Батин пиджак. Рассказ
За три дня до Валентинова юбилея неожиданно пожаловал отец из своей деревушки под Тверью. Семья-то собиралась ехать к нему на следующие выходные, а тут батя сам приехал, да ещё не с пустыми рукавами привёз целую авоську деревенских деликатесов. Варенье сам не варит и на зиму огурцов не крутит уж кто-кто, а батя после смерти мамы вообще стал себе хлопот поменьше устраивать, а вот соседка тётя Зина угощением балует. Но как не привезти сыну в Москву гостинцев? Вот и нагрузил банок с малиной да смородиной, куриных яиц штук пятьдесят, «домашние – надёжнее любого био».
Жена Валентина, Алла Николаевна, нос воротит:
Виктор Максимович, да куда вы столько добра приволокли, ну же испортится, у нас тут не колхоз!
А я подумал у сына юбилей, вдруг Алла пирогов гостей угостит, ведь мать твоя любила с малиной печь, ах, как Валя за обе щеки уплетал!
Батя, ну не стоило, мы ж в ресторан собрались, у нас запись, ты с нами идёшь? Валентин только заикнулся, а Алла его под столом коленкой пихнула: дескать, куда его в ресторан Сам посмотри, ещё не ровён час…
По лицу отца и так всё ясно: понурился, пуговицы на старом пиджаке нервно застёгивает, горло почесывает.
Сыночек, ну что я там буду делать? В прошлый юбилей, царство матери небесное, дома же справляли. Я ведь в этих ваших ресторанах сроду не бывал Да и, если честно, страшно мне там, стыдно и одёжки подходящей нет.
Стоит, топчется на месте, одно и то же бормочет И видно же боится и одновременно мечтает в ресторан попасть хоть раз в жизни, как в кино.
Валентин глазами на Аллу помоги, мол, хлопают на повышении в офисе, директор придёт, коллеги важные Но ведь отец он один такой. Мама давно ушла. Ну не оставлять же единственного родителя дома только из-за того, что он из деревни и не вписывается в столичную тусовку и гардероб!
Виктор Максимович синими глазами искоса смотрит то на сына, то на сноху: ждать ли одобрения или сразу на вокзал пакет собирать?
Но тут Алла, обычно карьерой озабоченная и ни крошки в вопросах статуса, вдруг берёт и говорит дрожащим голосом:
Валя, ну что за праздник, если без отца? Моих-то уже нет, а у тебя батя последний. Давай купим ему новый пиджак и брюки, чтоб комфортно себя чувствовал, будто в лучших домах Лондона, а не в ресторане «Русь».
Куда мне столько денег тратить? Мне бы курей досмотреть да картошку выкопать… Не переживу такой роскоши, бурчит батя, а Валентин улыбается и машет рукой мол, поехали, выберем батуну обновку!
Только не бери мне эту удавку галстука не надо! волнуется, но Алла его за руку берёт успокаивает.
В магазине батя прощупывает ткань новой рубахи, дивится: «Ай да мягкая!». Потом шепчет:
Я ведь её не заношу, Валя. Вот помру в ней меня и похороните. Перед матерью на людях красоваться стыдно не будет!
На юбилее все только и дивятся, как бодро выглядит отец Валентина, да какие весёлые байки травит под буженину. А директор так и хлопает юбиляра по спине:
Ну ты даёшь, Валентин! Батя у тебя образец деревенского характера. Молодец!
Отец сидит, рядом с молодёжью, душа компании, улыбается. Радуясь, что и сын у него правильный не выскочка, друзей хороших завёл, да уважение коллектива заслужил.
На следующий день Алла вдруг достала миксер, затеяла пироги, как в старые времена, когда денег не хватало, а дети были маленькие. В доме ожило тепло никто отпускать отца назад не хотел.
Но батя упрямый: уехал в своём обновлении, чтобы односельчане завидовали, ещё и пирогов в дорогу дал. А Валентина с Аллой снова звал приехать: «Чего мне ваш город, тоска смертная, а там и Мурка с Васькой ждут, и куры под опекой. Вот вы наведывайтесь, не забывайте старика».
Зиму батя прожил, дети наведывались раз пять. А весной едва в Твери почки распустились Виктора Максимовича не стало
Осенью Валентин с Аллой прибирались в деревенском доме. Всё рука не поднималась что-то выбросить: ящик откроешь фотографии, письма, тряпочки какие-то, дедовы перчатки. Тут вдруг шкаф открыли а там висят оба пиджака: старый замятый и новый, почти не ношеный.
Соседка, когда хоронить собрались, вынула из чемодана свадебный костюм мамин подарок. Батя про него и не слыхивал «праздничный, как у директорского сына».
А тот новый городской пиджак так и повис в шкафу, словно память: ведь именно в нём батя в ресторане по-настоящему повеселился.
Алла увидела мужа с пиджаком свёкра на плечах, подошла поближе, обняла. Стали вдруг оба такими молодыми и беззаботными хоть обратно в детство.
Они оба понимали, что как бы смешно ни звучало в родительском доме всегда тепло, даже если родители смотрят теперь издали.
И где-то за притихшей дверью будто бы сам Виктор Максимович из-под кустистых бровей поглядывает и одобрительно улыбается: радуется, что дети его помнят, приезжают, не зазнались. Для русского человека это и есть самое главное.