ОЛЬГА, ТЫ ВООБЩЕ СОШЛА С УМА?! КАКОЙ ВЕТЕРИНАРНЫЙ КОЛЛЕДЖ?! ТЫ ВНУЧКА ПРОФЕССОРА ФИЛОЛОГИИ! У ТЕБЯ ПРИРОДНАЯ СКЛОННОСТЬ К ГУМАНИТАРНЫМ НАУКАМ! МЫ ГОТОВИЛИ ТЕБЯ К МГУ С ПЯТОГО КЛАССА! ТЫ БУДЕШЬ ДИПЛОМАТОМ, А НЕ КОРОВАМ ХВОСТЫ ПОДРЕЗАТЬ! НЕ ДАМ ТЕБЕ ПРОМЕНЯТЬ СВОИ ГЕНЫ НА СЕНЬ И КОПЕЙКИ!
Ольга стояла посреди просторной комнаты, сжимая в руках тонкую папку с бумагами для поступления. Ей только что исполнилось семнадцать.
Перед ней стояла мать Клавдия Петровна: взгляд острый, осанка словно линейка, маникюр ровный, безукоризненный. Директор известного лицея в Москве.
Мам, я не хочу в МГУ. Я жутко боюсь языков, а животных я обожаю. Всё лето работала волонтёром в приюте мне нравится лечить, заботиться…
Тебе, видите ли, нравится! усмехнулась Клавдия Петровна. Мало ли что нравится. Мне вот нравилось вышивать, а я стала директором ради тебя. Ты своего счастья не видишь. У нас связи, престиж, фамилия! Ты поступаешь на международные отношения. И точка. Завтра отнесёшь документы.
Ольга перевела взгляд на отца он сидел в кресле, газета прикрыла половину лица.
Пап…
Он лишь пролистал страничку и не глядя сказал:
Слушай мать, Оля. Мать плохого не посоветует. Она знает, как жизнь устроена.
Ольга понуро опустила голову. Сил на войну у неё больше не было.
Пять лет учёбы прошли будто в сером тумане.
Училась Оля на отлично. Мамин перфекционизм въелся в самое сердце. Только каждый экзамен давался ей с боем.
По ночам зубрила французский, с ненавистью к каждому звуку. Писала рефераты по геополитике, словно мечтая только о том, чтобы оказаться снова в приюте перевязывать лапы раненным собакам.
Клавдия Петровна только сияла:
У меня дочь лучшая на курсе! Наше семейство может гордиться!
На выпускном Ольга получила красный диплом, тут же протянула его матери:
Вот, мама, держи. Это твоё. Теперь я могу делать то, чего хочу?
Наивная ты, засмеялась мама, чуть приглаживая ей волосы. Вот теперь настоящая жизнь и начнётся. Практика в посольстве уже обеспечена. Ты рождена для великих свершений!
Ольга провела три года в министерстве.
Это были три года настоящей внутренней каторги. Постоянные бумажки, подписи, интриги, фальшь на всех этих официальных приёмах.
Появились бессонница, тревоги, панические атаки. Один день стал последней каплей: прямо на совещании у неё пошла кровь из носа. Упала в обморок.
Нервное истощение. Депрессия, вынесли врачи.
В лежачей клинике для неврозов Клавдия Петровна носила ей яблоки и мотивирующе ворчала:
Оля, ну как так! Женщина должна быть сильнее! Все через это проходят. Возьми себя в руки. Мы с отцом в тебя верим!
После выписки на работу Ольга не вернулась.
Спокойно собрала вещи, пока родители были на даче, оставила ключи и уехала.
Поменяла номер, удалила соцсети.
Прошло семь лет.
Клавдия Петровна заметно постарела, всё ещё управляла лицеем, но глаза потускнели.
Дочь не звонила.
По знакомым просачивались редкие новости, что Ольгу кто-то где-то в Подмосковье встречал. Но никто не знал адреса.
Неблагодарная, сокрушалась Клавдия мужу. Мы ей всю жизнь дали, всё для неё сделали а она… На кого похожа вообще?
Как-то раз любимый шпиц Клавдии Рыжик перестал ходить. Лапки перестали слушаться.
