Чужое счастье
Я бы тоже хотел увидеть, как играет мой сын
Я стоял у окна, едва дыша, и смотрел во двор. Там, под июньским солнцем, кипела совсем другая жизнь шумная, звонкая, наполненная детским счастьем. Мальчишки и девчонки разных возрастов носились по асфальту между высокими украинскими панельками, что и летом пахли пылью, а зимой хвоей от выброшенных ёлок. В песочнице ребенок всерьез строил крепость, рядом компанейски смеялись малыши, а на голубых облезлых качелях кружились две девчонки, визжа от восторга. Кое-где, на лавочках под клёнами, собрались мамы: они болтали, поглядывая то в телефон, то за детьми.
Я смотрел на этот кусочек жизни чужой, ускользающий, будто крошки хлеба за окном, и сердце сжималось. Мысли тянулись к недостижимому: А ведь я мог бы сейчас быть среди них. Мог бы наблюдать, как мой малыш сыплет песок, радуется, гоняет по двору с ребятами… Мысли, щемящие, громоздились друг на друга. Захотелось стереть картинку из головы, но соседская детвора словно назло визжала еще громче, их смех казался пощёчиной.
Резко задернул плотную штору, за которой повисла тяжёлая тень, и сел за старый диван, чувствуя, как пустота в груди расширяется. Опять накатила обида на себя, на бывшую жену, на тот вечер, когда все решилось и жизнь двинулась по иной колее.
В телефоне мигнуло новое сообщение. Я, не глядя, разблокировал экран фотография. Полминуты не решался смотреть, но всё же ткнул пальцем. На снимке новая семья моей бывшей жены Юлии: она улыбается до боли привычной улыбкой, рядом здоровяк-муж, и между ними, завернутые в голубые одеяльца, два малыша-близнеца.
Всё сразу стало ясно. Номер её. Значит, хотела напомнить мне лишний раз, как можно быть счастливым. А может, просто похвастаться. Какая теперь разница? Я долго вглядывался в фото, пока рука не затекла. А потом раздражение сменилось ледяной решимостью. Устал делать вид, будто мне всё равно. Быстро набрал её номер знал до сих пор наизусть.
Когда ответила, я не стал выбирать слова:
Ну что ж, поздравляю, теперь ты и вправду счастливая мама, сказал, стараясь говорить спокойно, без эмоций. Но зачем присылать мне ваши семейные портреты? Ты считаешь, мне интересно смотреть, как у других сбылись мечты, которые я похоронил?
Несколько секунд молчание. Потом:
Я ничего не отправляла, голос у неё был уставший, чужой. Наверное, это Петя (её новый муж) он любит хвастаться Не обращай внимания. Прости, если задели.
Сил больше держать эту маску не было. Коротко бросил:
Не надо больше. Счастья вам, только оставьте меня в покое, и отключился. Сел, положив телефон рядом. Первый раз за долгое время стало легче хоть и ненадолго.
Вечерами частенько вспоминал, как всё было и о чём мечтал. Я почти чувствовал руками эту иную реальность, где мой ребёнок бежит мне навстречу, где я и Юля рассказываем сказки, строим вместе железную дорогу из кубиков, спорим, кого он будет больше любить. Всё это теперь для других.
Кто виноват? Думаю, больше всего я сам. А тогда, в начале, мне казалось, что женюсь по любви чтобы уйти из-под родительской опеки, чтобы стать, наконец, взрослым. Юля была для меня тогда всем: смешливая, с задорным взглядом, вечно придумывающая что-то новое. На наши свидания я бегал с букетами, выбирал ей значки с украинскими лозунгами, приносил карамель Рошен. Запоминал любимые автора, дарил редкие книги, предвкушая, как она будет их перечитывать вечерами.
После свадьбы жили в Днепре, снимали двухкомнатную хрущёвку, долго ни о чём не спорили. Было своё уютное счастье: домашний борщ по воскресеньям, тихие вечера с фильмом, сонные разговоры ни о чём. Я работал хирургом в городской больнице, был всегда на грани усталости, но работа приносила удовлетворение.
Юля же, с виду лёгкая и беззаботная, мечтала о семье, о детях. Её подруги рожали одна за другой, и она всё чаще заводила разговоры: мол, давай попробуем, время идёт. Я слушал, с одной стороны понимал её желания, с другой смотрел на жизнь гораздо практичнее. О чём я тогда думал? О деньгах: получал в гривнах, которых едва хватало на еду и коммуналку. О больничных сменах, об ипотеке и бытовых хлопотах.
