Поздний подарок
Автобус резко тронулся, и я, Виктор Андреевич, судорожно вцепился в поручень обеими руками, чувствуя, как кожа соприкасается с потрескавшимся пластиком. Пакет с продуктами, который я держал, ударился о колени, и яблоки перекатились внутри, глухо постукивая друг о друга. Я стоял возле выхода, терпеливо отсчитывая остановки до своей.
В ухе тихо шипел наушник: внучка Варя попросила не отключать телефон «Дедушка, вдруг позвоню». Телефон лежал в боковом кармане куртки, тяжёлый, словно булыжник. Я ещё раз нащупал замок, убедился, что молния застёгнута.
В голове я мысленно прокручивал, как захожу домой: поставлю пакет на табурет в прихожей, переобуюсь, повешу куртку и аккуратно сложу шапку. Затем разложу продукты, поставлю вариться борщ. Вечером зайдёт сын Костя, заберёт контейнеры с едой работа, смена, у него нет времени готовить.
Автобус затормозил, двери открылись. Осторожно спустившись по ступеням с сумкой, я оказался во дворе своего дома. Во дворе громко визжали мальчишки с футбольным мячом; девочка на самокате, кажется, была Варина подруга едва не сбила меня, но вовремя свернула в сторону. От подъезда пахло кормом для кошек и сигаретным дымом.
В прихожей я поставил пакет на табурет, снял ботинки, привычно поставив их носками к стене. Куртку повесил на крючок, шапку положил на полку. На кухне аккуратно разложил овощи (морковь к картошке, курицу в холодильник, хлеб в хлебницу). Поставил воду в кастрюле, налил, чтобы только ладонь покрывала дно.
Телефон завибрировал на столе. Я вытер руки об полотенце и пододвинул аппарат поближе.
Да, Костя, сказал я, наклоняясь к трубке, будто так лучше расслышать сына.
Пап, привет. Как ты там? голос торопливый, в фоне чья-то болтовня.
Всё нормально. Борщ варю. Ты заходишь?
Да, через пару часов заскочу. Слушай, пап, у нас тут опять сбор в садике, на ремонт группы, надо сдать. Ты мог бы ну, как в прошлый раз?
Я уже потянулся к шкафчику там лежит серая тетрадка с расходами.
Сколько на этот раз?
Если сможешь, три тысячи. Все скидываются, но тяжеловато сейчас…
Понимаю, тихо ответил я. Ладно, дам.
Спасибо, пап. Ты у меня золотой. Вечером забегу, и борщ твой любимый прихвачу.
Разговор закончился, кастрюля с водой закипала. Я бросил туда курицу, посолил, положил лавровый лист, сел опять за стол и открыл тетрадку. В графе «пенсия» аккуратная запись ручкой, под ней «коммуналка», «лекарства», «дети», «непредвиденные». Приписал «садик», задержал ручку. Цифры будто сместились, задвигались под тяжестью расходов. Оставалось не сверхмного, но не беда. «Ладно, проживём», подумал я, закрывая тетрадку.
На холодильнике висел магнит с календарём и рекламой: «Дом культуры. Абонементы на сезон. Классическая музыка, джаз, драма. Скидки пенсионерам». Магнит подарила соседка Лидия Сергеевна в мой день рождения с пирогом.
Я не раз ловил себя на чтении этой надписи, пока жду, когда вскипит чайник. Сегодня взгляд упёрся в «абонементы». Вспомнил молодость: до брака мы с приятелем ходили в филармонию, билеты стоили копейки, но очереди немалые. Мороз, смех, топтание на месте. Тогда у меня были густые волосы, собирал их в пучок надевал свою единственную костюмную рубашку и лучшие туфли.
Представил концертный зал, где не был уже много лет. Внуки водят меня на утренники, но это совсем другое шум, хлопушки, чей-то плач. А здесь Я не знал, какие концерты сейчас устраивают и кто там бывает.
Снял магнит, перевернул. На обратной стороне сайт и номер. Сайт ни о чём не говорил, а номер напрягал. Поставил обратно, но мысль уже засела.
«Глупости, сказал себе. Лучше для Вари на куртку отложить, она так растёт всё дорогое.»
Пошёл на кухню, убавил огонь, вернулся к тетрадке, но не открыл. Достал из ящика старый конверт «на чёрный день», где лежали отложенные за месяцы рубли. Если экономить, хватит и на ремонт стиралки, и на анализы.
