Без рубрики – Page 168

Кто Будет Жить с Нами… Навязчивый звонок возвестил о гостях. Лариса сняла фартук, вытерла руки и пошла открывать дверь. На пороге стояла дочь с молодым человеком. Мать впустила их в квартиру. – Привет, мама, – дочка поцеловала её в щёку, – Познакомься – это Витя, он будет жить с нами. – Здравствуйте, – поздоровался парень. – А это моя мама, тётя Лариса. – Ларисочка, – поправила она дочь. – Мама, что у нас на ужин? – Гречневая каша с сосисками. – Я гречку не ем, – ответил парень, сбросил кроссовки и прошёл в комнату. – Мама, Витя гречку не ест, – округлила глаза дочка. Парень уселся на диван, бросив рюкзак прямо на пол. – Вообще-то это моя комната, – заметила Лариса. – Вить, пойдём, я покажу тебе, где мы будем жить, – позвала Лера. – А мне тут нравится, – недовольно пробурчал Витя, вставая с дивана. – Мама, придумай Вите что-нибудь другое на ужин. – Не знаю, ещё полпачки сосисок осталось, – пожала плечами Лариса. – Сойдёт с горчицей, кетчупом и хлебушком, – кивнул он. – Хорошо, – только и смогла ответить Лариса, направляясь на кухню. – Раньше тащила домой котят и щенков, а теперь вот этого притащила. Кормить, поить ещё… Она положила себе гречневой каши, взяла пару жареных сосисок, поставила рядом салат и с удовольствием села ужинать. – Мама, ты чего одна ешь? – на кухню вошла дочка. – С работы пришла, хочу поесть, – ответила Лариса, жуя сосиску. – Кто голоден – пусть сам себе накладывает или готовит. И ещё один вопрос: почему Витя будет с нами жить? – Как почему, он мой муж. Лариса чуть не поперхнулась. – Муж? – Ага. Дочка взрослая, сама решила – выходить замуж или нет. Мне уже девятнадцать. – Меня-то хоть позвали на свадьбу? – Свадьбы не было, просто расписались. Теперь мы муж и жена, будем жить вместе, – сказала Лера, уставившись на жующую маму. – Поздравляю. А без свадьбы почему? – Если есть деньги на свадьбу, дай их нам – мы найдём, куда потратить. – Поняла, – Лариса продолжила ужинать. – А почему именно у нас жить? – Они в однушке вчетвером. – А сами снять не думали? – Зачем? У меня есть своя комната, – удивилась дочка. – Поняла. – Дашь нам что-нибудь поесть? – Лера, каша на плите, сосиски на сковороде. Если мало – ещё полпачки в холодильнике. Берите, накладывайте, кушайте. – Мама, ты не понимаешь, У ТЕБЯ ЖЕ ТЕПЕРЬ ЗЯТЬ, – выделила последнее слово Лера. – Ну и что? Я теперь должна на радостях лезгинку исполнить? Лера, с работы пришла, устала. Давайте без ритуальных танцев. Руки, ноги есть – сами о себе позаботьтесь. – Вот потому ты и не замужем! Лера сердито посмотрела на мать и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Лариса доела, помыла посуду, вытерла стол и отправилась в свой фитнес-клуб. Она была свободная женщина, несколько вечеров в неделю проводившая в спортзале и бассейне. Около десяти вечера она вернулась домой. Надеялась попить горячего чая, но застала на кухне полный бардак, очевидно, кто-то “готовил”. Крышка от кастрюли с кашей исчезла, еда пересохла и потрескалась. Пакет с сосисками валялся на столе, рядом – зачерствевший кусок хлеба. Сковородка была вся в нагаре, её “антипригарное” покрытие исцарапано. Раковина