Свекровь нагрянула
Думаешь, ты тут всем заправляешь? Думаешь, раз живот на носу, тебе теперь всё дозволено? Я тебя насквозь вижу, Дуняша! Ты его только ради московской прописки и его зарплаты терпишь.
Пойдем, Галя, пробурчал свекор, Александр Петрович, придерживая дверь, с ними разговор короткий. Еще приползут, когда жизнь прижмёт.
Задержка у меня была уже неделю. Тест валялся в сумочке, купленный еще два дня назад, но я даже смотреть на него боялась.
Я знала: если там две полоски, наш с Костей хрупкий покой, выстроенный за два года молчания и неразговоров со свекрами, может разлететься вдребезги.
Дуня, подай шестигранник, он в прихожей валяется, донеслось из комнаты.
Я выглянула в коридор. Костя сидел на полу, лоб блестел от пота, волосы всклокочены.
Смотрю на него и вспоминаю, как мы въехали в свою первую съёмную комнату на окраине Москвы пять лет назад.
Тогда Костя толком не умел ни веник держать, ни кастрюлей пользоваться: думал, греча сама в суп прыгнет.
Вот, держи, я протянула ему инструмент. Унитаз ты вчера привёл в чувство, комод сегодня соберёшь. Представляешь, если бы твоя мама увидела в обморок бы хлопнулась!
Он криво усмехнулся.
Мама уверена, что мужик должен сидеть на диване, пока ему внуки внуков под нос не подадут. А ты, по её словам, меня в домработника превратила.
Я всего лишь сделала из тебя взрослого мужчину, я прислонилась к косяку. Ну а тебе как, не тяжело быть «сломленным»?
Да мне хорошо, Дунь. Легче стало дышать, когда перестали ждать маминого одобрения.
Я помолчала, потом осторожно спросила:
Кость, а если вдруг… если всё поменяется? Если у нас появится малыш?
Костя поднял голову, молоток повис в руке.
Мать мигом узнает, тихо сказал он. Ты же знаешь, ей шепнут.
Вот этого и боюсь, вздохнула я. Только жить начали по-настоящему. Я, как дверь позвонит кто без предупреждения до сих пор вздрагиваю.
Отец тогда палку перегнул, Дунь, Костя нахмурился. Ну, у них устои советские… Для отца мужику позорно к тряпке прикасаться, и посуду за собой мыть срам.
Костя, он тогда откровенно мне гразился! Прямо в лицо обещал, что если всё «не вернуть взад» и не перестану «из тебя тряпку делать», он своей рукой меня с квартирой выжмет.
А твоя мама стояла рядом, кивала и слёзы поддельные вытирала. Честно считают, будто я тебе жизнь загубила!
Костя аккуратно положил инструмент и подошёл ближе.
Дуня, я больше не допущу такого, слышишь? Тогда не среагировал, в растерянности был. Но сейчас всё по-другому. Не дам тебя в обиду!
Она ведь не остановится, Кость. Ты понимаешь: и нам, и нашему ребёнку покоя не даст твоя мать?
Будет воспринимать внука, как свою собственность. Даже растить ребёнка нормально не дадут она не позволит!
Знаешь, кажется, нам только одно остается уезжать подальше.
Костя молчал что тут скажешь? Я ж права.
***
Через две недели всё подтвердилось наступила желанная, но вместе с тем и пугающая беременность.
На всякий случай я умоляла Костю матери не рассказывать, выбрала частную платную клинику в другом конце города, надеялась: туда Мария Ивановна не доберётся.
Увы, не спасло. В субботу утром, только я заварку в фарфоровый чайник насыпала раздался звонок.
А после такой сильный стук, что я чуть кружку не уронила. Муж медленно поднялся из-за стола.
Не открывай, шепнула я Косте.
Костя! Открывай, я знаю, что вы дома! тут же раздался за дверью грохочущий голос Марии Ивановны. Мать на пороге держать даже стыд забыли?!
Костя вздохнул, пригладил футболку и пошёл открывать. Я осталась на кухне, гадая: словно дождя ждёшь а хочется исчезнуть.
Влетела, как метель, свекровь: не разуваясь, не раздеваясь, в ботинках и накинутом пальто. Следом Александр Петрович, тяжело дыша. Он, хотя бы, обувь снял.
Я, перекрестившись мысленно, выглянула в коридор.
Ну, здравствуем, Дуняша-дорогая, ядовито протянула Мария Ивановна. Долго собиралась скрывать радостную новость от матери семейства?
Какую новость? я притворилась удивлённой.