Щёлкал банкнотами, считая. В голове крутилась реклама: абонементы.
Вечером пришёл сын. Снял куртку, повесил на стул, вытащил из пакета контейнеры.
О, борщ! Пап, ну ты как всегда! Ты ел?
Ел-ел, садись, наливай. Деньги я приготовил, вытащил конверт, аккуратно отделил три тысячи.
Пап, записывай, чтоб потом не путаться вдруг не хватит.
Всё записано, сказал я. У меня порядок.
Ты прямо экономист, улыбнулся он. Кстати, в субботу опять сможешь с внуками? Мы с Леной в гипермаркет хотим, а оставить не с кем.
Конечно, кивнул я. А что мне мешает.
Он рассказал о работе, начальнике, новых правилах. Уже обуваясь, спросил:
Пап, ты-то себе хоть что-нибудь покупаешь? Всё детям и нам…
Мне всё есть, ответил я. Куда ещё.
Он махнул рукой:
Ладно, сам решай. Я на неделе загляну.
После его ухода квартира снова погрузилась в тишину. Я помыл посуду, вытер стол, глянул на магнит. В голове зазвучал вопрос: «Ты себе хоть что-то покупаешь?»
С утра я долго лежал, глядя вверх. Внуки в школе и саду, сын на работе. День с виду свободный, но дел немало: цветы, полы, газеты. Я поднялся, сделал осторожную зарядку, как велел врач: движения плавные, голова кругом, руки вверх. Поставил чайник, кинул заварку. Жду воду, снимаю опять магнит.
«Дом культуры. Абонементы…»
Взял телефон, набрал номер с магнита, сердце билось чаще. После коротких гудков ответил женский голос:
Дом культуры, касса, слушаю.
Добрый день, сухо начал я. Интересуют абонементы.
На какой цикл?
Даже не знаю, какие есть…
Женщина терпеливо перечислила: симфонический оркестр, камерная музыка, романсы, программы для детей.
Для пенсионеров действует скидка, добавила она. Абонемент четыре концерта.
А по отдельности?
Можно и отдельно, но дороже, абонемент выгоднее.
Я представил свои цифры, конверт, спросил стоимость сумма показалась тяжёлой. Вполне можно, если экономить, но «на чёрный день» будет совсем пусто.
Решайте, сказала кассирша. Абонементы быстро разбирают.
Спасибо, ответил я, повесив трубку.
Чайник закипел. Я налил кипяток, сел, открыл тетрадку, написал на чистом листе: «Абонемент». Рядом сумму. Подумал и дописал: «Четыре концерта». Прикинул если разделить на месяц, терпимо. Можно меньше купить сладкого, стричься самому.
Восклицательные знаки внуки. Варя просит конструктор, Дима мяч. Сын с невесткой вечные разговоры про ипотеку. А моё желание стыдное, будто не на концерт собираюсь, а на что-то неправильное.
Я закрыл тетрадку. Помыл полы, перебрал бельё, развесил на батарею. Но мысль о зале не уходила.
После обеда звонок в дверь. Лидия Сергеевна, соседка, с банкой огурцов.
Забирайте сама не съем, ставит на стол. Как вы?
Ничего, отвечаю. Думаю
О чём?
Да так… Абонементы в Дом культуры В молодости ходил сейчас вот думаю взять, но дорого…
Лидия подняла брови.
А что спрашиваешь у меня? Сходишь и будет тебе радость.
Деньги…
Деньги, махнула рукой. Всю жизнь всё детям вот сыну помог, помог. Внукам подарки делаешь. Себе? Куртка старая, шапка немодная. Потрать на музыку!
Я и раньше ходил…
Раньше когда всё стоило копейки. Время другое. Ты свои деньги тратишь не у них просишь!
Всё равно скажут лучше для внуков…
А не говори им! Скажешь идёшь в поликлинику. Или вообще не скрывай. Ты взрослый человек.
Слова «взрослый» резанули. Обида и стыд смешались.
В поликлинику я хожу… Но всё равно боюсь вдруг не дойду, лестницы, сердце
Там лифт! Сядешь, слушать будешь, не прыгать же. Я ходила месяц назад ничего, ноги болели, зато впечатлений на год.
