сотрёт.
Ира встала и подтолкнула Варю с такой силой, что та болезненно стукнулась о шкаф. Вскочив, Варя влепила Ире звонкую пощёчину.
Ирина взвыла так, будто её режут. Увалилась на кровать, воет:
Папа! Она меня избивает! Па-а-ап!
Влетел Григорий:
Что тут у вас?!
Пап, она меня ударила! рыдает Ира.
Григорий уставился на Варю. Она, стоя у стены, сжимала альбом.
Ты что, на мою дочь руку подняла? неожиданно спокойно спросил он.
Она всё мне испортила! Постоянно издевается! в отчаянии закричала Варя.
Мне всё равно. В моём доме не забывайся тихо, смирно, иначе на улицу.
Что? Варя похолодела.
Что слышала! Сваливай с вещами! Мне тут скандалы и лишний рот не нужны.
Гриш, ты что… Лида появилась в дверях, бледная, как мел. Куда ей сейчас ночью идти?
Лид, или она, или я. Выбирай, надоело мне это, отрезал Григорий.
Собирайся, Варя. К бабушке поживи хотя бы, дай время всё обдумать. Извинишься может, примем
Варя молча закинула учебники, пару кофт, того медведя и, не оглядываясь, вышла из дома. Мать даже спуститься не вышла
На пороге бабушкиной квартиры Варя появилась вся в слезах и с рюкзаком. Дед только молча сжал кулаки, бабушка увела на кухню пить сладкий чай.
Больше ты туда не пойдёшь, буркнул дед, выслушав всю историю. Пусть только появятся я им покажу, где раки зимуют!
Варя так домой и не вернулась.
Выросла, школу закончила с отличием, потом МГПУ вытянула, устроилась работать в серьёзную фирму в центре Москвы, сняла свою квартиру.
С матерью общалась редко и то по необходимости.
Иногда Лида названивала, жаловалась на жизнь:
Варя, Гриша совсем перестал приносить деньги, голос у матери всё время дрожал. Павлик в этом году в школу как оборванец пошёл, рюкзак порвался
Ира замужем, но живут у нас, зять безработный…
Мама, это ты так выбирала. Я за бабушкой с дедом приглядываю, у меня своя жизнь, ровно отвечала Варя.
Но мы же семья!
Семья наша закончилась в тот вечер, когда ты дверь передо мной закрыла.
Всегда разговоры так и заканчивались.
***
На двадцать седьмой день рождения Лидия даже не позвонила дочке. Потом, через месяц, неожиданно попросила встретиться.
Варя колебалась, но согласилась узнать, чего надо матери.
Встретились в кафешке в центре, Лида привела с собой Павлика.
У меня времени мало, сразу сказала Варя. Так что давай, зачем звала?
Гриша… материн голос задрожал. С катушек съехал, долги. Квартиру заложил. Нас приставы выгнали. Ира уехала к своим, а мы с Павлушей на улице…
Варя промолчала. Она уже понимала, к чему ведут.
Варюша, доченька, помоги. Денег дай хоть на первое время, или пусть пожить у тебя, у тебя же просторная квартира…
Павлуша ведь поможет, умеет всё я научила!
Мама, а Гриша твой где? Ну, отец Павлика?
Как только коллекторы заявились, он собрался и пропал. Бросил нас, Варь. Как старый хлам…
Видишь, как возвращается. Он со мной так же поступил, и ты его в этом тогда поддержала.
Варя, я не знала, как будет! Я его боялась, мне о малыше думать надо было…
Ты обо мне тогда не думала.
Как ты можешь! У тебя сердце есть?! начала повышать голос Лида, все взгляды в кафе разом устремились к их столику. Мы на улице! Твой брат голодный, мы вчера ничего не ели!
Варя достала из кошелька пятитысячные купюры, выложила их на стол.
Вот, хватит на еду и хостел на пару ночей. Больше ничем помочь не могу.
Варя! Ты не можешь! Мы же… родные!
Могу, мама. Ты меня не пожалела выбрала мужика. Без тебя жизнь оказалась не страшной, а лучше.
Варя спокойно встала и медленно пошла к выходу.
Варя! Вернись! закричала ей вслед мать. Неблагодарная! Я тебя вырастила! Жизнь тебе дала!
Варя ни разу не обернулась.
***
Через несколько дней звонил дедушка.
Варя, мать твоя опять объявилась хотела у нас с бабушкой жить, ворчал он в трубку. Я не пустил. Сказал, что пусть Григория ищет.
И что?
Кричала, угрожала в суд подать и алименты с нас требовать. Смешная Жалко мальца Павлуша за её спиной маячит. Но звать их уволь. Она ж тогда нас грязью поливала.
Дед, не парься, не побеспокоит больше.
И правда, всё затихло. Гриша потом осел в какой-то деревне, перебивался случайными шабашками и пил в полуразвалившемся доме.
Лида устроилась уборщицей, ютилась в комнате коммуналки от соцзащиты.
Ира да Антон, работы толком нигде так и не нашли перебирались из скандала в скандал, влезали в долги.
А Варя ни разу о прошлом не пожалела. Созванивается только с Павлушей, ведь братишка-то ни в чём не виноватВечером Варя стояла у маленького окна своей квартиры и смотрела на огни Москвы. В руке у неё был новый альбом для рисунков тот, какой она бы себе мечтала в детстве. За окном клубился мартовский снег, а в груди было тихо без обид, сожалений, страха.
Она вспомнила, как когда-то стояла с рюкзаком на пороге бабушкиной квартиры, дрожащая и выброшенная, и как в ту ночь больше всего на свете боялась, что будет теперь одна. Но все, что казалось концом оказалось началом. Мир без «главных штанов», где решаешь сама, кого впускать в свою жизнь, кого нет.
Варя бережно открыла альбом, провела пальцем по белому листу. Её будто наполнила невидимая сила без злости, без жажды мести, просто желание жить хорошо, честно, с благодарностью к тем, кто когда-то поддержал её в самый трудный час.
Она вспомнила бабушку, сварившую тогда крепкий сладкий чай; деда, молчаливо сжавшего кулаки, готового в любой момент встать горой. Подумала о людях, которых встретила потом и внутри крепло ощущение, что счастье правда создается трудом, выбором, и иногда твёрдым «нет» тем, кто тебя губит.
К телефону пришло новое сообщение короткое, от Павлика: «Сестра, как ты?»
Варя улыбнулась и впервые за много лет ответила: «Хорошо. Приезжай в гости, расскажу про жизнь».
Она знала порвать с прошлым больно, но иногда нужно. Чтобы потом, с новым альбомом и чистой страницей, впервые по-настоящему нарисовать свой дом. Такой, где главное не штаны, а любовь.