— Perché lo fai? Perché proprio me? — sussurrò. – RiVero

— Perché lo fai? Perché proprio me? — sussurrò.

E poi… successe qualcosa di meraviglioso.
Una mattina, Denis si svegliò più tardi del solito. Aveva dimenticato di attivare la sveglia. Corse sotto la doccia, infilò la giacca al contrario, dimenticò la cravatta, e uscì di casa maledicendo il traffico, il freddo e la sua stessa esistenza.

Ma quella mattina, il cane non c’era.

Girò l’angolo, controllò dietro il lampione dove lo aspettava sempre. Nulla. Solo silenzio, vento e nebbia.

Inspiegabilmente, un fastidio lo punse. Si voltò più volte mentre camminava verso la stazione. Niente. Quel vuoto improvviso gli pesava più del cane stesso. Arrivò in ufficio con lo sguardo perso e la mente ancora lì, dietro quel lampione vuoto.

Il giorno dopo… niente ancora. Il terzo giorno, Denis cominciò a guardarsi attorno con ansia, come un uomo che ha perso qualcosa senza sapere bene cosa.

Fu il quarto giorno che la vide. Tremante, ferita, in un angolo del sottopasso vicino alla stazione, con una zampa piegata in modo innaturale. Qualcuno l’aveva colpita, forse un’auto. Denis si fermò, la guardò negli occhi. E quegli occhi — Dio, quegli occhi — non chiedevano aiuto. Guardavano con la stessa pazienza, la stessa calma con cui l’aveva seguita per settimane.

Lui si inginocchiò.
— Perché lo fai? Perché proprio me? — sussurrò.

La cagna lo fissò. Nessuna risposta. Solo quel silenzio pieno di cose mai dette. E allora, per la prima volta in anni, Denis si commosse. Gli occhi si riempirono di lacrime. Non per pietà verso di lei, ma per tutto il tempo che aveva passato ignorando quanto bisogno avesse lui stesso di essere seguito. Di essere visto.

Denis la prese in braccio — una cosa che non avrebbe mai pensato di fare — e la portò dal veterinario. Spese metà del suo stipendio per le cure. La chiamò Nera.

Da quel giorno, non fu più solo.

Nera non gli chiedeva nulla. Non voleva racconti, non pretendeva spiegazioni. Era solo lì. Presente. A casa, accanto alla porta. Sul divano, accucciata vicino a lui mentre guardava il telegiornale. Al mattino, sveglio prima della sveglia, uscivano insieme. Ma stavolta, non era più lui a essere seguito. Camminavano fianco a fianco. Come amici.

Quella che per mesi aveva creduto una scocciatura si rivelò la sua salvezza.

Quando Denis morì, qualche anno dopo, fu trovato sereno, con una foto di sua figlia sul comodino… e Nera ai suoi piedi. Silenziosa. Fedele.

Chi lo conobbe, racconta ancora oggi che l’uomo solo del quartiere aveva trovato qualcosa che nessuno gli aveva mai dato: una compagnia che non voleva nulla in cambio.

E un amore che, a volte, solo un cane sa dare.