ломилась от посуды, а на полу блестела лужа сладкого напитка. Квартиру пропитал запах сигарет. – Вот это новенькое. Лера бы себе такого не позволила. Лариса открыла дверь дочери. Молодые пили вино и курили. – Лера, иди и убери всё в кухне. Завтра купишь новую сковородку, – сказала мать и ушла в свою комнату, не закрывая дверь. Лера вскочила и бросилась за ней. – А с чего это мы должны всё убирать? И на сковородку где деньги взять – я не работаю, учусь. Тебе посуды жалко? – Лера, ты знаешь правила этого дома: поел – убери, испортил что – купи новое. Каждый за себя отвечает. И да, мне жалко сковородку – она денег стоит, а теперь безнадёжно испорчена. – Ты не хочешь, чтобы мы тут жили! – закричала дочка. – Нет, – спокойно ответила Лариса. Она меньше всего хотела сейчас спорить с дочерью… и впервые специально это заметила. – Но тут и моя часть есть! – Нет. Квартира полностью моя. Я сама заработала на неё. Ты здесь только прописана. Не надо решать свои проблемы за мой счёт. Хотите жить – придерживайтесь правил, – спокойно сказала Лариса. – Всю жизнь по твоим правилам! Я замужем, больше не можешь указывать мне, что делать! – разрыдалась Лера. – Ты жила, теперь уступи квартиру нам! – Отдаю вам весь лестничный коридор и место на скамейке. Моя дорогая, если ты замужем – меня не спрашиваешь. Жила тут одна или с мужем? Теперь в другом месте. Его тут не будет, – жёстко ответила Лариса. – Чтоб ты этой квартирой подавилась! Вить, собираемся! – крикнула Лера, хватая вещи. Через пять минут в комнату Ларисы ворвался новоиспечённый зять. – Ладно, мамаша, не нервничай, всё будет нормально, – проговорил он, пошатываясь, – Мы с Лерой никуда не уйдём. Если будешь себя хорошо вести – даже будем ночью тихо заниматься любовью. – Какие же мы родители, – возмутилась Лариса, – Родители остались в доме – туда и шагай, жену свою с собой возьми. – Щас тебе… – Витя занёс кулак перед лицом Ларисы. – Ага, щас… Лариса крепко зажала кулак парня ухоженными ногтями. – А-а-а, отпусти! Ты не нормальная! – Мама, что ты делаешь?! – закричала Лера, пытаясь оттащить мать от любимого. Лариса оттолкнула дочь и коленом въехала Вите в пах, потом локтем ударила по шее. – Я на тебя заяву напишу! – заорал парень, – В суд подам! – Подожди, полицию вызову, будет проще оформить, – ответила Лариса. Молодые убежали из уютной двухкомнатной квартиры. – Ты больше мне не мать! – крикнула вслед Лера, – И внуков никогда не увидишь! – Какое горе, – иронично произнесла Лариса. – Наконец-то можно спокойно жить. Она посмотрела на руки – несколько ногтей были сломаны. – Вот уж убытки из-за вас… – пробурчала Лариса. После отъезда Лариса убрала кухню, выкинула закаменевшую кашу и невезучую сковородку, а замки в квартире сразу сменила. Через три месяца у работы её ждала дочь. Сильно похудевшая, с впалыми глазами, явно несчастная. – Мама, а что у нас на ужин? – спросила она. – Не знаю, – пожала плечами Лариса, – Ещё не решила. А ты чего хочешь? – Курицы с рисом, – сглотнула Лера, – И салатика. – Тогда пойдём искать курицу, – сказала мать, – А салат подунай сама. Дочь она ни о чём не спрашивала, а Витя в их жизни больше не появлялся.