Пару раз Юля показывала тест с двумя полосками, и я каждый раз уговаривал её подождать. Вначале пока не заработаю достаточно, потом когда закончу переделывать ремонт, потом пока не появится свой автомобиль.
Сейчас не время. Давай потом, когда всё наладится, говорил я уставшим голосом, а сам думал: Да мы и вдвоём живём не богато куда нам малыш?
Юля кивала, но видел: за сдержанным согласием тоска и глубокая обида.
Однажды, после особенно тяжёлой смены, пришёл домой поздно ночью, зашёл на кухню а она сидит, в глазах слёзы, в руке направление в клинику. Потом я узнал, что вследствие процедуры у неё начались осложнения Врач сказал, что теперь она не сможет иметь детей. Это прозвучало, как приговор. Я пытался её утешить мол, у нас будет больше денег, можем путешествовать, не будем переживать за чужое влияние, за опасности миру. Придумывал любые утешения только бы не видеть её слёз.
Юля постепенно замкнулась. Погрузилась с головой в работу быстро поднялась, стала начальником отдела. Мы перестали разговаривать по душам, не спорили и не ссорились, но и тепло ушло. Тема детей стала табу. Иногда ловил её взгляд, устремлённый в окно, где гуляли чужие дети в такие моменты сердце сжималось.
А я Я, признаться, никогда не мечтал быть отцом. Сколько себя помню всегда был старшим в семье, сидел с младшими братьями и сёстрами, таскал их по кружкам, помогал с уроками. Мне с тех пор хотелось лишь одного: чтобы никто не зависел от меня. Я думал, что с Юлей смогу попытаться но не вышло.
Прошли годы. Я открыл частную клинику, жизнь наладилась. Но в душе было чувство, что-то главное ушло безвозвратно. Юля стала чужой как старый сосед, которого встречаешь утром на лестнице. Мы реже пересекались дома, не обсуждали ничего, кроме деловых вопросов. Время шло.
А потом появилась другая женщина целеустремлённая, смеющаяся, немного наивная. Она быстро забеременела. Не знаю, почему, но тогда я вдруг действительно захотел стать отцом. Не боялся ответственности, не считал деньги просто был уверен: теперь всё иначе.
Всё решил без скандалов. Сказал Юле: Нам надо развестись. Квартира и машина твои, я не претендую. Если что буду помогать деньгами. Она не плакала и не кричала просто сказала ровно: Уходи.
Я ушёл. Новая жизнь закрутила родился сын, и я растаял, увидев его первый раз. Казалось, что прожил не зря.
Но Иногда ночью долго ворочаюсь в постели, смотрю в окно на двор, где играют дети. Думаю о Юле, о нашей несбывшейся жизни. В соцсетях вижу её успешную, ухоженную, с деловой улыбкой. Она делает серьезную карьеру, окружена друзьями и всё же в глазах нередко проступает та самая тоска. Иногда ловлю себя на зависти к её спокойствию. Значит ли это, что так действительно лучше для нас обоих? Не знаю.
***
Телефон зазвонил резко, вырывая меня из цепких воспоминаний и сожалений. На экране номер директора департамента: Сергей, простите, что отвлекаю. С одним важным проектом не складывается, сроки поджимают. Только вы можете разрулить, сможете заехать?
Я вслушался в эту речь знакомую, будничную. На душе стало легче. Работа всегда была моим укрытием и утешением. В мире отчётов и договорённостей всё чётко, всё по полочкам. Там моя нужность, там меня ценят пусть не как отца, но хотя бы как специалиста.
Конечно, буду через час, сказал я спокойно.
Выключил телефон. Пошёл надевать рубашку, по пути наметил себе план действий по проекту. О былом опять не хотелось думать. Сейчас важен лишь этот рабочий форс-мажор, ощущение, что ты снова можешь быть полезен. Может быть, это и есть моё настоящее счастье хоть и не такое, о каком мечтал.
Этот день стал для меня уроком: не стоит сравнивать своё счастье с чужим, потому что у каждого своя цена и свой путь. Главное идти дальше, сохранять себя и не позволять прошлому разрушить то, что можешь построить здесь и сейчас.