Оцените статью
— Perché lo fai? Perché proprio me? — sussurrò.
— Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — закричала Настя сквозь слёзы. — Настя, успокойся! Сам сказал, чтобы ты больше не приходила. Не хочет портить тебе жизнь, не хочет, чтобы ты возила его в коляске. — Настя, сядь! — строго сказала мама. — Я понимаю, что тебе тяжело, но надо принимать решение. Дочь это понимала, но что тут решишь? Назад время ведь не вернёшь. Она села. — Я знаю, что вы любили друг друга… — Мама, почему ты говоришь о нас в прошедшем времени? — Ему теперь жить с инвалидностью, а тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. — Андрей стал инвалидом, спасая меня, — вздохнула Настя и заплакала. — Настя, успокойся! Это он попросил тебя больше не приходить. Андрей не хочет портить тебе жизнь. Не хочет, чтобы ты таскала его в инвалидной коляске. — Сейчас ведь делают бионические протезы, и люди снова ходят, как раньше. — Даже если сделают протезы и он научится ходить, — Инна Антоновна, как и любая мать, желала дочери счастья, — если ты выйдешь за него замуж, вам придётся спать в одной кровати. Он даже сам в ванну не сможет залезть. Представь себе такую жизнь. — Но я не могу его бросить. — Настя, это ведь он не хочет портить тебе жизнь. Вы же, когда он был здоров, решили институт закончить сначала. У тебя ещё три года учёбы. Вот и учись, живи дальше. Всё пройдёт. Открыл глаза. Потолок больницы: «Два месяца всё одно и то же. Хорошо хоть сейчас не болит. Сегодня или завтра выпишут. В институте новый семестр, четвёртый курс. Пока учиться не смогу, надо же ходить для этого. Просто ходить — а у меня ног нет. Может, дистанционно? Сейчас так учатся». Прикрыл глаза — и опять та же картина на всю жизнь. Грузовик, несущийся на тротуаре, и Настя рядом. Успел вытолкнуть её из-под колёс… Открыл глаза. Потолок больницы… «Всё надеюсь, что это мне снится. Нет, началась новая жизнь. Где нет ни института, ни спорта, ни любви… Ничего не будет» — и снова лучик надежды. «Может быть, сделают для меня бионические ноги. У нас медицина платная и бесплатная, и бесплатная отстает от платной по качеству и срокам. Говорили — нужно четыре миллиона рублей (две ноги), а лучше пять. Таких денег у родителей нет. Значит, придётся ждать». Зашла пожилая санитарка. Стало стыдно. Месяц уже самостоятельно ездил на коляске, а всё вспоминал первые дни в больнице. Та подбодрила: — Андрюш, сегодня тебя выпишут, слышала от медсестёр. Значит, больше не увидимся. Ты там выбивай протезы, тебе всего двадцать один, вся жизнь впереди. — Спасибо вам, тётя Лара, за всё! — До свидания, Андрюша! Счастья тебе в жизни! Зашла буфетчица с тележкой — поставила поднос перед кроватью: — Ешь! Приятного аппетита! Сел, опустил то, что осталось от ног. В последнее время всё время хотелось есть — организм потихоньку восстанавливался. Скоро обход. Врач осматривать не стал: — Сегодня тебя выписываю, — протянул книжку. — Вот брошюра, там всё, что делать в ближайшее время. Старайся поскорее получить бионические протезы, пока мышцы помнят, как надо двигаться. Это главное. Всё остальное будет потом. Лучше всего, если найдёшь деньги на хорошие протезы. Сейчас такие дают бесплатно только военным. — Спасибо, Павел Павлович! Когда врач ушёл, Андрей набрал отца: — Папа, меня выписывают. — Сейчас приедем. После больницы заедем в магазин, купим тебе коляску. Я уже смотрел — консультант сказал, чтобы ты сам выбрал. — Хорошо. — А как мы тебя до машины довезём? — Я на больничной коляске доеду, ты её потом вернёшь. Вот и дома. В комнате всё по-старому. Кроссовки на том месте, где оставил перед тренировкой по лёгкой атлетике. Даже кроссовки ещё не догадывались, что больше не понадобятся хозяину. Убрал их в шкаф, занялся инвалидной коляской — теперь это его ноги. И тут заиграла мелодия телефона — звонила Настя. Так и не смог удалить её номер. — Здравствуй, Андрей! — раздался её неуверенный голос. — Привет. Слышал её неуверенность, оттенок жалости, понимал, что как раньше уже не будет. — Как ты там? — Дома. Испытываю свой новый транспорт. — Андрей, я к тебе приеду? — опять неуверенность. — Нет, — твёрдо сказал он. — Если смогу когда-нибудь сам прийти — приду. Не звони мне, Настя. Ладно? И решительно нажал красную кнопку. Постоял немного, тяжело