Ты мне не мать, ты меня не рожала…
Молодой парень, Артем Викторович Морозов, разбирал старый сервант в московской девятиэтажке. Мать давно просила наконец перебрать фотографии, открытки и все эти ненужные советские безделушки. В груде разнокалиберных снимков, выцветших газет и перекошенных очков Артему попалась плотная бумага с гербовой печатью, сложенная вчетверо.
Он развернул ее, пробежался глазами по тяжелым казённым фразам. Мир вокруг вдруг стих телевизор умолк, холодильник перестал гудеть, а в ушах застучало одно только «тук-тук-тук». Документ решение суда об усыновлении. Его, Артёма, двадцати двух лет, в год и три месяца удочерили Игорь Семёнович Морозов и Лидия Павловна Морозова те, кого он всю жизнь называл мамой и папой.
Долгое время он просто сидел на полу, уставившись в бумагу, будто слова там могли сами собой измениться. А после пришла злость жгучая, едкая.
Вечером отец вернулся с работы, мать накрывала к ужину. Всё было, как обычно: папа крепкий грузный мужчина, мама, суетящаяся на кухне, раскладывающая салаты. Артем, стиснув зубы, двинул тарелку с борщом в сторону.
Нам поговорить надо, грубо выкрикнул он.
Лидия замерла, настороженно подняла глаза:
Что произошло, Артем? Почему ты такой?
Но в ответ он выхватил из кармана гербовую бумагу и бросил на стол. Капля соуса раскинулась по листу, но уже было безразлично.
Игорь перестал жевать. Лицо Лидии стало белым, словно мелом посыпали.
Это что? тихо проговорил отец, прекрасно зная, что перед ним.
Ты объясни мне, папа! Артем не отрывал взгляда. Что это за бред? Я вам кто?
Сынок, давай спокойно… Лидия зашлась дрожащим голосом, протягивая к нему руки.
Не сын я тебе! взревел Артем, и мать невольно отпрянула. Всё, хватит! Двадцать два года вы врали мне в лицо о семье, а я… из детдома вы меня взяли? Зачем столько лет вешали лапшу?
Мы не врали, Глухо отозвался Игорь. Мы тебя защищали.
От чего?! Артем злобно засмеялся. От правды?! Вы думали, я никогда не узнаю? Всю жизнь вас родными считать буду? Думали, все это время я буду поклоняться вам, как идолам?
Лидия всхлипнула и закрыла лицо руками.
Мы и есть твои… прошептал Игорь.
Родные? перебил Артем. Вы мне чужие, вы подобрали меня! Почему молчали? Вы бы мне когда-нибудь сказали?! Если бы я сам не нашёл?!
Мы ждали… правильного момента, голос Лидии едва звучал.
Когда? Когда я на вашей могиле буду? Чтобы спасибо сказать за «жизнь и воспитание», а рожали меня не вы?! Вы просто предатели!
Игорь встал, напряжённый как струна.
Всё, хватит истерик, Артем! Сел, успокойся. Мы сделали, как считали нужным. Так было лучше для тебя!
Для меня?! Артем скрипнул зубами. Тогда скажи: у меня есть братья? Сестры? Моя настоящая мать кто она? Где она? Хоть что-то знаете?
Нет, четко сказал Игорь. Не хотим знать, и тебе не советуем.
Не вам решать, Артем ударил кулаком по столу, приборы подпрыгнули. Это моя жизнь! У меня, может, братья, сестры, мать! Может, она искала меня до сих пор!
Искала бы нашла, оборвал отец. Забудь. Ты наш сын и точка.
Нет, дядь, не точка. Это только начало. Я найду её. Согласны вы или нет.
Он вылетел из-за стола, зацепив плечом фотографию на стене семейная, Крым, десять лет назад. Стекло порезало тишину.
Лидия горбилась над столом, едва дышала. Игорь молча сел рядом, положил ей руку на спину сказать было нечего.
Две недели их столичная квартира стала зоной холодной войны. Артем не разговаривал с ними, ставя односложные ответы. Выходил только поесть. Лидия ходила за ним, как тень, заглядывая в глаза Артема это только раздражало.
Однажды вечером он застал мать на кухне. Лидия в ночной тишине смотрела в занавешенное окно.
Артем, ты ужинать будешь? Я твои котлетки пожарила.
Не называй меня так, бросил Артем, роясь в холодильнике.