Посидели, обсудили лекарства, новости. После её ухода я снова взял телефон, набрал номер кассы: «Я хотел бы абонемент на романсы».
Объяснили прийти лично с паспортом. Я записал адрес, время работы кассы, прикрепил листок магнитом к холодильнику. Сердце затрещало.
Вечером позвонила невестка Лена.
Виктор Андреевич, вы нас выручите в субботу? надо в «Мегу», скидки на технику.
Смогу, отвечаю.
Спасибо! Мы вам привезём может, чай или полотенце?
Не надо. Всё есть.
После разговора подошёл к холодильнику, проверил адрес. Касса до шести надо выйти пораньше.
Ночью приснился зал мягкие кресла, свет, люди в костюмах и платьях. Я держал программку, боялся мешать соседям.
Проснулся с тяжёлым сердцем: «Зачем всё это? Одна хлопота». Но листок с адресом остался на месте. Я вытащил из шкафа свой лучший пиджак, стряхнул пыль, проверил пуговицы. Шарф потеплее, ботинки удобные. В сумку паспорт, кошелёк, очки, таблетки, воду.
Перед выходом сел на табурет, посидел минуту. Голова не кружится. «Дойду», решил и захлопнул дверь.
До остановки шёл медленно, считая шаги. Автобус подошёл быстро, внутри людно. Молодой парень уступил место, я кивнул, присев у окна.
Дом культуры две остановки от центра. Большое здание с колоннами, повсюду афиши. У входа женщины спорят, машут руками. Внутри запах пыль, дерево и буфет.
Касса справа, за стеклом женщина. Протянул паспорт, назвал цикл.
Для пенсионеров скидка. Вам повезло: хорошие места в середине зала.
Указала на схему, я кивнул.
Назвала сумму рука дрогнула. Достал рубли, отсчитал, захотел отойти, но очередь шевелится (позади кашляют) я кладу деньги.
Ваш абонемент, сказала кассирша, протягивая плотную карточку с датами концертов. Первый через две недели.
Абонемент красочный: фото сцены, аккуратные названия программ. Я убрал между паспортом и тетрадкой с рецептами.
Выходя, почувствовал слабость. Сел на лавку, сделал глоток воды. Рядом подростки курили, обсуждали музыку, которую я не знаю. Слушал, будто иностранную речь.
«Ну вот, подумал. Купил. Теперь не отвертишься».
Две недели пронеслись внуки болели, сидел с ними, компоты варил, градусники мерил. Сын приносил продукты, забирал еду. Почти рассказал ему про абонемент, каждый раз в последний момент переводил разговор.
В день концерта проснулся рано, с тревогой, словно перед экзаменом. Всё приготовил заранее, чтобы не задержаться. Позвонил сыну.
Я вечером не дома если что, заранее предупреждай.
А куда? изумился Костя.
Замешкался врать не хотелось.
В Дом культуры. На концерт.
Пауза.
Какой концерт? Пап, тебе это надо? Там же молодёжь, шум, суета
Это не дискотека, спокойно сказал я. Там романсы.
Кто тебя звал?
Никто. Сам купил абонемент.
Пауза длиннее.
Ты серьёзно? Деньги бы внукам…
Понимаю. Но это мои деньги.
Сказано неожиданно твёрдо.
Ладно, вздохнул он. Главное чтобы всё нормально. Не простудись там.
В моём возрасте можно в зале сидеть, музыку слушать я же не на каток пошёл!
Хорошо. Позвони, как придёшь.
Позвоню.
После разговора сидел за столом, глядя на абонемент. Руки дрожали будто сделал что-то смелое. Но теперь назад пути не было.
К вечеру переоделся: лучший костюм, рубашку, свежие брюки, чистые ботинки. Волосы пригладил стал даже похож на себя в молодости.
На улице темно, огни витрин отражаются. На остановке много людей. Сумку прижал к себе в ней абонемент, паспорт, платок, таблетки.
Автобус тесный кто-то наступил на ногу, извинился. Являюсь к Дому культуры у входа люди разных возрастов, пожилые пары, молодёжь. Я не самый старый!
В гардеробе сдал пальто, взял номерок, пару секунд стою, не понимаю куда. Увидел стрелку «Зал», пошёл.
Внутри полумрак, над рядами лампы, у входа женщина проверяет билеты.
Ваш шестой ряд, девятое место.
