Шаг в пропасть
Машенька, а где твоя сестрёнка? Вы же всегда вместе! не удержалась от вопроса Лидия Ивановна, увидев, как по квартире пронеслась племянница.
Девочка резко остановилась, обернулась и, не скрывая досады, резко сказала:
Я не Маша, я Алёна.
Её взгляд был столь строгим, что улыбка на лице Лидии Ивановны сразу потускнела. Алёна сдержанно продолжила, старательно удерживая в себе злость:
Мы совершенно разные! Почему вы всё время нас путаете?
Лидия Ивановна растерялась. Она удивлённо вскинула брови, будто всматриваясь в черты девочки, пытаясь найти нюансы, которых раньше не замечала.
Да что ты, дорогая, беззлобно возразила она. Вы ведь двойняшки. Когда сидите рядком молча да хоть сто раз гляди, не отличишь. Только когда разговаривать начнёте вот тут уже ясно, кто есть кто.
Алёна почувствовала, как внутри поднимается волна разочарования. Она прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не вспылить, и поспешила к двери. Молча хлопнула ею, оставив тётю в недоумении.
Пока Лидия Ивановна качала головой, не понимая, что взяло верх у племянницы, Алёна шла по коридору, в голове звучали привычные до боли слова: “Похожи как две капли воды”. Казалось, это приговор, от которого невозможно избавиться. Сколько можно? Почему никто не видит различий? Почему окружающим они обе навеки лишь “двойняшки”, без имён, характеров и собственных мечтаний? В душе роилась масса вопросов ответов на них всё равно не находилось.
*********************
Алёна сидела в сквере на скамейке, обхватив колени. Летнее солнце мерцало сквозь листву лип, рисовало на плитке солнечные блики но ей сейчас было не до пейзажей. Чуть слышно, почти шёпотом, Алёна в очередной раз жаловалась своей подружке Кате: сколько её раздражает, что все вокруг путают её с сестрой.
Катя выслушала до конца, задумалась, потом вдруг оживилась:
А что если радикально измениться? внезапно предложила подруга. Постричься покороче, покрасить волосы во что-нибудь яркое! Маша такая скромная она бы не решилась.
Алёна задумчиво потрогала свои длинные русые волосы. Соблазн был, но сомнения пересиливали.
Мама на это точно денег не даст, уныло ответила она. Ей же нравится, что мы похожи. Для неё мои желания вообще несущественны.
Катя не сдавалась явно загорелась идеей:
Так попроси на подарок какой-нибудь! Скажи, что для одноклассницы. А сама к парикмахеру сходишь, у меня знакомая стричь там гривну в гривну выходит! Помнишь, как я подстриглась? Мама ругалась, зато мне понравилось.
Алёна приподняла брови мысль окончательно завладела её вниманием.
А что насчёт покраски? поинтересовалась она.
Катя тут же нашлась:
Мой старший брат умеет красить. Останется только краску купить рублей сто, не больше.
В голосе Кати звучала уверенность Алёна не удержалась, слабо улыбнулась. В сердце зажглась надежда: а вдруг действительно получится стать другой, наконец-то выйти из тени сестры?
Через несколько дней подруги решились на “эксперимент”. Алёна переживала, но постаралась не показывать этого.
Парикмахерская оказалась типичной маленькая комната, обшарпанное кресло, старенькое зеркало. Мастер женщина лет пятидесяти посмотрела на Алёну и спросила:
Стричь как?
Алёна на мгновение замялась, потом решительно сказала:
Коротко. Как мальчика.
Женщина кивнула и принялась за дело. Стригла быстро, почти молча. Алёна смотрела на падающие локоны сердце сжималось, но уже было поздно сдаваться.
Когда всё было готово, она осторожно взглянула на себя. Коротко, чуть криво, но уже новая. “Теперь точно не спутают!”
Полная волнения, Алёна направилась к Кате домой, где уже ждал брат. После обсуждения выбрали цвет малиновый, чтобы уж наверняка выделяться.
Но результат был далёк от идеала. Малиновый оказался чересчур ярким, а неравномерная стрижка делала образ ещё более вызывающим. Алёна поморщилась, но решила идти до конца.
Дома её ждала мама. Едва Татьяна Васильевна увидела дочь ахнула, побелела и схватилась за голову. Перед ней стояла не её аккуратная девочка, а непонятно кто с короткими облезлыми прядями ядовитого цвета.
Алёна, ты что наделала?! впервые мама повысила голос и взялась за телефон.
Мне так нравится, бросила Алёна дерзко. Теперь никто не спутает меня с Машей.
Татьяна Васильевна в отчаянии позвонила знакомой мастеру:
Срочно нужна твоя помощь! Через час приедем.
Пока собирались, Алёна пыталась изобразить безразличие. Внутри дискомфорт рос с каждой минутой.
“Ну и что? Пусть будет так!” мрачно думала она.
В салоне их встретила опытная парикмахерша. Она молча оценила ситуацию и часами исправляла безумную окраску и форму. Грамотно подстригла, убрала “кислоту” в тон природных волос, оставив лишь прядку у виска как символ, что это личное, индивидуальное.
Так уж лучше, облегчённо выдохнула мама.
Алёна промолчала, но в глубине души осознала: эффектный жест себя не оправдал. Ожидала свободы получила неловкость.
