Ты сейчас слушаешь не просто историю, а настоящий бытовой эпос, который разворачивался у нас пару месяцев назад. Представь: мой сын, Семён, приводит домой барышню ту самую, про которую он истово вещал мне целую весну: «Мама, ты не представляешь, какая она! Изысканная, утончённая, совсем не такие, как ты привыкла видеть!» Конечно, мне стало любопытно на семейном совете с Николаем Ивановичем, мужем моим, решили: пусть поживут, пусть сами на жизнь посмотрят, а там видно будет.
Вот в один вечер Семён появляется весь нервный, на кухне топчется, а за ним стоит его дама, тоненькая, вся в шелках и с ногтями, будто только из салона, Виолетта. Смотрит на свои ногти, будто у нас тут маникюрный конкурс. Я молча вытираю руки о вафельное полотенце, вешаю его на гвоздь и поворачиваюсь. На кухне запах котлеты, картошка, капустный пирог. Силы мои уже на исходе, весь вечер старалась их угостить, чтобы не ударить в грязь лицом.
А сама размышляю: мамы в таких случаях в сериалах на Первом канале обычно устраивают допрос. Но я не стала. Вижу: Семён начинает оправдывать Виолетту. Мол, нельзя ей посуду мыть, маникюр испортится свежий гель-лак, дорого, процедура полдня. Ради какой-то тарелки рисковать красотой ну что ты, мама!
Я ему спокойно отвечаю: дело ведь не в тарелке или лаках, сынок. Тут важно другое уважение. После ужина я всё убрала, блюда, пирог, накрыла а твоя гостья съела котлету, выдала «Спасибо, было съедобно», тарелку отодвинула и уже улетела в комнату. Я попросила хотя бы поставить посуду в мойку «Это не моя функция», вот как.
«Она у тебя гостья!» умоляет Семён, шёпотом, чтоб Виолетта не услышала. Первый раз, неудобно заставлять. Стесняется, дескать.
Я смеюсь стеснительные девушки обычно сами предлагают помощь, а не сидят как барыня. Но ладно, не буду лезть Семён пошёл мыть посуду, бегает между мойкой и столом, а Виолетта в комнате по телефону болтает с подругой: обсуждает, как трудно с родителями и какая у нас тут тяжёлая энергия.
Тут я легла в спальне, Николаю повезло он умеет отключаться и храпит, а я думаю: что же дальше будет? Утро началось с ожидания ванная закрыта, изнутри льётся вода, голос Виолетты поёт, а я уже и блины замесила, и гречку перебрала, а чай дважды перекипел.
Когда, наконец, Виолетта появилась, вся в халатике, пахнет, как парфюмерный отдел ГУМа! Захожу в ванную а там потоп, волосы, зубная паста на зеркале. Я ей тихо: «Виолетта, у нас принято за собой убирай. Уважение не только слова, но и чистота.» Она глаза закатила до потолка: «Я спешила, у меня процедуры. Потом всё сделаю, когда буду в ресурсе. Вообще, почему у вас нет домработницы? Трешка, а всё на себе это же, мама дорогая, убиться можно!» И добавила, что с физической работой у неё сложные отношения спина, аллергии.
Я задумалась: это у меня ревность? Может, комплекс? Ладно, пусть живёт Семёну так хочется, ведь только устроился работать, зарабатывает немного, на съём хотя и не хватает, но мы не против с Николаем Ивановичем комната свободна, семейные ценности берегут вместе.
Идёт время, атмосфера накаляется. Виолетта ведёт себя точно принцесса: продукты не покупает, «тяжести вредно!», в холодильнике инспекции устраивает. Открывает борщ «Опять борщ? Сколько можно простую еду?» Семён суши заказать хотел пусть закажет, объясняю, но на свои рубли. «Я Семёна вкусу приучаю», вздыхает Виолетта. Вчера водила его в новые бар, дали устрицы «Но живот у него потом болел!»
Посуда по всему дому, яблоки под диваном, фантики в цветочных горшках, чашки на окне, на столе, на тумбочке в ванной. Семён то маме помогает, то Виолетту жалеет говорит, «творческая личность». «Она блогером хочет быть, лайфстайл-коучем! Нужно время раскрутиться». Я смеюсь: чему она людей научит? Как не убирать за собой?
