Ксения, а где Мурзик? только переступив порог нашей квартиры в Киеве, я сразу заподозрила неладное. Обычно мой рыжий котяра первым вылетал в прихожую, как ураган: «Корм давай немедленно!» а тут тишина подозрительная, хоть святых выноси.
Андрей сидел на кухне, трижды пытался сосчитать пятна на скатерти и явно избегал моего взгляда. Его мама, Любовь Аркадьевна, уже которую неделю гостья в нашем доме, прихлёбывала чай и делала вид, что она мебель.
Где кот? повторила я, чувствуя, как внутри похолодели даже уши.
Да хватит тебе, отмахнулась тёща. Нет у тебя больше кота. Ушёл.
Хватит «ушёл»! Он дом трусостью трясёт, улицы боится! Кто дверь открывал?
Я его вывезла, невозмутимо заявила Любовь Аркадьевна и отпила чайку с видом победительницы Олимпиады. За город, в лес. Там натуральная жизнь: просторы, мыши, свобода да свежий воздух. А то у вас тут Мурзик шерсть везде раскидал, лоток фонит. Мы с Андрюшей о внуках мечтаем, а ребёнку с котом в одной квартире ну вот вообще нельзя!
Я чуть не приросла к ковру. В лес? Зимой? Кота-домоседа?
Ты ты с этим согласился, Андрей? я уставилась на мужа.
Ксюша, маме, ну, плохо было, говорит аллергия, бормотал он сквозь зубы, как школьник на экзамене.
Аллергия у неё на человеческую доброту, вот что! Где конкретно оставили?!
Да боже мой, откуда мне помнить, фыркнула тёща. Двадцать километров от Киева, возле трассы какой-то. Всё, не найдёшь. И не ной. Я ж доброе дело совершила.
Я молча схватила ключи от своей старенькой Лады.
Если не найду Мурзика сквозь зубы процедила я, молитесь.
Следующие три дня я посвятила Мурзику полностью. Проползла по сугробам, выкрикала его имя до осиплости, облепила каждый столб объявлениями. Взяла на работе два отвала, забыла, как пахнет еда и что такое сон всё только бы найти.
На третью ночь звонок.
Девушка, вы там кота рыжего не теряли? Тут у заправки, сидит, орёт на весь лес, как будто поёт украинский гимн.
Я полетела к той заправке, аки на крыльях. Мурзик бедняга, худой, как налоговая декларация, грязный, ухо обморожено. Но меня узнал, сам прыгнул в руки и начал урчать, хоть и силы были на исходе.
На следующий день мы поехали в ветеринарку. Капельницы, уколы, стационар. Врачи сказали: кот, мол, жить будет. Я кивнула чуть не расплакалась.
Вернулась домой под утро: ввалившаяся, голодная и разозлённая на весь свет.
В гостиной на диване, как царица Савская, растянулась Любовь Аркадьевна. В углу чемодан, дорожная сумка, она по плану ещё два дня у нас.
Я тихо взяла чемодан, вытащила из шкафа её шубу, шапку, сапоги и всё это в багажник.
Потом пошла к Андрею.
Просыпайся. Поехали.
Куда? он едва глаз продрал.
Маму проводить, отрезала я.
Разбудили тёщу.
Любовь Аркадьевна, собирайтесь. Срочно едем на вокзал.
Вы с ума сошли? У меня поезд послезавтра! негодовала она.
Произошла форс-мажорная ситуация.
Мы тронулись. Я молчала, Андрей боялся сказать хотя бы слово.
Доехали до той самой заправки за городом, где Мурзика спасали. Вокруг лес, снег, ветер, тоска.
Я вышла, открыла багажник, выставила её чемодан на сугроб.
Прошу, выходите, Любовь Аркадьевна.
К чему весь этот цирк?! спросила она дрожащим голосом.
Тут природа, свобода, свежий воздух. Для здоровья полезно. Вам же так понравилось отпускать своих в лес. Теперь прочувствуйте на практике.
Вы что, окаянные?! Тут же замёрзнуть можно! закричала она.
Мурзику тоже было холодно, но вы считали, будто это благодеяние.
Андрей, ну скажи ей!
Он посмотрел на неё, потом на меня, потом на кусты.
Мам, закажи такси, выдавил он. Ксюша права.
Я села за руль.
Телефон есть. Такси приедет минут через сорок у Мурзика, между прочим, телефона не было.
Уехали. В зеркало вижу стоит возле чемодана, руками машет, догоняет, атмосферу портит.
Она, конечно, не замёрзла укатила в Киев на такси. Но с тех пор в наш дом не ногой. А Андрей Андрей потом долго извинялся, чуть клятву не дал. Я же сказала: если ещё хоть раз не поможет слабому, сам в лес отправится. Вместе с чемоданом.
Месть? Да, может, и месть. Но иногда человеку только так доходит, что у добрых дел есть обратная сторона. Особенно зимой и в лесу за Киевом.