Он Будет Жить С НамиЗвонок настойчиво дал понять, что кто-то пришёл. Лариса сняла фартук, вытерла руки

Дом, который учит уважению: как жена поставила границы матери мужа — и победила презрение…😒🤷‍♀️

Дом, который возводит границы: жена против презрительных взглядов Глава 1 Хрустальный холл Ты ведь простая

Почти всю ночь не смыкала глаз: муж разбудил ударом и криком из-за храпа

Почти всю ночь глаз не сомкнула: муж разбудил меня ударом из-за храпа.Анна не спала почти всю ночь.

ОТВЕТНЫЙ УДАР – Кать, кто эта дама? – тихо, чтобы не услышали соседи по плацкарте, спросил Игорь. – Какая дама? – Катя оторвала взгляд от телефона, набирая сообщение подруге. – Вон та… Видишь, у последнего окна сидит и все время на нас смотрит. Откровенно так, даже стесняться не пытается. Катя приподнялась, чтобы рассмотреть ту, о которой говорил муж, и тут же побледнела. Потом взяла себя в руки, с видом безразличия пожала плечами: – Понятия не имею, кто она. – Не верю, – нахмурился Игорь, – я же видел, как у тебя лицо изменилось, когда ты её увидела. Кто она? – Это моя мама, – после короткой паузы ответила Катя, решив, что лучше сказать правду – мало ли. – Мама? – поразился Игорь, – ты же всегда говорила, что у тебя матери нет. – Так и было… – Я ничего не понимаю, – Игорь вглядывался в лицо жены, – объяснишь? – Давай лучше дома… – Ты даже не подойдёшь к ней? Она отсюда, из нашего города? – Игорь, умоляю, давай поговорим об этом дома, – голос у Кати дрожал, в глазах блестели слёзы. – Ладно, – бросил муж и отвернулся к окну, обидевшись. Катя не стала утешать его. Она даже обрадовалась, что её оставили в покое хоть на минуту. Хотя какой тут покой? В голове всплывали картинки из далёкого детства… *** Катя не помнила своего отца — знала о нём только из маминых, не самых приятных рассказов. А ещё мама твердили, будто Кате повезло: у неё есть замечательный человек – отчим. Его Катя хорошо помнила с восьми лет, но вовсе не понимала, что в нём такого хорошего. Грубый, злой, жадный. “За что же мама его любит?” – думала Катя, забираясь в угол подальше от дяди Пети. Нет, он никогда её не бил, не ругал открыто. Но и за человека не считал — никогда не называл по имени, смотрел, как на пустое место. — Девочка себя плохо ведёт… — Твоя дочь мне мешает… — Объясни ей, что с мальчишками пока рано. — Ты дневник её открыт? Позорище… Стыдно, что она вообще живёт в моём доме! “В его доме! А ничего, что эта квартира мамина, мне с ней досталась от бабушки?” – думала Катя подростком… Однажды, услышав в тысячный раз про “его дом”, Катя не выдержала: — Это не я, а вы у нас живёте! Не нравится — уходите! Никто и всплакнуть не успеет! Отчим подскочил, будто хотел зажать ей рот, но передумал — рявкнул жене: — Сделай так, чтобы я этого ребёнка больше в глаза не видел! Мама схватила Катю за руку, потащила в коридор: — Конечно, дорогой, всё будет, как ты хочешь… Она всегда смотрела на него, как на царя, обслуживала, говорила ласково и старалась всем угодить. Зачем? Катя не понимала. И была уверена: если отчим скажет, мама спокойно выставит её за дверь. — Ты как с отцом разговариваешь?! – шипела мама в тот вечер. — Он мне не отец, и не будет никогда! — Неважно! Он тебя кормит, поит, одевает, а ты – неблагодарная! — Я не просила меня рожать и растить! Отдала бы, чтобы не мучиться! — Отдала бы! – бросила мама. – Никому не нужна была! Отец твой сбежал сразу! Всю жизнь мне испортила! Эти слова Катя слушала, ненавидя в тот момент мать так, что с силой толкнула её и выбежала из квартиры. Никто за ней не пошёл. И за неделю её исчезновения никто не позвонил. Кате было пятнадцать… Что могла сделать? Ничего. По друзьям ночевала понемногу, но всё равно пришлось вернуться. Дрожа, Катя открыла дверь. — Явилась? — обронила мама. — Иди к себе, не высовывайся, пока не позову… “Наверняка опять уговаривала отчима”, – подумала Катя. Сгрызла все эмоции и пошла в комнату. С тех пор отчим будто забыл о её существовании — молчал. Мама тоже: ни к столу, ни к слову, ни к заботе. Катя понимала: у них решение готово. Ждут, пока закончит школу… И не ошиблась. Как только Катя получила аттестат, мать сказала: — Скоро восемнадцать стукнет – и на вольные хлеба пора. Катя решила поступить в университет: и дома не будет