Развязка случилась в обычный вторник. Я задержалась на работе, вернулась раньше голова болит, мечтаю о тишине. Дома в прихожей обувь гора, всё вывалено. В кухне Виолетта с подругами, стол заставлен красиво: мой чешский сервиз, что только по праздникам, фарфор, фужеры. На тарелке пицца, и даже окурки с вином.
Стою, смотрю на тонком фарфоре окурок. Тут у меня внутри хлоп и всё: «Вон!» Девочки замирают, а Виолетта руки скрестила: «Я никуда не уйду. Это и мой дом. Семён меня привёл.» Крикнула с порога «Может, я беременна!» Но на столе бутылка вина, бокал её. Противоречие, как по мне.
В этот момент, будто по сценарию, пришёл Семён с букетом, с улыбкой Увидел и замер. Его фраза: «Мам, что случилось?» А Виолетта уже слёзы пускает, говорит, что я её буквально бомжихой обозвала, подруг в истерике выгоняю. Семён смотрит на бабушкин сервиз видит окурок, и тут до него доходит. Виолетта бросается: «Ну а куда пепел-то? Пепельниц нет!» И требует защитить её: «Тема, ты мужик или как?»
В этот момент Николай Иванович вошёл, молчит, но взгляд у него тяжелый. Семён стоит между двумя огнями, но встаёт рядом со мной. «Мила, мама просила сервиз не трогать. Мы договаривались про порядок.» Тогда Виолетта устроила скандал, собрала вещи, кинула ключи: «Никогда больше сюда не вернусь!» Хотела, чтобы Семён с ней пошёл. А он тихо: «Я остаюсь, Мила. Ты не права.»
Дверь захлопнулась, штукатурка посыпалась, а дома тишина. Семён подошёл, взял из моих рук тарелку: «Мам, я всё сам уберу. Прости меня.» У него глаза со слезами, но в них уже взрослый взгляд, серьёзный. Да, больно, что разбились иллюзии, но в этом взросление и есть.
Прошёл месяц. Семён изменился дома чаще бывает, мне помогает, с Николаем Ивановичем балкон ремонтируют. Про Виолетту стараемся не вспоминать, хоть иногда сын в телефон поглядывает задумчиво. Однажды за ужином говорит: «Сегодня встретил её, в ТЦ. С каким-то мужчиной, старше меня на десять лет, она на него ворчит из-за кофе. И я почувствовал облегчение и стыд. Мама, как ты столько терпела? Я бы выгнал её сразу.»
Я улыбнулась, подлила ему чая: «Моя задача, Сём, быть рядом, когда надо. Ты имеешь право на свои ошибки, главное сделать выводы. Но предупреждай: принцессы у нас не задерживаются. Здесь все умеют за собой посуду убрать.»
Мы рассмеялись впервые за долгое время по-настоящему.
Через пару недель Семён приводит новую девушку не жить, просто знакомить. Скромная, в очках, книжку в руках держит Светлана. «Здравствуйте, говорит, я Света. Так вкусно пахнет! Могу накрыть на стол?» Я мужу переглянулась, он мне тайно подмигнул.
«Конечно, Света, отвечаю, руки мой, полотенце справа, а я салат заправлю.»
После ужина Светлана сама начала собирать тарелки, даже не спрашивая. Семён подскочил: «Свет, сиди, я сам!» а она смеётся: «Вместе ведь быстрее, ты моешь, я вытираю.» Я стояла у мойки, смотрела на них, думала: счастье не подарки, не речи возвышенные, а мелочи. Когда посуда чистая, а люди друг о друге заботятся.
Вечером, когда они ушли гулять, я взяла тот фарфоровый сервиз, посмотрела пятно от окурка отмылось, но трещинка осталась, совсем крошечная.
«Ничего», сказал Николай Иванович, обнимая меня. «Шрамы украшают не только мужчин. Зато теперь мы знаем цену домашнему уюту.»
«Знаешь, Коля, сказала я, всё-таки пора нам купить посудомоечную машину. Для себя. Мы заслужили.»
«Согласен, кивнул он. Завтра же выберем, лучшую.»
Мы стояли на кухне, смотрели в окно на огни большого города. В доме было тепло и чисто, спокойно. Но главное уютно и честно друг с другом. А это ведь и есть настоящее семейное счастье.
Вот такой у нас был эпизод. А ты бы что сделал?