Мать объездила самые дорогие клиники Москвы. Везде руки разводили: «Возраст, порода. Лучше усыпить чтобы не мучился».
Рыжик был единственным, кто безусловно её любил. Клавдия днями плакала.
Одна знакомая посоветовала:
В Одинцово есть небольшая частная клиника. Слышу, врач там чудеса творит. Не дёшево, но настоящая волшебница.
Клиника оказалась крохотной, пахло не химией, а почему-то пирогами и кошачьей шерстью.
Клавдия вошла, прижимая переноску с Рыжиком.
В приёмной сидела девушка в зелёной форме, волосы собраны в тугой пучок. Лицо закрыто маской.
Заходите, что у вас случилось? голос был очень спокойный и уверенный.
Этот голос.
Клавдия замерла.
Девушка подняла глаза. Сняла маску.
Ольга.
Не та загнанная отличница а взрослая, уверенная, с рабочими руками, короткими ногтями и весёлыми морщинками у глаз.
Мама? спокойно кивнула она. Проходи, сейчас посмотрю Рыжика.
Оля… Ты… Ты тут работаешь? Клавдия растерянно осмотрелась. Кем? Ассистенткой?
Я тут главный врач, мама. И хозяйка этой клиники, мягко забрала переноску. Давай посмотрим, что со шпицем.
Ольга осматривала собаку вдумчиво, не спеша, ловко.
Межпозвоночная грыжа. Занят нерв. Есть шанс, но операция рискованная. Фифти-фифти, тихо сказала она.
Делай, доченька, прошу тебя! прошептала Клавдия.
Сделаю. Сходи чай попей, будет долго.
Операция длилась почти четыре часа.
Рыжик выжил. Начал шевелить лапками.
Когда уставшая Ольга вышла, Клавдия сидела в коридоре сгорбившись, такая измученная и родная.
Всё хорошо, мам. Будет бегать.
Клавдия Петровна расплакалась. Не сурово, а по-человечески, беззащитно. Материнские слёзы.
Оля, ну почему ты не звонила? Семь лет…
А о чём нам было разговаривать? села рядом Ольга. О дипломатической карьере? Ты бы только ругала, позор семьи, мол, трачу талант на пушистиков…
Но ведь ты могла бы так высоко подняться!
Мама, Ольга взяла её за руку жёсткую, натруженную. Я здесь спасаю жизни. Ко мне везут тех, от кого все отказались. Я счастлива. Я утром встаю и иду на работу с радостью. А тогда, в министерстве, по утрам хотелось исчезнуть. Ты понимаешь, что это НАСТОЯЩАЯ жизнь?
Клавдия посмотрела на дочь и впервые увидела не проект, не наследницу фамилии, а просто человека. Врача. Настоящего мастера.
Худющая какая стала… выдохнула мама.
Работа у меня тяжёлая. Зато любимая.
Ольга домой так и не вернулась, по сценарию мамы не пошла: не начала выходить в свет, не поселилась в просторной квартире родителей.
Иногда созваниваются без пафоса и претензий.
Раз в месяц Клавдия Петровна приезжает в её клинику. Привозит пироги научилась печь на пенсии.
Сидит в приёмной и слушает, как люди шепчутся:
К Ольге Сергеевне? Счастливчики вы! Она всех поднимает. Моего Барсика вытащила с того света…
И у Клавдии в груди вдруг появляется странное, забытое ощущение.
Гордость.
Гордость не за диплом МГУ, а за то, что её дочка врач с золотым сердцем.
Пусть даже работает с кошками и собаками.
Мораль такая:
Родители, ваши мечты и ожидания это ваш путь, не путь ваших детей. Не надо ими жить лучшую жизнь. Счастья не навяжешь. Успех это не должность и не запись в трудовой. Успех когда твой ребёнок с радостью идёт на своё место и понимает вот оно, моё. Да хоть вокруг шерсть, пусть даже профессия простая главное, чтобы счастливый был. Лучше быть счастливым ветеринаром, чем несчастным дипломатом с гипертонией в тридцать лет.
А кем вы работаете сами выбирали свой путь или за вас решили родители? И счастливы ли вы, скажите?