Не придуривайся! Вчера мне соседка позвонила поздравить с будущей бабушкой!
Вы что, с ума сошли? От Дуни ожидаемо, ведь она беспечное существо. Но от тебя, Костя! Я не ждала, что по частным клиникам бегать будете, чтоб от меня сбежать.
Мама, хватит, попробовал встать между нами Костя. Мы сами решим, где нам наблюдаться. Разреши, сами строить семью.
Помолчи, сынок! резко отрезал Александр Петрович. В кого ты стал домашняя тряпка, Маш, ты глянь! Теперь ещё и ребёнком нас шантажируют чтобы совсем от дома оторваться.
Я ни за кого не прячусь, твёрдо сказала я. Я покоя хочу. Вы два года не вспоминали с чего вдруг теперь вмешиваться?
Уходите! сказал Костя негромко. И отца забирайте. Вы насквозь оскорбляете мою жену, угрожали ей Я не хочу больше вас видеть. Не приходите!
Мы тебе добра желаем! воскликнула Мария Ивановна. Посмотри, что с тобой стало полы моешь, в магазин за хлебом бегаешь! Она из тебя кто сделал?! Ты мужчина?
Это в нашем доме называется «партнёрство», мам. Тебе не понять у вас папа всегда на вторых ролях. Ты хочешь, чтобы все на цыпочках ходили? На Надю свою посмотри ты ей даже болеть по расписанию разрешаешь!
Александр Петрович замахнулся:
Как ты с матерью разговариваешь, оболтус?! Забыл, кто тебя кормил и поил, пока ты в институте учился?
Всё помню, отозвался Костя. И помогал, пока хватало сил. Два последних года только вам не перевожу, а до этого вы забыли, сколько денег слал?
Мария Ивановна вдруг опустилась на пуфик, всплеснула руками:
Ой, сердце… Дуня, видишь, довела до приступа! Если со мной что случится твоя совесть будет мучить!
Я спокойно сложила руки на груди. За годы такого «театра» я наизусть выучила их репертуар.
Мария Ивановна, ваше лицо румяное, дыхание ровное, пульс как у космонавта. Как медицинский работник говорю: цирк он уехал. Эти сцены больше не действуют.
Свекровь замолчала, поднялась, поправила пальто и метнула в меня тяжёлый взгляд.
Пусть будет по-вашему. Но ещё увидим, кто кого переживет! Я так сделаю, что в Москве вам нигде приёма не найдётся. И ребёнка своего вы не воспитаете опасная ты, Дуня!
Галя, идём, буркнул Александр Петрович, открывая дверь. Говорить с ними время терять. Ещё сами за помощью явятся.
Ушли, а Костя весь вечер меня ромашковым чаем отпаивал трясло меня после их появления.
***
Через неделю у нас начались первые неприятности. Врач на приёме теперь смотрела на меня как на врага народа: отвечала грубо, разговаривала с высока.
После одной такой встречи я пришла домой в слезах.
Она не блефует, Кость! Уже и врачу что-то наговорила. Я теперь там чужая, словно микроб.
Хватит терпеть, сел Костя напротив. У меня предложение. Помнишь, мне перевод в питерский филиал предлагали? Я отказался ради твоей работы.
Я подняла глаза.
В Питер? Это далеко…
И это хорошо. Там служебная квартира, новая клиника, никто до нас не доберётся! Пусть тут между собой разбираются.
Дуня, пять лет я пытался быть хорошим сыном. Молчал, когда отец на тебя рычал, когда мама считала тебя никчёмной. Но теперь я не только сын я стану отцом. Я должен защитить семью.
Я обняла мужа, смахнула слёзы.
Переезд занял месяц. Я уволилась из районной поликлиники, Костя оформился переводом. О нашем отъезде знали лишь двое самых надёжных друзей.
***
Покой длился дня три: звонки от родни посыпались один за другим.
Особенно бесновалась мать:
Костя, где вы? Почему о переезде узнаю от чужих?! Пришла открыла какая-то бабка! Сказала, что вы тут больше не живёте! Немедленно дай адрес!
Отец тоже звонил:
Ненавижу теперь! Ты мать до инфаркта довёл, скорую еле спасли! Совсем жизнь под каблуком у жены?
Звонили и другие. Чтобы не нервировать меня, Костя сменил номера нам обоим. И вот только тогда наступила тишина.
В срок у нас родился мальчик, Алексеем назвали. А это имя, кстати, Мария Ивановна никогда не любила…
Вот так мы и освободились.