Как же… мне тебя звать? всхлипнула Лидия.
По имени.
Но ты для меня… сын, подошла она ближе. Я тебя с года растила, бессонные ночи, уроки… я ведь…
Ты мне не мать, глухо бросил он. Ты не родила меня. Может, моя мать плачет по мне всю жизнь, а я тут, с чужими.
Чужими?! Лидия схватилась за грудь, будто нож воткнули. Артемушка, милый! Неужели… чужими…
Кто вы мне? глаза Артема вспыхнули ледяным огнем. Там на бумаге всё написано.
У Лидии по щекам прокатились слёзы.
А та, что родила… прошептала она и добавила еле слышно. Она тебя оставила, потому что у тебя была волчья губа. Мы тебя по врачам таскали, операции, деньги изыскивали, себя лишали… Ночами молились, а ты…
Спасибо за операции, презрительно улыбнулся Артем, хотя внутри сжалось. Но про правду сказать забыли. А когда я узнал сразу враги, да? Нет, мама… На это слово он поставил горькую точку. Предатели, вот кто вы.
И ушёл, оставив её одинокой на кухне. Котлеты остались стыть.
Отец пытался поговорить по-мужски. В субботу зашел в комнату замок не заперт. Артем за ноутбуком, в наушниках:
Присяду? глухо спросил Игорь.
Плечи Артема дрогнули.
Не надо так на мать, начал Игорь. Она не железная, любит тебя больше жизни.
Любит? Любит значит, правду говорить. А не сказки.
Согласись, ребенок в три года не поймет такой правды. Да и в семь не осознает. Мы хотели, чтобы ты вырос счастливым, а не с клеймом «приёмный».
А дальше?! В восемнадцать? В двадцать?
Мы привыкли… так, Артем. Мы считали себя родителями. Зачем прошлое ворошить, если оно горькое.
А я не привык кипел парень. Это моё прошлое, моя мать.
Мать твоя… Игорь смотрел в пол. Она тебя сразу отдала. После осмотра расписалась и всё. Прошло двадцать два года. Семья у неё другая, дети свои…
А если искала? А если жалела?
Не искала. Я узнавал. Ни писем, ни звонков. Она решила тебя не знать, и сейчас… Но больнее всего Лидии.
Нет, вы чужие. Доброе дело сделали, спасибо. Но жить я хочу своей жизнью.
Отец посмотрел на него взгляд тяжелый, потом молча вышел.
Артем начал поиски. Но было непросто: только дата рождения 16 мая, город Москва. В роддоме информации не дали: «только по запросу органов опеки или через суд». В отделе опеки только посмеялись: «Взрослый человек, зачем?» мол, радуйтесь новым родителям.
Но он нанял частного детектива. Мрачный мужик Семён Львов взял задаток в гривнах и обещал «пробить».
Прошёл месяц. В квартире становилось все глуше. Лидия не решалась подходить к сыну, только поправляла ему вещи украдкой, гладила одежду. Игорь уходил с головой в работу и больше не вмешивался.
И в один вечер загорелся телефон Львов.
Всё, нашел, мать твоя жива. Записывай. Зовут Галина Ивановна Горбань, 52 года, живёт под Киевом, в городе Боярка. Торгует на рынке овощами, муж грузчик. Есть сын и дочь единокровные брат и сестра. Вот адрес.
Артём занёс коряво в блокнот. Галина Ивановна Горбань его мать… родная кровь…
Спасибо.
Раскладывать по полочкам было некогда нужно было ехать немедленно.
Он наскоро оделся. Лидия увидела его в прихожей и побледнела.
Артем… Куда?
Дела, коротко бросил он.
Ты… Ты нашёл её?
Он секунду помедлил.
Нашёл. И поеду. К настоящей матери.
Артемушка, не надо… Она тебе не родная! Она бросила тебя…
А вы подобрали. Герои, зло усмехнулся он. Но она мне кровь, а вы так и останетесь чужими.
Как ты можешь так… голос у неё споткнулся.
Я хочу знать, почему.
Семья не врет, и он захлопнул дверь за собой.
До Боярки два с лишним часа. По дороге за окном мелькали ночные поля, облезлые остановки, побуревшая от времени колея железной дороги. Артём обдумывал каждое слово, представлял их встречу: обнимет ли она его, расплачется или захлопнет дверь.