“Вот так. Хотела быть другой а в итоге стыдно признать ошибки…”
После случая с волосами Алёна взяла курс на самостоятельность но всё чаще это было упрямое отрицание сестры. Если Машка отличница я, значит, кто? Неудачница? Да пусть!
Учёба пошла под откос, в дневнике появились “двойки” и “тройки” не потому что тяжело, а просто “назло”. Родители сначала убеждали, потом вводили запреты. Но Алёна только упрямилась:
У вас есть Маша-умница, и довольны будете.
Психолог, к которому её водили, долго пыталась найти подход. Но Алёна уперлась: повествовала сухо, ни в чём особо не признавалась. Не помогло.
В итоге родители поняли: не сравнивать, не давить. Пусть будет как есть.
Проблемы усугубились: Алёна стала бывать с подозрительной компанией рядом с гаражами, с виду безобидно а на самом деле всё хуже, чем казалось. Мама попыталась завести разговор, мол, у Маши подруги хорошие, “интеллигентные”, а твои кто?
Алёна промолчала, стиснув вилку. Но внутри закипало: раз так тогда уж буду самой “анти-Машей”…
Знакомые видели, как она чаще стала прогуливать колледж, работу меняла, нигде не задерживалась. Родители вмешиваться боялись любая попытка обсуждать успехи Маши мигом вызывала протест.
Жизненные пути двойняшек разошлись окончательно: Маша с золотой медалью поступила на инженерно-физический факультет киевского университета, учёба давалась легко, были гранты, волонтёрство. Алёна же закончила киевский колледж кое-как, вечно находясь “где-то рядом”, но не на равных. Работу меняла часто: то не нравится график, то зарплата низкая, то коллектив тягостный.
Родители уговаривали обратиться к специалистам, предлагали сменить окружение но Алёна лишь пожимала плечами: “Я сама”.
Были ночи, когда в тишине Алёна давала себе слово начать заново, сравнивала себя с сестрой и ненавидела это. Понять что дальше она так и не могла. Чем больше пыталась убежать от чужой тени, тем сильнее увязала.
С годами наступило оцепенение и апатия она отдалилась от семьи, перестала интересоваться Машиными делами, жила замкнуто.
И вдруг в жизни появились перемены: нормальная работа, где никто не слышал про сестру, и обычное, спокойное счастье. Встретила Кирилла не красавца, не хулигана, а обычного парня, с которым легко и просто. Вместе выбрались на природу, вечером читали книги с ним не надо было быть либо лучше, либо хуже. Можно было просто быть.
Вскоре Алёна впервые попробовала строить свои планы: пусть маленькие, но свои. Курс английского, отпуск в Одессе, мечты переехать на съёмную квартиру.
Но однажды мама позвонила голос тихий, усталый:
Доченька, приезжай. Нужно поговорить.
В киевской квартире Алёну ждали родители. Мама с трудом подбирала слова, прежде чем произнести: у Маши нет перспектив родить ребенка врачи говорят почти безнадёжно…
Тривиальный разговор оборвался оглушающей тишиной. Алёна не знала, как реагировать: жалела сестру, злилась на несправедливость, спорила про себя и тут же, словно назло, решила: “А вот у меня будет!”
Менее чем через год у Алёны родился сын, потом дочка. Почему так спешила? Она любила малышей всей душой, ценила смешливые глазки, испытывала счастье. Но всё равно внутри звучало: “Теперь точно не Маша. Теперь у меня есть то, чего у сестры не будет… Я отличаюсь!”
Хотя разумом понимала: нельзя строить жизнь на антагонизме, противопоставлении, но оправдывала себя. “Это мой выбор, ради себя”. А может и нет…
*************************
Маша слушала, как мама рассказывала про очередные выкрутасы Алёны. Тревога и усталость звучали в каждом слове мать не знала, как поддержать младшую.
Когда она замолчала, Маша вдруг твёрдо сказала:
Только, пожалуйста, не рассказывай Алёне обо мне. Никогда.
Мама удивилась:
Так вы же сёстры…
Маша вздохнула. Долго обдумывала этот шаг, но теперь была уверена:
Она не ищет свой путь, она только идёт в противоположную от меня сторону. Если ей перестанут напоминать обо мне, возможно, она найдёт и примет себя.
Мама слушала и кивала: привычка сравнивать сестёр прочно сидела внутри. Но Маша была непреклонна:
Ради неё забудь меня при ней.
Маме далось это трудно, но она попробовала. Перестала ставить примеры, сравнивать оценки, даже новости о старшей дочери избегала рассказывать. В разговорах говорила только об Алёне о её делах, о её успехах, о её ошибках и мечтах.
Маша тоже не искала общения с сестрой ни звонков, ни встреч, ни обсуждений. Иногда было больно но это был единственный шанс дать сестре начать свою жизнь.
P.S.
Супруг Алёны настоял: нужно обратиться к толковому психологу. Алёна пошла, пусть не сразу, медленно, но уверенно, начала строить ту жизнь, где, наконец, никого не нужно было ни догонять, ни убегать прочь а просто быть собой.
Личный вывод: теперь я знаю важно выбирать свой путь не назло, а по зову сердца. Только так можно по-настоящему стать собой, не зависеть от сравнения с кем бы то ни было. Только так и появляется ощущение жизни своей, а не придуманных кем-то ожиданий.