лишней, и общежитие дадут. Но прошла лишь на платное отделение. Всё же попробовала: — Мам, я поступила! Мама посмотрела холодно: — Ясно. — Только платить за учёбу нужно… — Даже не думай. Мы с отцом достаточно вложили! Ты только нервы нам терзала! Теперь ещё и деньги тратить?! — Извините, — просто сказала Катя, — напрасно сказала… — Вот именно – зря. Квартиру себе ищи. — Мам, у меня денег нет… — Иди работать! Месяц на сборы, не больше… — Мама, хоть полгода побыть с вами? — Полгода?! Нет! Я еле уговорила Петра потерпеть… Ты ещё и мешаешь ремонт делать! Короче, месяц! Катя сняла времянку – малюсенькую, в частном секторе, без удобств, с печкой… Мама дала ей на вынос столовые приборы, одну кастрюлю и маленькое старое полотенце, комплект белья. — Вот, забирай… – глаза прятала, пакетик с деньгами протягивая. — Удачи, дочка, может, когда-то поймёшь меня. — Спасибо, мама… Можно мои зимние вещи позже? — Только не тяни, а то вовсе исчезнут… — Правда выбросишь? — Я – нет, Петя – может, сам знаешь… — Ясно, — Катя обняла мать. — Ну, я пошла… Так Катя в 18 лет начала взрослую жизнь — с материнским “благословением”… Денег, что дала мама, хватило до первой зарплаты. Катя экономила на всём, даже до фабрики пешком ходила. Получив зарплату, купила крупы, макароны, масло, ведро картошки… Нужно было ещё купить бытовое, и на жильё начала откладывать хоть по чуть-чуть. Через месяц Катя поехала к маме — наивно верила: вдруг обрадуется дочери? А заодно тёплые вещи забрать — холода наступили. Дверь открыл незнакомый парень. — Ты дверь не перепутала? — весело спросил он. — Я к маме, — опешила Катя. — Катя? Проходи. Мамы нет, но жди тут. — Подожду, — решительно зашла Катя на кухню. Парень пытался разговорить её — Катя так на него посмотрела, что он сбежал. Пришла мама – не обрадовалась. На вопрос дочки сказала: — Это Олег, сын мужа от первого брака. — Почему он у вас живёт? Ты же ремонт хотела. — Временно… пока на работу устроится – съедет. — Ясно, — Катя взяла свои вещи… — Забирай всё, надоело таскать с места на место! — Сколько таскать – два месяца не было… — Не умничай, — поспешила мама, — приехала – забирай. — Ты даже не спросишь, как я живу? — Мне не интересно, – и явно при Олеге говорить не хотела. — Не удивила, — бросила Катя, выходя. — Тебя проводить? – Олег выскочил, — такую сумку как потащишь? — У справлюсь, — Катя ушла… Через пару месяцев явилась снова, уже за пуховиком. Олег открыл, мама дома. — Он всё у вас? – спросила Катя. — Не твоё дело! Будет жить, сколько захочет! К своему отцу приехал! — А я к своей маме всю жизнь приходила, только меня это не спасло. — Не сравнивай! Это другое! — В чём разница? — Я не обязана перед тобой отчитываться! Это мой дом, я решаю, кто здесь живёт! — Всё ясно. — Что ясно?! — То, что чужой тебе дороже родной дочери. — Нет у меня никакой дочери! — взорвалась мать, — а Олежка – сын любимого мужчины! Он мне роднее, чем сын! — Поздравляю, – Катя смотрела, как на чужую женщину, — значит, у меня больше нет матери. Катя ушла. Навсегда, как думала. Четыре года не напоминала о себе. И вот — встреча… *** Пока Катя погружалась в прошлое, мать поднялась и подошла. Игорь встал, уступая место. — Здравствуй, — прозвучал знакомый голос, который Катя пыталась забыть. — Привет, — ответила Катя. — Это кто? — кивнула мама на Игоря. — Муж. — Поздравляю. — Спасибо. — У нас тоже всё хорошо. Папа работает, Олежа девушку нашёл — милая, спокойная. Вскоре свадьба, скоро бабушкой стану! Мы решили твою комнату отдать для малыша: ремонт идёт, дорогие обои с детским рисунком… А еще с папой дачу ищем, чтобы ребёнок рос на природе — у речки, или озера… Катя слушала и не понимала, зачем ей это рассказывает чужая женщина. — Ты давно замужем? — Два года, — автоматически ответила Катя. — О детях думали? — Сыну год почти. — Значит, у меня есть внук? — У вас? — Катя посмотрела прямо. — У меня, – смутилась мама, – ты же моя дочь… — Простите, вы ошиблись. Моя мама умерла четыре года назад… Мать побледнела, молча отошла к двери и ушла. Катя отвернулась к окну – ей было абсолютно всё равно… на эту женщину. Игорь задумчиво следил за обеими и вдруг понял: они совершенно чужие. Он решил: никогда не станет расспрашивать жену о прошлом. Там слишком страшно…

