КОЛДУНЬЯ
Девчонка, лет семнадцать-восемнадцать, кутаясь в свой плащ, переминалась у крошечного домика на окраине Киева. Рукам холодно до боли пытается греет их дыханием, а сама осторожно озирается: район мрачный, фонарей с советских времён не видели, дома в темноте теряются, как на фото во времена перестройки. Где-то вдалеке заливался дворовый пес, а ветер крутил остатки жёлтых листьев по трескучим деревьям словом, мрак и тоска. Аж мурашки.
Заходи уж, раз пришла! из темноты двери возникла старушка: в платочке, будто только что мед кушала ложкой и вспомнила про дела. Смотрит на Алёну, аж прожигает взглядом. Ну да, знаю, зачем пришла, покачала головой, на всякий случай дотронулась до двери, будущее узнать ума захотелось Милого вернуть обратно эх! укор опять. Рано ещё тебе рано
А вы откуда Алёна едва слышно, сквозь ком в горле.
Бабка морщинки в уголках рта расправила, усмешка тонкая.
Будто я не знаю, чего вы, девки, ко мне ходите Глупые, но ведь молодёжь! Эх, сама помню
Дрова захвати с крыльца, старая я, у меня суставы, строго, но не зло велела, И ноги об решётку обстучи.
Алёна кивнула, сгребла пучок дров, ступила через порог.
Внутри оказалось куда просторнее, чем с улицы: полки под потолок, а стены густо увешаны сушёными травами и венками. Запах тяжёлый, в нос щиплет будто в аптеку попала случайно.
Садись, рассказывай, что у тебя, бабка рухнула на лавку, отдышалась.
Приворот хочу Алёна в пол уставилась. Парень бросил, к Кате ушёл
Эка невидаль! бабка проворчала, да травки в кулак загребла. Будет и за тобой так же бегать, как телёнок за коровой. Поцелует, оближет, к себе не подпустит никого. Про университет забудь, даже в магазин не выпустит. Детей каждые два года штамповать станешь, все как на подбор красавцы. Не передумала ещё?
Алёна глазами моргает часто, но кивает.
Потом бить начнёт. Приворотное-то зелье зло на сердце ложит Пить будет, гулять по дворам. Знаешь, что ждёт?
Прижалась к двери, руки дрожью покрылись.
А счастье-то мимо пройдёт. Так бы тебя твой будущий на руках носил, как царицу. Ну, давай делать колдовство?
Погодите А моё счастье какое оно?
Какое высокий, плечистый, настоящий мужик, да твой уже не будет. Ну что?
Давайте, я подумаю
Чего думать? Пришла значит решила всё!
Нет, я потом я вернусь
Дверь захлопнулась. Бабка хмыкнула, снова улыбается: молодёжь, дураки и наивные! Кто бы ей, Груне, в молодости кто мозги вправлял
Опять стук да что ж такое?
Заходи, решилась?
Нет Простите А малыш? Что с ним делать Родители ремня не пожалеют
Что ты, Алёнка, не убьют! цепко оглядела с головы до ног пальто не за сто гривен, сапожки модные. Любят тебя Ругают для виду, а лелеют, как цветочек И малыша так же примут, куда денутся Поругают для порядка и за стол посадят.
А ребёнок мой какой будет? обнимает себя, руки на животе.
Самый красивый, умный, добрый Радость твоя! Ты только дождись!
А учёба?
Да закончишь ты год, возьмёшь академический отпуск, как все
Академ шепчет.
Во-во. Всё уладится, жди да верь. Всё, ступай, а то травы мне потопчешь.
Спасибо вам! Вы и правда добрая колдунья! звякнула ручкой по двери и убежала.
Бог с тобой, баба Груня на пороге перекрестила.
* * * *
«Колдунья!.. Ой, смешно!» баба Груня чай себе заваривает, да бубнит себе под нос: Колдунья эх Мята, чабрец, ромашка чай, конечно, горький, зато полезный! Смеётся: «Колдунья ну надо же! С чем ещё девчёнки бегают, если не с разбитым сердцем А малыш? Для каждой матери свой самый-самый И учиться будет, и замуж выйдет, и счастье найдет»
Отпила чаёк, улыбнулась в край чашки: «Колдунья дурная голова! Сами придумают, сами поверят А травки всяк собирать может, кому здоровье надо да покой!»А за окном уже совсем рассвело: ветер утих, голоса птиц перекликались над старым районом. На крыльце еще тлели угли костра в воздухе повисла тёплая тишина, будто город ненадолго забыл про тревоги и страхи. Баба Груня смотрела сквозь мутное стекло на тонкую фигурку Алёны, что уносилась прочь быстро, но не убегая, а словно спеша за новым солнцем.
Все сами решают, пробормотала она, бережно снимала с полки старый мешочек с маргаритками. Вот и ладно, слава Богу
Дела разложены, печка погасла, травы подвяли на прищепках, и всё вернулось в ровный, терпкий мир бабки Груни. Только где-то глубоко, под пятой чашкой чая на старом столе, осталась надежда: может, ещё одна девчонка уйдёт отсюда не с заваркой, а с надеждой на что-то своё, настоящее и станет сильнее. Потому что, что ни говори, добрая колдунья это та, у кого для каждого свой особый рецепт: для одного на счастье, для другого на смелость, а для самой себя немножко покоя и ещё капельку веры в людей.
А в щёлочку между окон дунул первый весенний ветер: по двору прокатилась звонкая, лазурная капель и старый домик наполнился новой, тихой, светлой магией, той самой, что всегда приходит после большой, трудной ночи.