Всё включено
Здравствуй, за спиной вдруг прозвучал, будто из прошлого, голос. Был он когда-то привычен, как запах старого дома, а теперь остался лишь вспышкой в тёмном коридоре памяти.
Татьяна обернулась и увидела мужчину, который стоял в пёстрой московской футболке с рисунком красных маков, чуть небрежно расстёгнутой на груди, в белых льняных шортах и в потрёпанной кепке. Он всё пытался её подправлять сдвинет набок, а она всё равно скользит на лоб, как капля пота, почти живая.
Слава? Ничего себе улыбнулась Таня и тонкой рукой поправила ремешок воздухопроницаемой голубой сарафановой юбки с воланами (такой, будто её вынимали из сундука в деревне под Новгородом). Какими судьбами ты тут?
Мужчина, московский джентльмен с видом тревожного городского воробья, стушевался, замялся, стал озираться по сторонам, словно искал обходной путь на заброшенной станции метро.
Мы только что приехали. Я и Светлана. Не думал, честно Ну вот, не ожидал, что ты тоже в таком месте Неловко, забормотал он, пряча глаза, и протянул свой заграничный паспорт администратору, светловолосому, с унылым лицом, как на фотографии для трудовой книжки.
Таня легонько вздохнула плечи развела, головой покачала, будто разгоняла туман.
С чего вдруг неловко? Отель для всех, солнце и Чёрное море они городов не различают. Ладно, Славочка, я пойду, у меня через час цигун.
Он хотел что-то сказать, но к нему прыгнула на шею молодая, бледная, как фарфоровая чайная чашка, девушка в ярких веснушках, глаза её бегали, как у мышки, голос визжал.
Свет, подожди уже, сейчас тебя поселят. Потерпи капельку, ну как ребёнок же, честно слово, неловко пытался снять с себя жена-обезьянку Вячеслав (теперь его звать было принято именно так, по-русски сурово). Не вышло, Светлана висела, а худые ребра терлись о его крепкое плечо.
Осторожнее, милая, строго проговорила Таня, когда Света лягнула её босой ногой.
Сама смотри, куда прёшь! огрызнулась Светлана. Пупсик, эта дама до меня докапывается! зашептала она мужу, уставившись на Татьяну своими острыми глазами и ткнув в неё пальцем. Оформляй уже, пошли номер смотреть. Ты же виллу снял? Да?
Она бросила на своего рыцаря взгляд недоверчивый, тот резко засуетился, стал шептать:
Свет, виллы разобрали Зато номер дадут хороший, в главном корпусе, просторный, светлый.
Слав, мы так не договаривались! Ты обещал мне, надулся её рот, как булочка на квасном тесте. Администратор за стойкой пристально всматривался, будто пьёт их семейную драму через трубочку. Только Светлана выглядела молодой: ей было двадцать семь, она легко вскружила голову боссу и вот уже жена, красавица, а у Вячеслава в паспорте лежит брачный штамп, как галеон в чёрном море развода.
Татьяна не устраивала скандалов, не просила думать заново. Она просто исчезала: не замечала мужа, не говорила ни слова, делала вид пустота.
Таня когда-то в начале конца Слава поздней ночью хотел обнять её, но получил такой тычок в руку, что потом любовница Слава ещё месяц целовала синяк на его туловище
Вячеслав теперь, повесив кепку за шею, смотрел на Свету с испугом и обречённостью.
Светик, там по ночам цикады и ящерки, а ты их не выносишь. Зато номер будет уютный, на уровне Вот, всё, идём!
Он потянул свою женщину, но обернулся искал Таню взглядом: голубой подол её сарафана уже мелькал между кустами, в то место, где солнечный свет разливался жёлтым пятном по плитке, словно масло по столу в московской коммуналке.
Ну пошли. Рома! Где ты там спрятался, давай скорее, позвала она старшеклассника лет четырнадцати с растрёпанной чёлкой, который сидел на диване и утыкался в мобильник играл в какую-то онлайн-забаву.
Парень нехотя поднялся и, глядя в телефон, поплёлся за парой.
Тем временем, Татьяна, переодевшись, вышла на террасу, постелила узкий коврик, и стала готовиться к занятиям йогой под открытым небом: втягивает воздух, разминает плечи, внутренности будто пластилиновые, то тёплые, то холодные. Йога спасла от тоски после развода: растягивала мышечные узлы стресса, отпускала.
Подошли женщины, поздоровались. Кто-то кивнул, никто не понимал её русского, кто-то улыбнулся добросердечно.
Пришёл тренер, бронзовый и квадратный, будто слепленный из ветреного Питера: начал занятие.
Пока все стали стараться, Маша в фиолетовом купальнике с яркой повязкой на лбу наклонилась к Тане:
Это кто такой смешной, на ресепшене с тобой говорил? Смотрел, будто виноват.
Маша, это его жена, не дочка. А мужчина бывший мой, Вячеслав.