Я прошёл вдоль ряда, извинившись, сел, сумку на колени. Сердце стучит, но уже от радости.
Вокруг люди говорят, листают программки. Я тоже открыл знакомые фамилии композиторов, когда-то слышал по радио.
Свет плавно гаснет, ведущая говорит пару слов. Я слушал, но важнее был сам факт: я среди людей, не дома, не на кухне.
Первые аккорды мурашки по спине. Голос певца глубокий. Слова о любви, разлуке, дороге. Вспомнил, как сидел когда-то в зале в другом городе, с женой, которой уже нет. Глаза защипало, но не заплакал просто сидел, слушал, сжимал сумку.
Дышалось спокойно, тело расслабилось. Музыка заполнила зал, и моя жизнь показалась не просто заботой о семье и экономией.
Антракт спина затекла, вышел в фойе размяться. Люди беседуют, чай из стаканчиков, пирожные. Купил шоколадку редко себе такое позволяю.
Вкусно, сказал вслух.
Рядом женщина лет шестьдесят, в костюме.
Хороший концерт, да? обращается ко мне.
Давно не был, кивнул я.
Я тоже. Всё некогда то дети, то огород. А тут подумала: если не сейчас, то когда.
Тихо обменялся фразами, затем звонок вернулись в зал.
Вторая часть пролетела незаметно. Я перестал думать о деньгах и тратах. Просто слушал. Финал бурные аплодисменты. Хлопал до боли в ладонях.
На улице ветер прохладный. Шёл к остановке, чувствуя усталость, но внутри тепло: сделал что-то для себя, пускай крошечное.
Дома первым делом позвонил сыну.
Уже дома, сказал я. Всё нормально.
Ну и как? Не замёрз?
Нет. Было хорошо.
Сын замолчал, потом сказал:
Главное, что ты доволен. Только не увлекайся, нам ещё собирать надо.
Я понял. Но ещё три концерта остались абонемент купил.
Три? Ну ходи, раз купил. Только осторожнее.
Повесил пальто, сумку на место, налил чай. Абонемент лежал перед глазами, чуть помятый угол. Аккуратно вписал даты концертов в календарь на стене, обвёл кружком.
Через неделю сын снова попросил денег на сборы. Я открыл тетрадку, долго смотрел в столбцы, потом сказал:
Могу дать только половину. Остальное мне нужно.
На что?
Посмотрел на него устал, темные круги.
На себя, сказал твёрдо.
Он хотел возразить, но махнул рукой.
Ладно, пап. Как скажешь.
В тот вечер, один, вытащил старый фотоальбом. На одном снимке я молодой, в светлой рубашке, перед входом в филармонию, с программкой в руке.
Долго смотрел, пытаясь узнать себя. Потом убрал альбом обратно.
К холодильнику, рядом с магнитом, прикрепил новый лист: «Следующий концерт 15-го». Ниже: «Выйти пораньше».
Жизнь не перевернулась. Я, как прежде, варю борщ, стираю, хожу по врачам, сижу с внуками. Сын просит помогаю, насколько могу. Но где-то внутри появилось своё время и свои маленькие планы, которые не надо ни у кого спрашивать.
Иногда, проходя мимо холодильника, машинально трогаю листок и каждый раз ловлю себя на мысли: я живу, имею право что-то хотеть.
Однажды листая «Вечернюю Москву», увидел объявление: бесплатный кружок английского при районной библиотеке для пенсионеров. Нужно лишь записаться.
Вырвал страничку, сложил рядом с абонементом. Шумно вздохнул не слишком ли это уже?
«Сначала дослушаю романсы, а потом посмотрю», подумал.
Газету убрал в тетрадку мысль учиться чему-то новому уже не казалась абсурдной. Вечером подошёл к окну, отодвинул занавеску. Во дворе светят фонари, по дорожке идёт подросток с наушниками, мальчишка гоняет мяч.
Стоял, опираясь на подоконник, и чувствовал удивительное спокойствие. Жизнь вокруг всё та же: заботы, ограничения, просьбы. Но между ними нашлось место для четырёх вечеров на концерте и, может, новых слов незнакомым языком.
Выключил на кухне свет, прошёл в комнату, лёг, укрывшись одеялом. Завтра всё будет, как обычно: магазин, звонки, готовка. Но кружок на календаре уже стоит и это меняет многое, даже если никто, кроме меня, этого не заметит.