Леночка, кто эта женщина? шепчет мне Саша, чтобы никто из соседей по вагону не услышал. Какая ещё женщина?

Отдайте мне вашего мужа! или Как Ирина Петровна жарила пирожки на радость всему подъезду и спасала Петрушу от соблазна молодой Маши с помощью настоящих русских дамских хитростей, а тёща контролировала всё через помидоры и советы по семейному счастью

Отдай мне своего мужа! Слушай, вчера у меня был такой цирк дома, даже сейчас вспоминаю и смеюсь!

Квартирный квест Димы: как хитрый план женитьбы обернулся семейным скандалом и потерей невесты

ХИТРЫЙ ПЛАН СЫНА А куда это бабушка поехала? спрашивает Дима у мамы, увидев из окна, как отец помогает

Моя свекровь устроила скандал: “Слушай сюда, эту квартиру ты не получишь!”

Дневник, 12 октябряСегодня опять вспоминаю тот день, когда свекровь закатила мне скандал: «Слушай сюда

Семейная сага о любви, испытаниях и выборе: Как Марина и Семён строили дом и будущее для дочери Аллочки, которую судьба не баловала, а эгоизм взрослого ребёнка оказался сильней материнского тепла в российской глубинке

Разные люди Аллочка с детства была девушкой довольно непростой. И Семён, и Марина прекрасно понимали

Ему было тридцать пять лет. Он считался лучшим свадебным фотографом Москвы — его расписание было занято на полгода вперёд, а расценки поражали воображение. Но свою работу Кирилл искренне презирал. Он ненавидел этих «инстаграмных» невест, которые заботились только о том, как свадебное платье будет выглядеть в соцсетях, а не о женихе. Он раздражался из‑за женихов, опьянявшихся на банкете и лезущих целоваться к свидетельницам. Вся эта глянцевая роскошь казалась ему наглой фальшью. Кирилл был циником и говорил: 80% пар разойдутся уже через год — он продавал им мечту, в которую сам не верил. Но однажды, в свой выходной вторник, ему позвонил старый друг: «Кирюха, спаси, пожалуйста! Съемка для скромных ребят у ЗАГСа, остальные уже отказали». Кирилл хотел послать, но что‑то в голосе друга заставило его согласиться: «Диктуй адрес, максимум час и домой». У входа в обычный московский ЗАГС стояли двое — мужчина лет сорока пяти в великоватом сером костюме и женщина в простом платье с рынка, с домашней причёской и бледным лицом. Кирилл автоматически начал работать: поставил позы, раздавал команды, но всё шло не так. Женщина, Елена, еле двигалась, тяжело дышала; мужчина, Андрей, всё время заботился о ней. В какой‑то момент Елена пошатнулась от боли, а Андрей схватил её на руки и рявкнул: «Всё, хватит! Довольно показных “ножек”!» — У неё четвёртая стадия рака с метастазами. Мы расписались сегодня, потому что врачи сказали: через неделю её может не быть. Она просто хотела быть красивой, оставить память. А ты кричишь: “Больше игриво!” Кирилл замер, поменял объектив и стал невидимкой: просто снимал, не создавая постановок. Он фиксировал настоящую любовь — усталую улыбку Елены, слёзы на щеке Андрея, их дрожащие руки. Это было не для лайков, а для вечности. Обрабатывая фото, Кирилл не скрыл ни одной морщины, не пригладил краски — оставил реальность, оставил ту самую слезу. Фотокнигу в кожаном переплёте он изготовил за собственный счёт и поехал к Андрею, чтобы отдать. В квартире пахло валокордином, в коридоре стояла крышка гроба. Андрей плакал, разглядывая жену на фотографиях — живую, красивую высшей красотой любви. «Спасибо, — сказал он, — я покажу это сыну. Пусть он помнит маму счастливой». Кирилл отменил заказ очередной капризной невесты, удалил инстаграм, ушёл из глянцевых свадеб и стал снимать жизнь: в хосписах, детских домах, деревнях. Зарабатывал меньше, машину продал, но каждое фото он делал для души, а не ради лайков. Второй экземпляр свадебной фотокниги он оставил себе — когда хотелось всё бросить, он смотрел на улыбку Елены, которая дарила свет даже смерти, и понимал: всё остальное — просто шум. Мораль этой истории: В мире фильтров и гонки за «идеальными» картинками мы забываем, как выглядит настоящая жизнь. Она не идеальна — в ней есть морщины, боль и потери. Но только в этой реальности существует настоящая любовь. Цените моменты, пока ваши близкие рядом — не ради фото, а ради тепла их рук. Потому что завтра может не наступить.

35 лет. Я топовый свадебный фотограф в Москве. Расписание забито на полгода вперёд, гонорары такие, что

В одну реку дважды не войти: как сумасшедшая любовь превратилась в борьбу с алкоголизмом, семейными драмами и исцелением в русской душе

В одну реку дважды не войти Здравствуй, родная моя, свет в оконце! произнёс Женя без всякой задней мысли