Еклмн! присвистнула Мария, вытягивая ногу в простой бабушкин шпагат. Да фрукт твой!
Женщины, тише! погрозил тренер. Дыхание! Фокус!
Татьяна кивнула, чуть улыбнувшись.
Он тут зачем? Не избежала встречи? не унималась Маша.
Не знаю После поговорим, кивнула Таня. Йога тянулась как резиновый блин во сне, пока не закончилась.
Едва выпрыгнув из расслабленного морока, Маша потащила Таню к столику под плетёными тенями, принесла им по большому стакану свежевыжатого апельсинового сока.
Маш, я бы обычной воды попила сок-то дорогой по курсу гривны, поморщилась Таня.
На себе экономить вредно! Я как в Киеве у врача сдала кровь, стала ограничивать фрукты, заболела, вперилась взглядом Маша. Женщины чокнулись краями стаканов: здоровье здесь и сейчас.
Славик не умеет выбирать туры. На мне была вся логистика, все поездки Случайно нашла этот отель много лет назад, когда Ирине было 11, а Тиме 15. Любили море Важнее всего для меня был чистый пляж.
Маша кивала, глядела сквозь сны на пёстрые купальники, на детей, прыгающих в бассейн, на стиранные полотенца
Машина жизнь меряла не по детям, а по другим вехам после инфаркта папы, до смены работы, после любовного романа никогда не было детей, зато были острые даты, как дротики. Она не верила в мужскую надобность. Ей нравилась свобода.
Кому стыдно ему? спросила она.
Может, даже обрадовался, что кто-то рядом вдруг что-то случится, я всё разрулю, как раньше. Нет, больше не буду. Как-то он тут паспорт потерял, выдвинул меня искать, а сам болел. Нашлось быстро Славик безынициативен.
Так зачем он тебе? удивлялась Маша и ерзала ногой в фуксийских сланцах. Почему эта Светлана за такого держится?
В начале было всё неплохо, задумчиво проговорила Таня, деньги водились, был внимателен, тихий, всё к дому тянулся. Только вот с рождением Тими стало тяжело: я болела, а он нервничал, злился. Мама приехала нам помочь может, это и спасло.
Лучше бы не спасало, парировала Мария.
Татьяна молчала, смотрела на блестящего малыша в бассейне, которого катил по воде довольный папа. Нет, не зря всё было.
Нет, не зря Был дом, было тепло, были воспоминания. Расставание приходит не вдруг, а когда внутри уже пусто Весть о разводе всегда обманчива мы сами себе заранее сообщаем, просто не слушаем.
Больно? вдруг спросила Маша голос опустился, лицо передёрнулось как маска.
Очень. Спрашиваешь себя за что, почему, виноват ли ты? Больно
Таня, теперь не дружи со мной, если хочешь, сказала Маша. Я только с женатиками. Так удобней: ни брака, ни обязательств. Любовь свобода.
Ты что, разрушаешь семью? едва не рассмеялась Таня. Любое преждевременное открытие дверей это не мой путь. Я семью понимаю иначе.
А твоему былому мужу нравится, когда его водят, как кролика. А ты привязалась, потому что страшно одной быть, ответила Маша. Но ты достойна лучшего, Таня. Разборчивые появляются и у нас
Татьяна задумалась, потом сказала:
Он был тихий, мягкий. Много для меня значило, что не критикует. Мне тогда нравилось командовать, и он подыгрывал Потом рутина, потом рождение сына, потом просто жизнь. Сейчас жалею, что боялась рисковать.
Женщины замолчали. Маша первой сдалась, Таня улыбнулась и встала.
Простите, Маш. Но моя сила в детях и любимом деле, не в завоевании мужей. А молодая жена Славы за деньги держится. Прощай!
Таня ушла, запахнув сарафан.
Маша смотрела ей вслед пусть обиделась! Пусть! Виноваты не любовницы виноваты мужчины-кукловоды, которых выносят в герои, а потом они оказываются просто мальчиками.
После, их пути расходились то ли Таня скрывалась, то ли Маша сама не искала. Но слова Таниной про страх остались у неё под кожей.
Ресторан уже заполнился. Смех, дети в футболках, пахло сёмгой под укропом, как на дачном столике под Полтавой. Таня села на террасе в том самом углу, где когда-то обедали всей семьёй. Теперь только она здесь, но место это её точка силы.
Солнечные сполохи играли на скатерти, сквозь окно просвечивал красный полумесяц над дальними крышами. В мыслях Таня не возвращалась назад, в прошлое, больше её волновали дела детей, галереи, где висели её картины в Киеве давно без суеты.
Рисовать Татьяна полюбила ещё в детстве. Бабушка доставала гуашь, чтобы внучка молчком рисовала, а ей можно было подремать. Потом кружок изо, попытки в художественную школу, болезни, пропуски, смерть бабушки. Сердце выгорело, внутри осела некрашеная сажа жить не хотелось, рисовать тем более.