вздохнул и стал разбирать свой новый способ передвижения. Инна Антоновна зашла к дочери. Та стояла с выключенным телефоном в руке. — Звонила ему? — тяжело вздохнула мать. — Да. — И как он? — Сказал, чтобы я больше не звонила. — Есть будешь? — переключилась на другое, понимая, что разговор — в никуда. — Нет, мама, я полежу. Инна Антоновна ушла на кухню, уставилась в окно — так хотелось разреветься, но тут подъехала машина мужа. Кинулась к плите — голодный придёт. Тот вошёл, поцеловал: — Настя дома? Снова мрачная? — Да. Звонила Андрею, его выписали. — Ну и? — Не стал разговаривать, попросил больше не звонить, — сказала мужу. — Кирилл, может, так и лучше… — Нет, Нина, так хуже. Всю жизнь будем чувствовать вину перед этим парнем. — А что делать? — Я сам всё решу, — твёрдо сказал муж. *** Иван Юрьевич и Мария Сергеевна, родители Андрея, ужинали на кухне. — Маш, как сын? — Целыми днями за ноутбуком, задания из института получает. — Говорил мне… — Ваня, что делать будем? — с надеждой спросила жена. — Не знаю. В банке кредит — пять миллионов под такие проценты, что 50 тысяч платить каждый месяц 30 лет. Наши зарплаты не потянут. А сын, даже без ног, должен жить полноценной жизнью. — Ваня, а что делать?.. — Поеду на заработки в Москву, через два месяца начнут набирать, — уже давно думал об этом муж. — Там $1500 в месяц. — Это немного больше, чем сейчас… — Но хватит на жизнь и кредит. — Получается в три раза больше переплатим, — тихо посчитала Мария. — А что делать? — Тебе же почти 50… Ты собираешься работать до восьмидесяти? — Суд должен взыскать с водителя, — неуверенно буркнул муж. — Слышала, больше полмиллиона не взыскать, да и это только при предъявлении всех чеков и справок. Эта возня ещё годами будет тянуться. За пару недель Андрей так освоил коляску, что уже мог без помощи спускаться и подниматься на второй этаж. Два раза в день гулял, научился готовить — надо же помогать родителям. И вот однажды, когда никого не было дома, звонок в домофон. — Кто? — Андрей, это Кирилл Львович, — голос отца Насти. — Заходите! Не ожидал его увидеть, думал, что он богатый и высокомерный. — Здравствуйте, Кирилл Львович! — Привет, Андрей! — пожал руку. — Как ты? — Привыкаю, — не знал, зачем гость явился. — Я по какому делу. Ты знаешь о бионических протезах? — Да. — Был в клинике, они всё сделают. — А знаете, сколько это стоит? — в голосе Андрея зазвучали злые нотки. — Знаю. Я заплачу. — Серьёзно? — минуты две Андрей приходил в себя. — Зачем? — Будете ли вы с Настей вместе — ваше дело. Но я твой должник, ты спас мою дочь. — Даже не знаю, что сказать. — Собирайся, поехали в клинику! Машина ждёт. Не всё так быстро, даже с деньгами. Через месяц бионические ноги были готовы. Андрей спросил у реабилитолога: — Смогу научиться ходить, как на своих ногах? — Зависит от того, чего ждёшь от протезов. — Хочу жить так же, как раньше. Ходить, спортом заниматься, к девушке вернуться… — Сейчас середина октября. К своей девушке сможешь вернуться к Новому году, а спорт — к весне, если будешь настойчиво тренироваться. — Буду! — Начнём. Хоть бы научиться стоять… Столько впереди этапов, но цель есть. Семестр закончился, впереди зимняя сессия. Каникулы — после праздников. — Настя, ты что, Новый год не с нами встречаешь? — спросил кто-то из группы. — Нет. — Как хочешь. Настя зашла в раздевалку, оделась, подошла к выходу. Мысли лезли в голову: про Новый год, про Андрея… «Почему он не звонит? Сказал, если придёт — только на своих ногах. А теперь… Отец оплатил протезы, но учиться на них ходить долго, особенно когда обеих ног нет». Вспомнились счастливые дни вместе: «Он всегда ждал у входа в институт, обнимал, помогал спускаться по лестнице… Словно боялся, что я упаду». Вышла из дверей, инстинктивно обернулась… Андрей стоял на том самом месте. Она бросилась к нему, обняла: — Я пришёл к тебе, Настя! — Я тебя ждала, Андрей! И поцелуй, горячий, как их любовь. Потом шли по ступенькам — он, как прежде, поддерживал, будто боялся, что любимая оступится. А на улице шёл снег, на душе было радостно. Новый год встречали в квартире Настиных родителей, вместе с Андримиными родителями. Родители смотрели на счастливых детей и понимали: их дети выдержали самое трудное испытание и теперь уже никогда не расстанутся.