Дом облупленная «хрущёвка», запах кошек в подъезде, квартира сорок два.
Позвонил. Долго никто. Потом решительно ещё раз.
Открыла полная женщина в поношенном халате, волосы заколоты в пучок, в глазах раздражение.
Да, вам кого?
Вы Галина Ивановна Горбань? голос у Артёма дрожал.
Я… а вы кто?
Я Артём. Артём Морозов. Двадцать два года назад вы меня родили и оставили в роддоме. У меня ещё была расщелина губы.
На её лице сначала было недоумение, потом тревога, потом что-то злое.
Уходи, мальчик… Нет у меня никаких детей! Это ошибка!
Из кухни послышался мужской голос: «Галя, кто там?» Послышались шаги и появился муж.
Кто такой?
Я ваш… её сын, Артем старался держать себя. Она оставила меня в московском роддоме.
Муж скосил глаза на жену.
Галя?! Это правда?
Что ты слушаешь-то! горько захныкала женщина. Мало ли шарлатанов!
Мне не нужны ваши деньги. Я хочу узнать почему. Есть ли у меня брат, сестра?
Нет у тебя никого, понял?! закричала она. Уходи!
Но муж, Михаил, молчл, медленно осмысляя. Артём показал ему документ.
Муж прочитал бумагу, затем посмотрел на жену с новым, тяжелым выражением.
Ты мне врала двадцать лет?!
Я… Забыла… Хотела…
В прихожую выглянула девушка лет шестнадцати, испуганная.
Мама, кто это?
Никто! выкрикнула Галина.
Но Артем уже смотрел на неё такую же, как он, только с длинной косой.
Я твой брат, еле выговорил он. Меня ваша мать оставила в роддоме.
Девушка исчезла. С кухни выглянул парень, хмурый:
Что происходит?
Брат твой, отрезал Михаил. Мать от тебя скрывала.
В глазах у парня ни удивления, ни гнева.
Красиво… буркнул он.
Галина приросла к стене. В глазах не покаяние страх. Она боялась, что разрушился уютный мирок.
Зачем ты пришёл? Денег просить?! прошептала она.
Мне ничего не надо. Хотел только увидеть кто меня родил и бросил. Всё.
Он вышел, слыша за спиной плач, отборную ругань Михаила.
В автобусе обратно Артем смотрел в одну точку ни окон, ни людей не замечал. Ожидал слез, объяснений а получил только свистящую тишину: уходи, не рушь! Она даже не коснулась его, он для неё был опасность, не сын.
Вспомнились глаза и движения Лидии ее страх, боль, горячее «мы тебя берегли». Только теперь нечего стало чувствовать. Кто она ему? Приёмная, чужая и только.
Поздно ночью он вернулся в квартире был свет, Лидия не ложилась, ждала. Побледневшая, заплаканная.
Артем… Ты вернулся.
Вернулся, сдержанно проговорил он.
Ну как… как всё прошло? она боялась узнать.
Надо было не ехать. Она прогнала. Сказала, чтоб не рушил ей жизнь.
Лидия шагнула к нему.
Артемушка… она протянула руки, но он не двинулся.
Мам, неожиданно произнёс он. Слово вырвалось само, но без прежнего чувства. Она вздрогнула.
Я… дурак, прости.
Лидия зарыдала, бросилась к нему, обняла, а Артем стоял неподвижно, будто кол, и смотрел в никуда.
Из спальни вышел отец. Посмотрел строго, Артем поднял на него глаза:
Папа… Прости и ты.
Всё, сынок, забудь, устало кивнул Игорь, приобняв.
Ты поесть хочешь? Я тебе пюре разогрею, Лидия обрела прежний голос.
Хочу, мам.
Она поспешила на кухню. Отец мотнул Артёма на диван.
Ну что, расскажи, как поездка?
Артур рассказал всё без приукрас, без эмоций, только факт: не приняла, прогнала. Отец слушал молча.
Видишь, Артем, кровь не всегда главное. Главное, кто любит.
Понял, пап.
Лидия позвала за стол. Все ели вместе, как раньше, обсуждая мелочи работу, погоду. Лидия улыбалась сквозь слёзы, Игорь хмурился, но был спокоен.
А Артем смотрел на тех, кто его растил, лечил, любил, но внутри было опустошение. Они победили но только снаружи. В душе всё осталось прежним…