Но как-то она заново родилась в студенческие времена. По ночам доставала из угла мольберт, писала негромкие натюрморты и убирала их, как письмо без адреса. Отец уговаривал на техническую специальность, и Таня поддалась. Рисование ушло в вечера.
Когда встретила Славу, на холстах у неё появились солнечные яблоки, расписные самовары, да и само солнце на заливающем майском столе. Так побеждала рутина. Потом дети, дом, суета… Мольберт перевезли на дачу. Некогда то борщ, то кнопка на детской куртке.
Когда Таня разводилась, она в первый раз остричь волосы коротко, сделала маникюр, а дочь научила маму петь. Дома стало свободней. Мольберт вернулся, и с ним пришла Татьянина жизнь.
Со временем уволилась с работы, рисовала картины на заказ Тимка даже устраивал аукцион в интернете, первой покупкой была коробка мармелада Потом открыла маленькую галерею с подругой-фотографом серые киевские стены превратились в собственный остров выживания. Всё началось с пустоты, а превратилось в красочный дом, где мечты становятся реальностью.
Мам, да ты теперь бизнесвумен, подкалывал Тимка. А главное, снова счастлива! И пусть краска на носу!
“Если бы не измена, ничего бы этого не появилось” думала Таня.
…Справа что-то роптало, как дождь по жестяной крыше. Вячеслав всегда поблизости, будто его ставили в отеле на полку.
Он сидел за столиком с Светочкой, рядом её брат Рома. Света ругалась, Рома фыркал, телефон не отпускал. Славик меж двух огней метался: тут жену жалеть, там брату мораль читать. Ничего не получалось. Под конец он, сникший и жалкий, кинул взгляд на Таню: “Ну, помоги, ну скажи что-нибудь разумное!”
А Таня вспомнила: все кризисы детей держала сама муж вечно в командировках. Она и Иру, и Тиму принимала с их подростковыми колючками Любить ёжиков это как рисовать акварелью по сырому, всегда можно ошибиться, но цвет от этого становится только глубже.
Вновь поужинали. Свете то жарко, то зябко, то Шевченко не по вкусу всё не то: вино не то, море не такое, ключ в номере потерял Славик Всё не туда, всё как будто празднуется по чужим правилам.
У неё десять платьев, прошептал измотанный Слава, устраиваясь на соседнем лежаке.
Татьяна по вечерам сидела под пальмой, где однажды на неё упал незрелый финик. Глядела на море, где вдалеке мерцали огоньки Одессы, и всё казалось ей зыбким, как новый слой масла на картине.
Добрый вечер, Слава, кивнула она.
Можно посижу? спросил он.
Сиди, всё же “все включено”, улыбнулась Таня. Пустой бокал отставила.
Он молчал, потом заказал себе что-то спиртное, Таня не расслышала.
Устал! Вот серьёзно, Таня. Всё не так: то не радует, то не устраивает Словно по сценарию балагана живём. Всё не моё! А ты, как с этим справлялась когда-то? вскинул он кепку и бросил в пыль.
Да тебе идёт, невозмутимо сказала Таня.
Быть потным клоуном?
Нет. Просто тебе идёт быть собой, отрезала Таня.
Ты думаешь? А по мне будто в цирке работаю. И чего дальше-то? Всё вперемешку: брат Светы, свадьба, дети. Квартиру надо расширять У Светланы родители на пенсии, за ними следить Работа Да и спортзал, Света требует, чтобы муж выглядел молодцом, проговорила Таня, будто зачитывала чужую жизнь с листа. Всё так быстро меняется, что не знаешь радоваться или плакать
Она сделала глоток “Мохито” лед хрустнул, как прошлогодний снег.
Почему ты не поддерживаешь, а только пугаешь? вдруг обиженно вспыхнул Вячеслав. Разве ты чужая мне теперь? Я ведь уверен, ты за мной смотришь, скучаешь, сама никого не нашла Наверняка сожалешь.
Браво, Славка, похлопала Таня. Ни капли жалости знаешь, где она? В заботе о своих детях, в деле любимом и свободе от кукольного театра. Мне не нужна чужая драма, у меня есть жизнь. Настоящая. И вообще, Светлана вон уже танцует с местным спасателем, а тебе бы отдохнуть, перестать рвать старые нити
С этими словами Таня исчезла по дощатой тропинке в ночи за горизонт, в свою новую реальность.
А Вячеслав ещё долго ходил вдоль пирса, бурчал, гонял носком камешки, смотрел на пляшущую кепку, которую утащил вечерний ветер прям как свои былые иллюзии. Он попытался повторить прошлое, а оно вдруг проросло другими ветками, и листья уже были не его, чужие.
“Всё включено”, думал он. Только любовь почему-то не включается по кнопке
Но найти Таню утром у него уже не получилось. Она улетела, растворилась. У неё впереди была другая жизнь её собственная.